и вновь я взялся за письмо

Дешевизна позолоты и давящий простор комнаты вновь пожелали доброго утра своему жильцу. Минск, по мнению отца, пылен и сух, чего не сказать о запасной резиденции, куда на время летних каникул можно было отправиться подышать менее задымлённым воздухом Минской области. Искусство различал он во всем: и в борьбе за блестящий кубок, и в борьбе за покорение музыкальных нот. Чувство свободы будоражило; за то время, пока он растворялся в мастерстве— ничто не могло сдерживать в рамках придуманной кем-то «нормы поведения в светском обществе». Часто страдания глубоко терзали, однако разделить их не мог никто, кроме ровно стелющегося вдоль стен плинтуса, который, по случайности или бездарности мастеров, способен хранить в себе тайны. Пластмассу можно было с легкостью открыть, подцепив острым предметом, а в полую часть стены запрятать все нужное. Раньше, юноша, вдохновлённый живописными фруктовыми садами, часами напролёт передавал на лист бумаги пейзажные зарисовки этих мест. И да, особой страсти к рисованию он не питал, плинтус таил самую дорогую его деятельность— письмо. Спустя время страсть к описанию природных мест коттеджного посёлка утихла, его стала вдохновлять другая муза. Николай Александрович развивался быстрее сверстников в понимании поэзии. Все началось в начальных классах, когда мальчик мог без труда срифмовать любые фразы; строчки сами приходи на ум, когда тот проезжал мимо бескрайних полей, лежащих под голубым небом. Уже к концу седьмого класса, подробно познакомился с творческом Пушкина, Аксакова, Грибоедова, Дельвига, Державина и других поэтов прошлого. Тема свободы особенно в нем укоренилась, а рассуждения были достойны отдельных сочинений; идея собственного высвобождения вынашивалась и прокручивалась в мыслях не первый год. «Свобода. Как много в этом слове. Разве человек, рождённый жить не так, как остальные, сможет это когда-либо почувствовать? Он тоже не верил в это; точнее окончательно утратил надежду. «Свобода несет собой одиночество, но что если именно одиночество поможет разобраться и расставит все по своим местам?..» -Не знаю, — чуть тихо проговорил Коля, — я уже ничего не знаю. Прервав внутренний монолог, юноша не спеша поднялся с постели, переоделся и открыл форточку за глотком свежего утреннего воздуха. -Доброе утро, Коль. -Доброе утро, пап. Напряженные уголки губ обоих застыли в «дежурной улыбке». -Как спалось? Небось Лермонтова всю ночь читал? -Да. Меня поражает его слог и посыл. Советую и тебе ознакомиться с его творчеством, может, хоть так у нас будет больше тем для разговоров. -Ну, для этого у тебя есть репетитор, с ним ты без конца можешь обсуждать свои стишки. Как успехи с правом и биологией? -Как обычно- хорошо, отец. -Жду тебя за завтраком, мне нужно обсудить с тобой несколько вопросов, спускайся. Отца нервировала поэзия. Витание в облаках в поисках музы способно вырвать человека из привычного темпа жизни, что он находил недопустимым. И вообще- мужчина должен быть заземлённым, разбираться в реалиях жизни, а не наблюдать за листиками и цветами в огороде. Материализм и жизнь в достатке- вот, где начинается и заканчивается счастливая человеческая судьба. Достатка, хотя бы в обустройстве дома, Александр Лукашенко явно не жалел. Мрамор был повсюду, куда не глянешь; позолота едко блестела в различных частях комнаты, потолочные и половые плинтуса из дорогой деревянной породы-бокоты, окаймляли весь этот дворцовый шик. В общем-то и все. Сын не желал разглядывать мельчайшие части интерьера, это не цепляло, а наоборот- его тяготило чувство долга перед отцом за всю эту роскошную жизнь. Большую часть времени молодой человек, в сопровождении охранников, уходил в поле, желая абстрагироваться. -Ну что? -Что? -Я что хотел сказать… Коль, я прекрасно понимаю- это тяжко. Ты понимаешь о чем я. Витя и Дима сразу от всего этого открестились, — Александр Григорьевич со смешком махнул рукой. Коля молчал, скрестив руки и опустив глаза. -Ну, хочешь, я найму… Этого, как его… литературоведа, и вы с ним будете чаще и больше обсуждать поэзию? Серые глаза на пару секунд замерли на отцовском лице, но через пару мгновений метнулись вбок. -А меня разве есть выбор? -Ты ведь знаешь, я всегда делаю все в твоё благо. -Хорошо. Я постараюсь соответствовать твоим ожиданиям. Но, пап, у меня к тебе одно условие. -Никаких отдыхов в Европах, Америках и так далее, Коль, ты знаешь, как я к этому отношусь. Тем более пресса может раздуть из этого сам знаешь что… Поэтому, сразу-нет. -Ты даже не дал мне сказать, как обычно. -Я заранее предупреждаю. А теперь говори. -Кавказ. -Кавказ? хах, ты меня рассмешил. Николай вновь опустил глаза. -Да. -Тебе мало Белорусской природы? -Подумай над этим, отец. Я не стану сейчас перед тобой распинаться, просто поразмысли над этим. Как примешь решение- скажи мне, мы его обсудим. Юноша приподнялся со стула и пошёл в сторону дверного проема. -А сейчас- я пойду почитаю. За фразой сына не последовала реакция. *** «Лермонтов, который никогда не знал душевного покоя, которого ни успех, ни буйное веселье не могли отвлечь от мучительных дум, — на Кавказе, среди дикой, величественной природы почувствовал гармонию между этой природой и своей бурной душой. И вышло так, что здесь «сердце бьётся, грудь высоко дышит…» и «…ничего не надо». «Мне тоже ничего не надо. Я хочу обрести гармонию, найти цель.» Парень перечитывал биографические сведения о кумире, в чертах которого все больше находил себя. Сравнивал и старался найти общую точку соприкосновения. За чтением он провёл весь оставшийся день и только к десяти часам решил отложить это занятие и лечь спать. Ночь. Кругом глухо, лишь зелёные сверчки издают шум в траве. Все жильцы дома, включая охрану и пару гувернанток, глубоко уснули. Все, кроме Коли, который измял постельное белье, то ли старавшись убежать во сне от хищника, то ли добежать до пункта назначения. В самом деле, ему снился странный сон, где тот разгуливает по гористой местности и, спустя некоторое время блужданий, выходит к изумрудному водоёму. Кругом очень тихо и безлюдно. Осознав, что он совершенно один, парню стало жутко. -Здесь кто-нибудь есть? Парень несколько раз прокрутился вокруг себя в попытках найти жилой клочок земли, но, безуспешно- вокруг лишь длинные деревья. -Кто здесь? , — тонкий голос раздался из воды. Юноша осторожно подошёл ближе и увидел, что область вдоль озера состоит из двух ярусов. На том, что пониже- спиной сидела хрупкая девушка. -Привет, а ты не знаешь, как отсюда выйти? Голова незнакомки медленно повернулась в его сторону. Он успел рассмотреть ее. Пышные чёрные волосы, аккуратно заплетенные в длинную косу, были убраны набок.К бледной, буквально фарфоровой коже, поступил легкий румянец, аккуратный, чуть вздернутый нос дополнял прекрасные черты лица. Девушка в длинном, белом платье приподнялась с земли и ринулась прочь. -И что мне теперь?.. Он попятился назад и вновь наткнулся на неё. -Прости… Он развернулся и встал в одном шаге от девушки. На мгновенье показалось, что та хочет что-то сказать; рубиновые губы чуть приоткрылись. Больше всего очаровали миндалевидные, ярко-зелёные глаза. Чёрные брови, четко очерченные, придавали взгляду ещё большей выразительности, а внешности- контраста. Ещё около двадцати секунд стояли они в полной тишине, пока таинственная незнакомка ее не прервала. -Не знаю, я морская, мне нужно идти.