Будни Карасуно

Навалившись всем весом на парня, Ямагучи и Тсуккишима оказались уже на мокром асфальте. Блокирующий зашипел и оскалился. — Да, я люблю тебя! Люблю, Тсукки! Ты отвратителен, и я хочу тебя ударить, но я люблю тебя, дурак-Тсукки! — Тадаши смеётся, садится парню на рёбра и окидывает Кея безумным и искрящимся взглядом. — Придурок… — усмехнувшись, токсичный блондин поднялся и облокатился о локти. — Давай! Ударь! Вмашь этой наглой роже как следует! Я разрешаю! После этих слов, глаза веснушчатого парня засветились. Ему нравилось это чувство решимости, смелости и азарта. Он установил сияющие глаза в светлые, как свет луны, глаза Тсуккишимы. Замахнувшись, Тадаши наотмашь ударил по щеке друга, от чего та загорелась. Сделал такую же операцию и с другой, но по сильнее. — Что Тсукки, в краску красную окунулся? Не тушуйся. — улыбнулся подросток. — Размечтался! Инициативу проявляешь? Хороший удар! Ещё! — потребовал Тсуккишима, и он посмотрел на безумца перед собой. Промолчал, с той же улыбкой, Ямагучи замахнулся и ударил раскрытой ладонью по щеке, ощутимо сильнее чем в прошлый раз. Тадаши смотрит салатовыми безднами в чужие. Чокнутые подростки просто засмеялись. Они вновь почувствовали этот нерушимую любовь между ними, как ниточки постепенно слились в одну длинную бархатную шелковину. Это чувство свободы и беззаботности. — Тсукки, ты заболеешь, если мы продолжим так сидеть! — Кто бы говорил, помнишь, каждую зиму болел и лежал в кровати всё время? — сказал Кей поднявшись, и протянув руку к другу. Ямагучи продолжал широко улыбаться, приподнялся и потянулся к искалеченной руке. На миг улыбка спала. Ноги парня дрожали и поэтому он не удержался на влажной поверхности и подскользнулся. Однако блокирующий ловко подхватил Тадаши. Придержав за талию, блондин прижал друга к груди. — Что за порывы нежности? — промямлил Ямагучи, вдыхая смешанный запах пота и духов подростока. — Просто, я очень рад, что с тобой всё в порядке… Ямагучи, улыбайся чаще… — попросил Кей, и обхватил ладонью конопу друга. — К-конечно, Тсукки… — нежно резонировал парень, закрыв глаза. Он не одинок. Никогда не был, и не будет. Думал он…

***

— Воу, Суга, что с тобой? — озадаченно спросил Асахи у друга. — А? Я в полном… — отрубившись Коуши рухнул на плечо Дайчи. — Ох, Асахи, я думал ты опять опоздаешь. — улыбнулся Дайчи, игнорируя пепельную макушку на своем плече. — Привет… Э… А тебя не смущает Суга? — Он плохо спал. Вонуется просто очень… Эй, Коуши просыпайся! Через пять минут лекция! — прислонился к уху подросток. — А что? Где я? — вскочил сеттер. — Ты на парах… — выдохнул Азумане, на что получил озадаченный взгляд друга. — Суга, доброе утро! На парах! В университете! В Токио! — Аааа! — протянул мамочка, и стал доставать тетради из сумки. Вид у него был потрёпанный: поношенный пиджак и гакуран с зацепками. Под глазами мешки, а волосы хорошенько расчесать было лень или некогда. — Никогда не видел его таким. Всегда опрятный и ответственный. — прошептал на ухо однокурснику бывший ас. — Суга! — возмущенно закричал Дайчи, увидев друга опять в согнутом положении на парте. Расшатав друга, троица выпрямилась и в класс зашёл руководитель.

***

Очередной дождливый день. Из школ выбегали школьники, прикрывшись кофтами или сумками. Машины шумели, пускали огромные клубни дыма. По темным переулкам шатался объект, хоть и как труп, в серой толстовке. Лица не было видно, из-за капюшона. — Блядь. Новые белые кроссы, какого хера опять дождь? — выпалил юноша. — Танака-сан? Ах, ты сбежал с алгебры! — Рюноске откликнул нынешний капитан Карасуно–Энношита, который видимо зашёл в переулок, чтобы спрятаться от дождя. — Энношита–кун? — парень слегка подпрыгнул от неожиданности. — Прости, просто… Чикара подбежал к сокоманднику и взял его ладонь. — Танака… Нишиноя расстроился, что ты сбежал без него. — посмеялся подросток. — Ноя–сан… — Танака забегал глазами по стенам, и остановился на луже, что была на асфальте. Увидев там своё лицо, Рюноске погрузился в мысли. — Танака? Кап… — А? Что? — снова посмотрел юноша на капитана. — У тебя что то случилось? Убежал один ни с того ни с чего… — Чикара ещё раз улыбнулся. — Я думаю… Как ты мог уже знать, Нишиное очень плохо дома… Но правильно ли я сделал, что уговарил сестру приютить его на время? Вдруг его отец… — подросток на мгновение прервался и закусил нижную губу. Энношита свёл брови к переносице. — Танака–сан-ты хороший друг. Наверное единственное, что я могу сказать. Я уверен с его отцом и матерью всё будет в порядке. Ведь сейчас сложное время для всех. Давай не расстраивать Нишиною и себя, хорошо? Это единственное, что мы можем сделать. И ты, и я, и тем более родители Нишинои должны думать своей головой, если она у них ещё осталась на плечах. — на лице Чикары расплылась слабая, но искренняя улыбка. Рюноске смотрел ошеломлёнными глазами на Энношита, и дал согласительный кивок. — С-спасибо, Энношита-кун… — произнес Танака и сильнее сжал чужую ладонь. « — В тот момент я чувствовал, как тепло словно ручей, разливается кипятком где-то внутри меня. »

***

— Ааа, дождь! — заорал во всё горло рыжий парень. — Хинатаа!.. — жалобно простонал Тадаши. — Я ненавижу дождь! — на самом деле любил. Явление, при котором можно просто лежать на кровати, слушать Нирвану или Рамштайн и думать о своей жалкой, бессмысленной жизни. Молча, через ещё несколько десятков метров, парни прибежали к развилке. — Ну вот, Тадаши, тут расходимся. Завтра будем делать уроки у тебя! Береги себя! — улыбнулся Шоё подростку. — Хорошо. Пока Хината! — завернув на свою тропинку, Ямагучи помахал рукой другу и побежал в сторону своего дома. Через несколько кварталов, что составляло уже триста метров от развилки, веснушчатый парень начал уставать и жадно глотать воздух. Ноги заплетались, руки затекли. Вдруг, из мертвой тишины (не считая дождя) послышались голоса. Ушей Тадаши коснулся до жути противный тупой смех и скрежет зубов. Завернув на соседний квартал, пред Ямагучи встала не из приятных картина: коротышка с окровавленным лицом упёрся лопатками в холодную стену: школьная форма была потрёпанной и грязной; рядом с ним стояло три подростка, года на два старше и выше Нишинои на две головы. Ноги отказались двигаться. Подросток стоял, на дрожащих ногах и смотрел, как его друга нагло избивают. Брызги крови летели в сторону и на стены, оставляя на них багровые кляксы. «–Нишиноя–сан… Но почему… Почему Ноя–сана бьют? Что он сделал? И где Танака–сан? Они ведь всегда вместе… Правильно ли будет, если я заступлюсь… Нет, я не боюсь увечий на своём теле… — мысли парниши затянулись в тугой узел, который он пытался развязать. — Стоп?! Почему я стою?!» — с этими словами Тадаши в мгновенье ока оказался перед Юу. Брюнет, не заметив преграду пред собой, на этот раз врезал по другому парню. — Я–Ямагучи? — либеро не сразу узнал сокомандника перед собой. Выплюнув кровь из-за рта, Ямагучи лишь слегка шатнулся, и вновь встал, как живой щит. — Э? А ты ещё кто? Не мешайся. — дерзко бросил шатен, стоявший за брюнетом и хихикая. — Пф… Такой слабый удар. — усмехнулся веснушчатый парень, вытерев тыльной ладонью кровавую дорожку, расположившуюся от губ до подбородка. — Че сказал? — кинул обидчик, посмотрев на Ямагучи сверху вниз. — Хочешь в полную силу? — О? Благодарю, что били моего друга не в полную силу. — все с такой же склизкой гаденькой улыбочкой, произнес Тадаши и в шутку поклонился. — Ямагучи, не… — Нишиноя схватился за кончик толстовки подростока. — Нишиноя–сан, разрешите… — мельком повернувшись к коротышке, резонировал парень. — Покажи мне удар в полную силу! Слабо?! — Ах ты. — юноша замахнулся, что было силы и врезал кулаком в щеку подростка. — Ямагучи! — Ай. Ну так… На троечку. — подмигнув, улыбнулся хулигану Тадаши. — Теперь можно мне? В ту же секунду на веснушчатого парня налетело чёрное облако, и когда оно растворилось, то там уже был не Ямагучи… Парень в черном распинал задних двоих, и встал за спиной у брюнета. — Жак! Луи! — хотел повернуться и рвануть к друзьям брюнет. В тот же миг он почувствовал сильную, зловещую ауру сзади и лишь повернул голову на 90°. — Оу, так вы иностранцы? — произнес темный владыка на странный манер. — Заткнись! — замахнувшись с чудовищной силой, обидчик попытался ударить подростока. — Мимо. — он ловко увернулся, и крепко взял и скрутил руку брюнета, от чего по переулку раздался пронзающий крик. — Значит, хозяйничаите тут в чужой стране? Как не стыдно вам. Скольких ты избил? И может какого убил? Юноша молчал, но пожалел. Хмыкнув, шизофреник согнул руку, от чего та хрустнула. — Отвечай! — ещё крик. — Подожди. Отбросив тело со сломанной рукой, дьявол подошёл к напуганному парню, забившимся в угол. — Я–Ямагучи, что с тобой? — с испугом в глазах, Нишиноя посмотрел на эмо-парня. Демон потянулся к парнише, и взял лицо Юу в ладони, большим пальцем поглаживая опухшую, кровавую щеку подростка. Тут же он полез в карман и достал оттуда белый узкий бинт. «–Что он делает? — не понимал либеро, но ему зачем то закрыли глаза. — Я… Ничего не вижу… Перед глазами тьма… Прямо как тогда… — не успев даже как то среагировать или понять, что происходит, на подростка одели наушники, с громким звуком. Резко и громко заиграл хэви металл. От сильного звука и тяжёлого басса, Нишиноя сжался и закусил губы. — Чёрт… Да что вообще происходит? Для чего всё это? Я сейчас оглохну… » — Юу окончательно перестал что то понимать в момент как те бандиты загнали его сюда. На фоне этого всего, происходил хаус. — Не ответишь на мой вопрос, сломаю пальцы… Один за другим… — демон вернулся к жертве, подняв того за шею. — Из-збил около 40, трупов 6… — убийца начал задыхаться и ёрзать. — Тц-тц-тц. — пролепетал дарк Ямагучи. — Тебя прямо сейчас или через секунду? — Ч-что?! Насыщенно разодрав тело, владыка облизнулся. — Как же меня возбуждают эти жалкие крики! — на минуту бросив взгляд в сторону Нишинои, маньяк откинул тело за мусорные баки. Сняв наушники и повязку эмо-парень посмотрел в карие глаза либеро, который выдохнул. Наконец то эта пелена с глаз исчезла, но не лучше бы было её не снимать? Посмотрев за Ямагучи, Юу не увидел там ни одного, ни второго, ни третьего. — Яма-агучи… — в ужасе резонировал Нишиноя. — Н-неужели т-ты? — Тссс… — парень положил палец на покусанные губы подростка. — Я Валафар Фалес, не Ямагучи. — Ч-что?! А где Ямагучи?! — ещё больше испугался парень, всё ещё не понимая. — Хах, а я вижу ты до чёртиков напуган. Тадаши–моя собачка. Скоро я поглащу его окончательно, и убью всех, кто стоит на моём пути. — сидя на корточках, улыбающийся шизофреник убрал прядь волос с лица парниши. — То есть… Меня, Тсуккишиму, Хинату… Ты убьёшь всех, только потому что мы дружим с Тадаши?.. — Юу почувствовал как уголки глаз становились мокрыми. — Верно, а ты не глупый, всё понимаешь. Я бы убил тебя прямо сейчас, чтобы убрать свидетелей, — хмыкнул Валафар, от чего по телу подростка прошла дрожь и хрустальные капельки побежали по щекам, капая на асфальт. — Ну, ну, не надо плакать. Я слишком люблю свою собачку, чтобы все думали, что он свирепый маньяк, который убил своего друга. Поэтому пока я тебя не трону, но будущего нет ни у кого. Ни у вас, ни у человечества. Ну, а Тадаши я оставлю. Он будет моей игрушкой, люблю лишать девственности маленьких глупых мальчиков. Девушки меня не интересуют, хаха… — на лице психа заиграла безумная склизкая улыбка. — Да ты, сумасшедший! — хотел было закричать Юу, но на рот положили тяжёлую руку в кожаной перчатке. — Мм… «– Да нет… Я сплю… Это кошмар… Он блефует!» Черное облако снова набежало, и миловидный парень, с рассыпаными веснушками вернулся. Запустив руку в запутавшиеся волосы, Ямагучи почесал голову, и вспомнил, где он находится и что происходит. — Нишиноя-сан! Ты сильно ранен?! — Тадаши бросился к другу. Но на Юу не было и лица. Нет, было. Было, только пугающее лицо, со страхом в глазах. — Ни… Ши… — в голове что то ёкнуло. Теперь у Ямагучи лицо ещё хуже, чем у либеро. — Я… — голова медленно повернулась в сторону мусорных баков. Подросток встал и подошёл к ним. Увидев за железными ящиками три мертвеца, с разодранными телами без глаз и ногтей, Тадаши привело в ужас и по переулку раздался душераздирающий крик. По щекам текли бесконечные ручьи. «– Я больше не гражданин Японии… Я маньяк… Я преступник… Меня надо в психушку… В тюрьму на долговечный срок… Нет… Смертный приговор… Пока не поздно… Надо… Убить меня…»

В тот роковой вечер, я слышал чьи то крики. Горло так болело, будто кошки там когти точили. Оказывается это кричал я.