Аргел Тал: Второй шанс

С момента нашего возвращения, и до конца зимних каникул, большая часть свободного времени уделялась как ни странно повседневной жизни, в качестве прикрытия. Поттер определённо заинтересовался нами, особенно после Йоля. Оно и понятно, Гермиону с её бандой исключили из школы — «АР» потеряла не только пушечное мясо, но и доступ к денежным средствам Краучей. Поттер не беден, да и Блэки никогда нищими не были, но всё же. Сама Крауч часто об этом говорила, «советуя» обезопасить «детский сейф». Её жадность, сравнима лишь с тупой жестокостью, что сейчас обращена против немногочисленных союзников. От одной мысли, что «правящая элита» пала столь низко, без прямого вмешательства сил Пантеона, становится не по себе. Те, кто должны были быть образцом совершенства и праведности — напоминали скорее бандитских главарей Нострамо, в качестве иронии носящих благородные титулы, или же варварских жрецов Кадии и Давина. Остальные, просто самоуверенные карьеристы или трусы. Раум был прав, людей с чистым сердцем среди них практически не осталось. От мыслей о человечности представителей «магической знати», меня отвлёк смех Рейна. Нора окончательно пришла в себя, и сейчас пыталась не закричать от восторга. Они наконец-то вернулись, что не могло не вызвать улыбки. Псайкерский потенциал нисколько не угас в Валентайн, казалось он стал гореть только ярче. Сейчас в её руках был «кристаллический кинжал». По прочности сравним с кваттари, что были у каждого из группы. Скарлетт плакала слезами счастья, увидев подругу целой и невредимой, и сейчас увлеченно рассказывала ей обо всём произошедшем в замке. Рейнхарт практически спал, но почувствовав моё приближение, рывком встал на ноги. Отдаю Рейну новый кинжал, который через несколько секунд занял место на поясе. — Даже баланс не проверишь? — с усмешкой спрашиваю его, на что получаю на удивление спокойный ответ. — В бою и проверю. Кандидат уже есть. — он отсалютовал мне клинком, после чего размял шею. — Что будешь делать потом? Лонгботтом умрёт, рано или поздно, но что дальше? — в некотором смысле, этот вопрос применим к нам обоим. После авантюры с камнем, и штурма поместья Краучей, мне потребуется новая цель. Жизнь без цели — пустая трата времени. — Напишу отцу, что старой вражде пришёл конец, затем сдам экзамен и отправлюсь с вами. В следующем году, убью паука в «Запретном лесу»…и сделаю что-нибудь крутое. — его голос звучал несколько неуверенно, но тем не менее он знал, что без дел его не оставят. Алехандро проверял зелья в своей сумке. Интересный факт — недавно он пополнил запас за счёт Снейпа. Алехандро взял несколько ядов, чтобы «разнообразить свой рабочий арсенал». Интересно, что у него на уме? — Я не подведу, можешь не волноваться на этот счёт. — выпалил он, ещё до того, как прозвучал возможный вопрос. — На случай, если нас будет ждать тролль, используй Люмос Солем. Солнечный свет обращает их в камень. — Спасибо за совет. Ты много знаешь о «тёмных тварях», как ни скажет Поттер. — нужно перевести наш разговор в более неформальный. Альтер кивнул, после чего ответил с некоторой гордостью в голосе. — Это довольно интересная тема, пусть она и не поощряется. Как и рассказы о нежити. — он заметно поник, но увидев заинтересованность в моих глазах, продолжил. Нежить — нередко её ряды пополняли культисты Хаоса, или псайкеры жаждущие бессмертия. Первые — для близости со своими богами, вторые — из простого страха перед неизбежным концом. В этом мире уже был подобный случай. — В «Гриммуаре Моргула» подробно описано действие тёмной энергии на тела тех же орков. Жаль, что в нашем мире их давно не видели. — О, такой противник по мне! Если найдёте, оставьте мне парочку. — Рейн услышал то, что ему было нужно. Алехандро покачал головой, после чего медленно проговорил. — Даже если у нас получится, вряд ли из этого что-то выйдет. Нужно место большой концентрации так называемой «энергии зла», а также катализатор для непосредственного ритуала. И это не считая достаточной силы воли и концентрации. Про целостность тела подопытного, после контакта с Рейном лучше не думать. — под конец речи Алехандро, Рейнхарт разочарованно выдохнул. — Некромантия…не по мне. — Ты не веришь в «моральную природу магии»? — на мой вопрос Алехандро ответил не сразу, потратив на обдумывание несколько секунд. — Магия — инструмент, что должен служить человечеству. Остальное — неважно. — уверенность Альтера была абсолютной. Переглянувшись с Рейном понимаю, что он полностью согласен со сказанным. Рунные жрецы Фенриса направляли свои силы «во благо Стаи», размышления Алехандро определённо нашли одобрение. По слухам, библиарии Альфа-Легиона не были расформированы, и так же были весьма искусны во взаимодействии с Варпом, но при этом также считали его инструментом. Теперь и мне предстояло укрепить это утверждение в своих людях. Соблазн использовать силы Варпа преследовал даже сейчас. Наше тело дрейфовало по его течениям, а разум слышал тысячи голосов, что искушали вкусить дары Пантеона. Есть вещи, о которых лучше не знать, поэтому следы Хаоса будут зачищены вместе с культистами. Скарлетт тем временем, вызвалась спарринг-партнёром Жанны. За три месяца, Скарлетт сделала весомый шаг вперёд, пусть и не дотягивала до «Тройки монстров». За Бладфоллен никому из нас не угнаться, после неё был Рейн. Алехандро без сомнения талантлив, но восстановился относительно недавно, впрочем скоро он вполне сможет догнать «Громовержца», и встать на одну ступень. На данный момент, как псайкеру мне удалось достичь среднего уровня, если сравнивать с остальными. Нора и Скарлетт занимают последние места, впрочем они уже стали намного сильнее, и это не предел. Бладфоллен била связками заклинаний. Экспеллиармус был заблокирован Протего, от Ступерфая Роуг просто уклонилась, посылая Инкарцеро. Инсендио расплавило путы, Роуг уже применила Редукто. На лице Бладфоллен отразился восторг, она применила «Поглощение», полностью нейтрализуя атаку. Затем молниеносный рывок и прыжок за спину Роуг. Захват и подсечка, бой окончен. Дуэль длилась три минуты, но Скарлетт определённо могла продержаться дольше. Впрочем, от этого боя не зависела её жизнь, потому поражение не было критичным. — Уже лучше, но Инкарцеро использовать не стоило. — Бладфоллен помогла подопечной встать на ноги и отдала одно из своих зелий. Удивительно, но в этом искусстве она также преуспела, хотя это и не спасало от нападок Снейпа. Сварить лечебное зелье за несколько часов или «амортенцию» за две недели, ей по силам. — Я не хотела…причинить тебе вред, поэтому и использовала путы. — Скарлетт виновато склонила голову. — У тебя есть воображение. — ответила Бладфоллен, заговорщически подмигнув удивлённой Роуг. Затем её голос похолодел. — Но когда настанет час, тебе придётся «причинять вред», как бы то ни было омерзительно. — Лонгботтом в последнее время куда-то уходит, так ведь и напрашивается на засаду. Также Уизли что-то говорил о пожаре в хижине Хагрида. — Алехандро как и всегда собрал информацию, и выцепил наиболее интересную часть. О петиции: «Хогсмид для всех курсов», и так уже знала вся школа. Пришлось поучаствовать, чтобы отогнать скуку. Поттер идеально подобрал момент, не отрицаю. Сам поступил бы также. Идея была заманчивая, к тому же моим друзьям также нужно развеяться. Тренировки и совместные чтения конечно полезны, но даже Рейну иногда нужно просто отдохнуть. Декан недолго колебалась, как и Спраут, остальные профессора ответили положительно…даже Снейп. Директор деспотизмом не страдал, потому и дал согласие. Осталось только уговорить отца заполнить бумаги. Бладфоллен села слева от меня, положив голову на моё плечо. На лице Рейна появилась язвительная полуулыбка. «Ты веришь в судьбу?» — вопрос Бладфоллен прозвучал у меня в голове. «Я предпочитаю действовать, а не надеяться на какое-то предназначение.» — ответ вызвал у неё радость, пусть она и пыталась это скрыть. «Как и я.» — на этом мы и закончили наш «разговор без слов». Бладфоллен постоянно анализировала нас на наличие сильных и слабых сторон. Словно ожидает момента для удара. Что за игру она ведёт, и какое место мы в ней занимаем? С этими мыслями выхожу из «Выручай-комнаты», Скарлетт и Алехандро идут следом. Мы не знали куда направляемся, это и неважно. Страх окружающих нравился Рауму, мне же он был безразличен, как и все они. Мысль о возможном «прорыве реальности», заняла меня на какое-то время. Что местные могут противопоставить ярости Имматериума? Каждый псайкер здесь — потенциальный портал в реальный мир. Что может сделать обезумевший от одержимости псайкер? Всё, что угодно и сверх того. Что делать в подобной ситуации? Прорваться сквозь Нерождённых и запечатать прорыв. Но это миссия из разряда суицидальных. Прорваться у нас возможно и получится, но к тому времени потери среди местных будут критическими. Вывести своих будет не сложно, Нерождённые первым делом атакуют именно слабых и дезориентированных, иногда бесконтрольно вселяясь в тела псайкеров, сильных духом пожирают последними, играя с ними до самого конца. Впрочем, мои друзья не станут бежать, а попытаются спасти всех, кого только возможно. Наш путь привёл нас в пустующий зал. Помещение давно не использовалось, судя по скопившейся пыли. В центре зала стояло зеркало. Довольно странное решение, что насторожило. Раум осторожно просканировал комнату на предмет всего, что могло представлять опасность. Ничего, кроме этого зеркала. — Оставайтесь на месте. — слова прозвучали рефлекторно. Есть вещи, которые не меняются. Каждый шаг, заставлял меня вспомнить. Вспомнить то, от чего пытался сбежать. Когда мой взгляд упал на отражение, во рту появился вкус крови. Осколок Дэвида попытался закричать. На меня смотрел Дэвид Хайон. Настоящий. Его взгляд не был наполнен тихим гневом, скрытым за безразличием. Но в нём была…жалость. Он искренне жалел меня…монстра во плоти, что забрал его имя. Что заставило меня пощадить его в тот день? Его душа была там… Раум пытался найти этот осколок, но безрезультатно. Когда демон «спал», влияние Дэвида становилось более…заметным. Едва заметный ветер, пробивающийся внутрь «Лендрейдера», шёпот у самого уха, что напоминал о том, кем мы…я являлся. Мальчик видел мои воспоминания, чувствовал мою боль, и ощущал вину. Десять тысяч лет не ослабили их ни на йоту. И теперь, нам снова напоминали об этом. Но среди этого хаоса нашлось место и иным воспоминаниям. " — Это… Это разумно. — Конечно. Ведь это истина. — Значит, они все убиты. Население целого мира. Не мог бы ты рассказать мне, как выглядел их последний город? — Расскажу, если хочешь. Аргел Тал окинул девушку долгим взглядом. За прошедшие четыре недели ей стало гораздо лучше, и теперь Кирена была одета в серое бесформенное одеяние слуги легиона. Когда он впервые увидел ее в этой одежде, женщина спросила, какого она цвета. «Серая», — ответил он. «Хорошо». Она улыбнулась, но ничего не стала объяснять. Сейчас Аргел Тал всматривался в ее лицо. Девушка вперила в него слепой взгляд, не испытывая ни смущения, ни сомнений. — Почему тебя интересует этот город? — спросил он. — Я помню Монархию, — сказала Кирена. — И было бы хорошо, чтобы и этот город кто-то запомнил.  — Вряд ли я его забуду. Высокие шпили из стекла и воины из движущегося хрусталя. Приведение к Согласию было не долгим, но отнюдь не легким. — А Ксафен был с тобой? Он очень добр ко мне. Он мне нравится. — Да, — ответил Аргел Тал. — Ксафен был со мной. Он первым из Седьмой роты увидел кощунство врага, когда пал оборонительный щит. — Ты мне расскажешь, как это было?» — Кирена была дорога мне, глупо это отрицать. Только ей я мог доверить свои сомнения. Она всегда находила нужные слова, способные развеять бурю в наших душах, понимала и принимала наш выбор, и выбор легиона. Ради неё, мы доверились Эребу, показав что несмотря ни на что, мы оставались собой. Он вернул её в мир живых, вместе с тем вернув ей зрение. «Она еще жива. Как же он этого не заметил? Слабое, едва заметное движение груди выдавало присутствие еще теплившейся внутри жизни. — Кирена, — прорычал то ли Раум, то ли Аргел Тал. — Это… — голос, напоминавший детский лепет, был едва слышным, — …мой кошмар. — Незрячие глаза с безошибочной легкостью отыскали его лицо. — Остаться в темноте. И слышать дыхание зверя. Когти сомкнулись на ее хрупком теле, защищая и оберегая, но повреждение было нанесено уже давно. Попавшая на его пальцы кровь обожгла кожу. — Что они с тобой сделали? — с улыбкой спросила она. Она умерла у него на руках, не дождавшись ответа.» — её последние слова долго преследовали меня. И даже сейчас, мне не удасться ответить. «Ты не монстр». — голос Дэвида был тихим, но вместе с тем уверенным. Спорить желания не было. Снова всматриваюсь в отражение. Справа от Дэвида стоял его брат, всё такой же уверенный и непоколебимый, он сжимал глефу правой рукой, скорее из привычки, чем необходимости. Алехандро стоял слева, едва заметно улыбаясь, на его голове были наушники от TD-плеера, и похоже он уже достиг нирваны. Рейн был справа от него, в его глазах не было привычного гнева, а тело не было похоже на пружину. Он сложил руки на уровне груди, и слегка играл мышцами. Жанна шутливо приобняла Дэвида и Скарлетт, после чего прошептала что-то на ухо Дэвиду, одновременно подложив в его карман камень. От услышанного его лицо покраснело, и он ничего не заметил. Нора смущённо смотрела в сторону Рейна, тот ответил тем же. Он аккуратно, словно боясь навредить, взял её за руку. Нора тепло улыбнулась в ответ, отвечая взаимностью на проявленную симпатию. Роуг обняла Дэвида, после чего он сказал что-то, вызвав ещё больше смущения на её лице. Это и было его желание. Мысленно обещаю себе, что он увидит исполнение этой мечты. В глазах блестели слёзы, но это не вызывало стыд. Принадлежали они Дэвиду или нет, значения не имело. Еиналеж. В этом зеркале отражаются сокровенные мечты — ловушка для простаков. Иллюзия столь заманчива, что многие смертные сходили с ума, растворяясь в мире своих грёз. Здесь нет истины, только сладкая ложь. — слова Раума звучали отстранённо, без намёка на заинтересованность. Подобные ловушки можно было найти в царстве Слаанеш, пусть и в несколько ином виде. В пятом круге «тщеславия», если быть точным. Бесполезная трата времени. — Этот артефакт сломан. Ничего интересного. — одновременно с этим, Раум начал поглощать оставшуюся в зеркале энергию. Энергия Имматериума текла по моим жилам, вместе с обрывочными криками тех глупцов, что потерялись в своих мечтах. Примерно четверть от изначального количества осталась внутри артефакта. — Не сказал бы. — Альтер и Роуг были рядом со мной и всматривались в свои отражения. — Если не секрет, что ты видел? — Я был рядом со своими друзьями. — голос едва заметно дрогнул. Мы забрали у Дэвида тело, теперь забираем мечту. Алехандро загадочно улыбается, Роуг только смущается. — Перед вами сильнейший пиромант Британии! — Альтер встал в нелепую стойку и говорил с наигранным пафосом, что было совсем на него непохоже. Роуг засмеялась, на миг забыв о своей нерешительности. Эта радость оказалась заразительной. Скарлетт ничего не сказала. Впрочем, пусть её мечта останется секретом. Сама расскажет, если захочет. Оказалось, что мы провели в пустующем классе несколько часов. Сколько времени было упущено. Мы направились в гостиную, где нас ждали остальные. Жанна и Нора играли в шахматы, а Рейн старался согреться у камина, Алехандро сочувственно кивнул в его сторону. Рейн рассказал нам о драконе Хагрида — Норберте, которого лесник скрипя сердцем отдал драконологам, среди которых был Чарли Уизли. Альтер и Бладфоллен рассуждали о том, как пустить дракона на ингредиенты, Скарлетт и Нора просто порадовались за то, что животное скорее всего вернут в семью, а нам с Рейном было просто всё равно. Затем мы разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи. Сделав несколько записей в дневнике, закрываю глаза. Вокруг снова ощущался он — запах боя и смерти вокруг. Мой болтер извергал реактивные снаряды, убивая смертных солдат из Ауксилии Ультрамара и редких легионеров Ультрамара. Рядом был Кхарн, последний из моих братьев. Несмотря на кажущуюся дикость, его стиль боя отлично дополнял мой. Мы сражались спина к спине, прорываясь сквозь десятки бронированных тел. Ауксилариев сменили легионеры, сражающиеся с несвойственным для себя гневом, порождённым местью. Теперь они поняли, что чувствовали «Несущие Слово». Врагов будто не становилось меньше, всё больше выстрелов находило свою цель, теперь и моя кровь окропила эту землю, принося скверну. Брат несколько раз поддался безумию «Гвоздей Мясника», и атаковал меня. Но это было неважно. Ультрамарины использовали гранаты, что отрывали куски от моих крыльев, выстрелы из болтеров разрывали керамит. Неважно, мне суждено умереть не здесь. Флот лоялистов продолжал прорываться. «Фиделитас Лекс» пал, гибель флагмана — сильнейший удар по боевому духу. Вместе с тысячами смертных и сотнями братьев, погибла и Кирена. Будто насмешка судьбы, пройти сквозь Тартар, чтобы снова умереть через несколько дней. Титан класса «Император» обездвижен, мы штурмуем его бастионы. Наступает рассвет, а вместе с ним приходит вкус победы. Пусть и дорогой ценой, каждый из нас готов её заплатить. Во имя Истины и воли Пантеона, по крайней мере тогда. Тело регенерирует повреждения, демон ликует. Боль отходит на второй план, становясь незначительной помехой. Именно в этот момент, меня настигает удар. Эреб знал когда мы будем уязвимы, у него было оружие способное ранить даже богов. Анафем был разделён между офицерским составом легиона. Каждый получил проклятый кинжал, способный убить примарха. У меня не было ни шанса. Память всегда обрывается на этом моменте. Пепел уничтоженного мира. С этого начался наш путь в поисках ответов. Этим он и закончился. *** Прячься — такие мысли часто посещали меня. Найти укрытие, переждать бурю. Скарлетт Роуг…бесполезная трусиха. Прячься всегда, прячься везде и всюду — Прячься в тени, прячься на виду, за спинами друзей. Иначе кошмары тебя настигнут. Не привязывайся ни к кому, иначе снова потеряешь их. Слишком слаба, чтобы защитить тех кого люблю. Когда обрушилась шахта, забрав с собой маму с папой, ночной кошмар перестал пугать, он перестал что-то значить. Стал просто пустышкой, когда чудище из кошмара лежало передо мной в крови, прося пощады. В ночь на Хэллоуин…всё повторилось с новой силой. Он уступил место настоящему кошмару, с которым нельзя бороться. Нельзя выбить зубы самой Смерти. Родители, Рикерт, Дэвид, Рейн, Жанна, Нора, Алехандро — они сражались вместо меня…и Смерть забрала их. Настоящий кошмар никогда не забывается. — Не…оставляйте…меня. — страх как паутина, не давал мыслить. — Мы всегда будем рядом. — твёрдо ответила Жанна, от её голоса, внутри стало теплее. Она не отстранялась в сторону, и просто сидела рядом. *** Мне было больно как никогда до этого. Каждый раз закрывая глаза, снова оказываюсь здесь. Зверь бежал за мной, в его алых глазах не было и намёка на интеллект. Когти прошли сквозь рубашку, резанув по спине. Палочка сломана, а от ножа не было толка. Монстру надоело играть, он схватил меня, его пасть нависла надо мной. Он хотел заразить меня, сделать себе подобным. Выхватываю нож и пронзаю горло. Оборотень перехватил мою руку, затем послышался хруст. Не чувствуя боли, бью его ногами, без всякого эффекта. В глазах всё плывёт. Затем мир померк. Отец спас меня, разорвав оборотня на части. Страх уступил место гневу. Гнев нравился мне больше. Рейнхарты всегда становились сильнее в гневе, он позволял кромсать монстров на части. Именно так, они были просто монстрами. Дядя научил контролировать гнев, придавать ему форму. «Принять зверя внутри» — так он это называл. Полностью взять под контроль, а не отторгать. Мне удавалось пустить монстру кровь, заставить его испытать боль, а затем убить. Какими бы опасными они не были, их можно было ранить, можно было убить. Но с каждым убийством, зверь будто становился сильнее. Он отступал утром, чтобы вернуться ночью. Сражаться было бесполезно. Удары проходили сквозь него. С каждым разом, он убивал всё более изощрённо. Каждый раз он читал речь, в которой обвинял меня в нечеловеческой жестокости. Кошмар обещал показать настоящую боль, заставить молить о смерти. Он всегда выполнял первое, но ему не разу не удалось воплотить второе. Но теперь, у зверя появилось лицо. Это лицо появлялось во время обвинительной речи. Он лгал смотря мне в глаза, призывая «раскаяться». В убийстве монстров нет ничего, о чём можно жалеть. Если понадобится, я вырежу их до последнего. Теперь у меня есть те, кого я буду защищать. Он придёт за ними…и умрёт. — Я ни о чём не жалею. — мой голос был тих, но в него был вложен весь пыл, что был доступен. Сердце бешено билось в груди. Чуть дальше спал Дэвид, без единого движения. Он практически не дышал. У левой стены спал Алехандро, в позе эмбриона. Будто пытался защититься от чего-то…или сохранить тепло. «Наша битва никогда не закончится. Во сне или наяву, нам неведом покой». — промелькнувшая мысль не вызвала гнева. Лишь грусть. *** Холод пробирал до костей. Он жаждал погасить огонь, что питал меня. Украсть тепло из моего тела, оставив лишь труп. Алехандро Альтер — живой труп. Видеть отчаяние в глазах мамы, и холодная ярость отца, было невыносимо больно. Постепенно, вкус еды напоминал плесень, мир превратился в разные оттенки серого, где не было места радости или грусти. Лишь ледяное безразличие, помогло мне сохранить разум. Холод забрал Роберто, жизнь померкла в его глазах. «Ты должен жить.» — последняя воля моего друга должна была быть исполнена. Дэвид спас меня, вместе с кровью единорога, в моём теле снова появилось тепло. Перерождение, это было оно. Холод не забыл меня, затаившись и выжидая. Моё пламя защитит меня. Но почему…мне так холодно? *** Его больше нет. Эмиль погиб от рук монстра, моё промедление стоило ему жизни. Кто бы заподозрил Нору Валентайн? Неуклюжую и заурядную, что не смогла найти себе покровителя в «Армии Расвета»? Избранный даже не смотрел в мою сторону, отбросив как ветошь. Никто не верил, но мне удалось увидеть то, что не могут другие. И ту помесь дементора с боггартом, я видела насквозь. Монстр унижала всех, кто не преклонит колени. Тогда мы со Скарлетт и подружились, перед хэллоуином. Её спас Дэвид Хайон — как принцессу из сказки. Он помог и мне, тогда у меня появились друзья. Крауч убила моего брата. Месть не восстановила справедливость, не вернула брата, а лишь заставила моих друзей волноваться. Больше этого не повторится. *** Нужна лишь сила. Она всё изменит. Эти слова стали кредо, жизненным путем, который всегда приводил меня к цели. Последней из рода Бладфоллен больше не придётся бояться. Никто не посмеет смеяться над ней. Никто не посмеет нацепить на нее поводок. Никто не посмеет отнять все то, что принадлежит ей по праву. Ни Андерсен со своей лживой добротой, ни Эндимион со своими нитями. Ни Бог этого проклятого мира. Быть сильной и забирать своё. Это и была моя судьба. " — Ты веришь в судьбу?» — спросил Энма, перед очередным рейдом. " — Да, я верю. И моя вера не будет напрасной! Моя судьба — побеждать! И никто этого у меня не отберёт!» Страхи и мои кошмары остались позади. Они умерли вместе с моими бесполезными родителями. Скарлетт плачет рядом со мной, повинуясь странному порыву в душе, начинаю укачивать её в своих объятиях. Всё будет хорошо. Я обещаю.