Время ненавидеть.

Об ушедшем три недели назад Итачи не было никаких вестей в замке. Шисуи, исчезнувший следом за ним и вернувшийся несколько дней назад, стал причиной смены радости девушки хотя бы от его присутствия на раздражительность. Ворон и сам толком не понимал, как так выходит, но каждый день получалось что-то, что заставляло всегда спокойную девушку поджимать губы и закатывать глаза. Поэтому, чтобы не досаждать зазнобе короля, он обратил все свое внимание на ее юную служанку. Она, по крайней мере, молча сносила его выходки и ничем не выказывала недовольства. Нет, конечно, был еще вариант – Гизран. Но мужчина не внушал птице теплых дружеских чувств, скорее дрожь в лапках, в особенности, когда Гизран смотрел на него просто убийственным взглядом. Итачи не знал, чем занимается в замке его друг, но ни секунды не сомневался, что пернатый паршивец присматривает за девушкой, выполняя его просьбу. Правитель Тессеры за эти три недели успел добраться до Мирагона, инсценировать две смерти: свою и Сакуры, а так же вернуться обратно. Он надеялся, что в замке появится до темноты, но сумерки уже давно сгустились, мешая рассмотреть все величие своего любимого замка. Подойдя к парадному входу, Итачи взобрался по ступеням, отметив, что слуги плохо поработали, если под его ногами все так хрустит, но когда он едва не споткнулся о довольно большой камень, то в душу закрались нехорошие подозрения. «Что-то не хочется видеть, но надо», - подумалось ему в момент его обращения к дару. Мир тут же заиграл новыми красками, более четкими очертаниями, и взору короля предстали развороченные в хлам и щепки кованые двери замка. Сверху от фасада даже кусок отвалился и теперь покоился на когда-то пышно цветущем кусте. Эхо, прогуливавшееся по коридорам каменного исполина, донесло до Итачи звуки битвы. Они отдалялись и сопровождались неуемным грохотом. Поскольку армии на территории проникнуть не могли, а Саске здесь точно не было и больше здесь делать некому и нечего, правитель Тессеры пришел к выводу, что это химеры вышли из-под контроля за время его отсутствия и теперь вышли на охоту. Нахмурившись, правитель проследовал внутрь, надеясь, что Сакура, Гизран и Каору живы. Не менее удивительным был тот факт, что повсюду горели свечи – слуги зажигали их, как подобает, после четырех часов вечера и следили неустанно за огнем, постоянно поддерживая освещение. Когда Итачи проходил по парадной зале, под его ногами трещал каменный песок, скрипели обломки досок и даже стеклянные осколки от каких-то видимо старых фарфоровых ваз. Мужчина остановился у лестницы, прислушиваясь к шуму. Слуг на горизонте не наблюдалось, но создавалось впечатление, будто бы все в порядке. Почему? Потому что Итачи отчетливо слышал львино-орлиное недовольное рычание в стенах, судя по всему обеденного зала. Не теряя своего привычного хладнокровия и спокойствия, мужчина направился в сторону зала, по пути отмечая разбитые горшки, вазы, изувеченные картины со следами когтей на холстах и местами заляпанные воском пол и стены. Оказавшись на месте всего действа, Итачи тут же подметил поваленные столы, а так же грифона, пытавшегося достать ворона, забившегося в самый дальний угол между стенами и столом. Львиная лапа почти придавила пернатого, когда Итачи решил прекратить все это безобразие и пока сдержанно положил ладонь на шею грифона. Химера, доселе не замечавшая своего покровителя и отчаянно пытавшаяся достать лапой окончательно это доставучее, вредное и пернатое создание, замерла. Лапа грозного хищника застыла всего лишь в миллиметре от ворона, но, в конце концов, она приплющила Ши, дотянувшись до зачинщика драки. Птица издала странное сдавленное кряхтение и затихла окончательно. - Что здесь происходит? – спокойный тон голоса вселял тихий ужас, потому что каждое слово падало тяжестью на совесть и птицы, и химеры. Сакура вся прямо-таки сжалась, прижала к голове ушки, но мощная лапа свою добычу так и не отпустила. Янтарный глаз виновато посмотрел на своего покровителя. - Отпусти Шисуи, будь хорошей девочкой, - скорее приказал, чем попросил. Химера сдавленно зарычала, выказывая свое нежелание выполнять приказ-просьбу. Но птицу отпустила. Однако, стоило Ши прийти в себя и опериться, лапой грифон его толкнул так, что бедный ворон буквально влип в стенку. Вытащив лапу из-под стола, химера села ровнее и с осуждением посмотрела на Итачи. - Я не спрашиваю, зачем вы разворотили ползамка. Но я спрошу, что происходит? - Мы немного повздорили, - очень смелый ворон кривовато выпорхнул из-под стола и присел на покореженную спинку стула. Впрочем, в этом зале теперь все было покорежено. И ведь некому было даже вмешаться - Гизрана Итачи отправил еще до его ухода из замка в деревню собрать необходимые растения для лекарств, которые растут лишь три недели в году. Грифон громко фыркнул и злобно посмотрел на ворона. - Сакура, прояви почтение, если хоть капля такого ко мне имеется, и стань человеком, - отругал девушку Итачи, а затем его тихий и спокойный гнев перетек на ворона. – Друг мой, ты хочешь сказать, что какое-то недоразумение между вами двумя оправдывает то, что вы выпотрошили замок, тем более после того, как на него ушли труды стольких крестьян? Шисуи, какое сейчас время года? – Итачи дождался ответа, который ворон нехотя прокаркал и продолжил. – Верно, а что делают по осени? Как ты думаешь, есть ли в деревне хоть один свободный человек? - Ну, я не рассчитал, просто видел, как Хатаке использовал зеркальце и... Во время рассказа Ши химеру охватила легкая дымка сияния, которая начиналась где-то внутри животного и растекалась по венам и капиллярам. Когда это сияние охватило всего грифона, то в следующий миг из него вышла девушка. А грифон казался просто видением после такого. Дымка развеялась, а стоит просто девушка. Сакура, которая обиженно смотрела на ворона так, словно тот оказался для нее предателем. - Захотелось попробовать, - прокаркал ворон и под пристальным взглядом Итачи добавил, - я смог принять облик человека, вот и решил это попробовать. - Сакура, - укоризненный взгляд Итачи не предвещал ничего хорошего. - Как ты собираешься исправлять то, что натворила? - Я не виновата в этом, я не могу себя контролировать, инстинкты кошки берут вверх, - буркнула девушка, не желая смотреть на Итачи. - И если я и ответственна за что-то, то за разрушение этой залы, потому что вышла из себя, когда он зеркальце выронил, - девушка мельком посмотрела на Итачи, но так же быстро отвела от него взгляд, как и осмелилась посмотреть. - Это не оправдание. Ответственность за восстановление лежит на вас обоих. Ши будет отрабатывать физически, а вот тебе советую придумать, как ему помочь. И помни, что твое лицо никто не должен видеть. - Как мне это делать, если здесь постоянно ходят люди? - в тоне девушки ясно звучали раздражительность и усталость. Кажется, ей эта затея о ложной смерти пришлась далеко не по вкусу. Или она не понимает. - Сакура, иди в свою комнату и не показывайся мне на глаза, пока я сам не позову тебя, - это был откровенный приказ повелителя. Нотки Мадары дрожали, острыми иглами срываясь с губ и пронзая самолюбие девушки на пару с совестью. Услышав это, девушка не верящим взглядом уставилась на Итачи. - Я что тебе? Маленький ребенок?! Я исправлю то, что сделала, но винить меня в том, чего я не совершала, по меньшей мере, нечестно! На этих словах Сакура гневно посмотрела на Ши и бегом выбежала из зала. - Шисуи, еще хоть раз сделаешь подобное, и я тебя на куски порежу, - угроза была весомой, к тому же, Итачи на памяти птицы так из себя выходил только два раза. – Иди, извиняйся, делай что хочешь, но исправлять вам весь этот разгром – вместе. - Силы небесные, чего ты кипятишься! - взбеленился ворон, который искренне не понимал того, почему они оба так злятся. - Вы глупы, уже хотя бы потому, что не понимаете собственного счастья обладать настоящими телами! - ворон обиженно нахохлился и отвернулся. - Ясное дело мы все исправим, но ведь можно было немного повеселиться, в конце концов, это всего лишь вещи. - Нельзя, Ши, - отрубил Итачи и пошел прочь из разгромленной залы, очень сильно надеясь, что его кабинет и спальня в порядке. Шутки шутками, проблемы проблемами, но то, что Ши вел себя, мягко говоря, неадекватно, его уже настораживало. Надо было торопиться с достижением своей цели и поскорее вернуть ему человеческое обличие. В самом деле, может быть, это птичьи мозги так повлияли на него? Сакура была действительно самым удачным экспериментом. И не только его, но и Мадары. Получилось соединить два разума одновременно, а это уже было просто непостижимым результатом. К счастью повелителя Тессеры, его кабинет и личные покои никак не пострадали. Получается, что от когтей химеры и забав его лучшего друга пострадал лишь приемный и обеденный зал - как это мило. - Шисуи! – рявкнул Итачи, повысив голос лишь для того, чтобы пернатый услышал его, но где-то в глубине души хотелось врезать за такую неуемную глупость. - Д-да? - тихо каркнул друг, выглянув из-за двери. - Найди всех слуг, даже если они сбежали от вас обоих в деревню, и собери всех в… тронной зале, - Итачи с нескрываемым раздражением выбрал эту залу. Он терпеть ее не мог, но она осталась единственной целой из огромных помещений замка. - Зачем? - ворон неопределенно каркнул и уже более уверенно пропрыгал вглубь кабинета. Птица неуверенно остановилась в нескольких шагах от стола и хотела было вспорхнуть на него, но не стала этого делать. Итачи был отчего-то очень зол. Неужели этот инцидент его так разозлил? - Твое дело не спрашивать, а выполнять приказы, - резко ответил правитель, задев Шисуи, как никогда раньше. Его гордость была уязвлена вместе с дружескими чувствами, но умом ворон понимал, что Итачи все же его король, поэтому избавившись от лишних эмоций, молча вылетел исполнять приказ. – «Никогда не смей более так унижать Сакуру», - послал Итачи ему вдогонку иллюзорную мысль. Насколько же был широк и многогранен его дар. В этот момент Сакура, которую в буквальном смысле этого слова, как ребенка отправили в свою комнату, рвала и метала. Она ходила туда-сюда в своих покоях словно разъяренный зверь, то и дело сжимая кулаки, буквально рычала, пытаясь сдержать свой гнев. Разве это она виновата в том, что произошло?! Есть элементы в ее психике, которые логике на данный момент не подчиняются и, кажется, что даже сам ее создатель (оба) не знают, как это объяснить. В один момент, Сакура просто не выдержала, схватилась за подушку и, уткнувшись в нее лицом как следует, закричала. «Полегчало». - Занятная вариация избавления от гнева, - прокомментировал где-то в районе двери голос Итачи, но когда девушка посмотрела в ту сторону, то никого не увидела. Сакура испуганно убрала от лица подушку и посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос Итачи. Но никого там не увидев, устало покачала головой и потерла переносицу. - У меня уже галлюцинации, - пробормотала она. - Нет никаких галлюцинаций, милая, - по спине пробежал табун мурашек из-за того, что Итачи провел ладонью по ее позвоночнику, и только сейчас девушка поняла, что он сидит на постели позади нее. Сакура испуганно всхлипнула и резко повернулась в сторону голоса. - Ты это специально?! - в тот самый момент, когда он коснулся ее, Сакура была готова поклясться, что у нее волосы на загривке дыбом встали, которого, кстати, не было. - А ты как думаешь? – спросил в ответ Итачи. Дождавшись, когда Сакура развернется к нему полностью, он расслабленно облокотился о подушку. Выражение его лица изменилось – сейчас перед Сакурой сидел правитель, а не человек, которому она была не безразлична. Его взгляд потемнел как грозовая туча, а губы были плотно сжаты. – Ты готова поклясться мне в верности как моя подданная? - Нет, - ответила предельно честно девушка, крепко и в то же время забавно прижимая подушку к груди. Пару мгновений назад она кричала в нее, словно ведьма. - Нет? – сухо переспросил правитель, не понимая, что происходит – он был уверен в ее положительном ответе. - А какого ответа Вы ожидали, Ваше Величество? - спокойно спросила девушка, не без дрожи в голосе. Темные глаза прищурились, смотря Сакуре в глаза, но алыми они не стали. Итачи сам поставил разговор в такое течение и винить девушку в дерзости не мог. Но было неприятно услышать этот отказ. - Какова причина? - Я уже присягнула на верность другому человеку, - ответила девушка, неопределенно пожав плечами. - Кому? – в этот момент Итачи готов был сам разрушить весь этот замок до основания. - Человеку, которого я едва могу встретить в этих стенах, - она обвела взглядом свои покои и тихо хмыкнула. - Знаешь, он сам меня вернул, да и я особо против не была, вернувшись туда, где все началось. Вот только, от чего-то так больно, когда ты всего лишь побитая собака, которая все равно возвращается к хозяину, как бы больно он не делал, - девушка засмеялась, но было видно, что она пыталась сдержать скопившуюся бурю. Да и глаза поблескивали в тусклом свете камина. Буря прошла, как и не бывало. На его губах заиграла довольная, но скупая улыбка, а взгляд больше не прожигал в девушке дырку. Он молча протянул ей руку, сев ровно и величественно, будто на троне. Сакура посмотрела через плечо на мужчину прежде, чем повернуться к нему лицом. Итачи надоело гордо сидеть долгое время, поэтому мужчина прикрыл глаза и усмехнулся. После чего поддался вперед, облокотившись локтями о колени, но протянутой руки не опустил - стал выглядеть более лирично. Тонкие жилистые пальцы, как у художника, с перстнем, широкие ладони творца притягивали взгляд. Сакура медленно подошла к создателю и протянула ему свою ладонь, но не для того, чтобы вложить ее, а чтобы коснуться его всего лишь одним указательным пальчиком. Итачи удивило такое поведение девушки, и он выжидательно смотрел на нее из-под полуопущенных ресниц, с некоторым любопытством ожидая, что же она сделает дальше. Девушка была готова к такой его реакции, поэтому продолжила касание и провела пальчиком по его, словно изучая очертания его ладони. После ее пальцы коснулись чуть дальше, более тщательно исследуя его протянутую руку. На самом деле Сакура, касаясь его ладони, вспоминала, сколько всего эти руки сделали с ней. Но если так подумать, Итачи провел ее через личный ад и сделал такой, какой она была сейчас. Он многое хотел сделать из того, что не сходилось бы с ее моральными принципами, но любовь ведь слепа, не так ли? Не замечая уже за собой, Сакура вложила свою ладонь в его, но он тут же сжал ее и потянул на себя, обнимая девушку одной рукой. В этот момент она почувствовала себя такой маленькой и беспомощной, совершенно не способной ничего сделать против его действий. Но была ли она против в действительности? Ее маленькие ладошки уперлись в широкую грудь мужчины, но Итачи это не остановило, а лишь позабавило. - Мило. Ты боишься меня до сих пор? Я думал, что ты уже все для себя решила. - Ты столько раз ломал меня и собирал заново, что я не могу гарантировать адекватность собственных решений, - усмехнулась девушка, хотя немудрено было понять - она нервничала. Но, даже несмотря на напряжение в собственном теле, Сакура положила руки на плечи правителю, став несколько ближе к нему. - Среди жителей этого мира, похоже, не осталось адекватных людей, но не в этом ли вся прелесть? – рассмеялся раскатисто и тихо Итачи, внезапно убирая руки и прикасаясь пальцами к завязкам на ее одежде, чтобы в следующий миг расслабить узлы и дать ее тунике спасть с плеч. Сакура старалась не обращать внимания на ту дрожь в теле, что была вызвана мимолетным прикосновением теплых пальцев к открытой коже. Пальцы невольно сами нашли его скулы, затем медленно переместились на жесткие и одновременно с тем мягкие губы. Девушке всегда было интересно, какие они наощупь. Заглядывая прямо в зеленые ясные блестящие глаза, такие необычно близкие и смотрящие так же на него, Итачи поймал губами ее пальцы и коснулся подушечек кончиком языка, сомкнув губы и затем отпустив ее. Это действие заставило девушку почувствовать томление, горячим потоком распространявшееся по венам и желание ощутить горячность его языка не только на своих пальцах: больше, сильнее, глубже. Это желание настолько затмило разум, что, когда Сакура почувствовала его губы на своих, она поняла, что прильнула к нему первая. Девушка неожиданно для себя открыла Итачи с другой стороны. Хотя, не с другой, а напротив – глубже расправилось уже известное. Он был умелым, напористым, бил всегда точно в цель и не мешкал, если этого не требовали его планы. С ее губ сорвался судорожный вдох от сладостной неожиданности, с которой его пальцы пробрались под ткань, добравшись безошибочно до стянутого узлом от желания местечка в ее теле. И ведь он так и не снял с нее одежду, словно отвлекал внимание, развязывая маленькие преграды. И как только ее тонкий мелодичный стон донесся до его ушей, он победно улыбнулся. Но не чувствуя себя победителем, а одаривая ее своими эмоциями. Улыбка только для нее, прикосновения только к ней. Итачи поймал ее восторженный и взволнованный вздох, когда одним лишь движением он заставил девушку содрогнуться от удовольствия. Пальцы внизу оросило приятное тепло - свидетельство желания Сакуры. Девушка крепче свободной рукой обняла его за плечи, а затем ладонью коснулась его щеки в мимолетном ласковом жесте. Сакура тяжело выдохнула, когда умелые пальцы сжали чувствительный узел, от чего дыхание стало частым и прерывистым. Поймав ее дыхание в плен своего поцелуя, мужчина слегка отстранился, чтобы едва различимо выдохнуть: «Обхвати меня ногами», - и как только почувствовал, что она последовала его просьбе, встал, аккуратно придерживая ее, и отнес Сакуру к более теплому месту – камину, возле которого были расстелены шкуры. Плавно уложив ее и не разрывая объятий, он прижал любимую к полу своим весом, продолжая покрывать поцелуями ее лицо и сжимать так крепко, до боли, заставляя выгнуться на встречу с болезненным стоном и вскриком, словно он боялся, что она исчезнет. Тут же отстранившись, он встревоженно посмотрел на девушку, все еще нависая над ней. - Все в порядке? Ответом ему была легкая удивленная улыбка и нежный поцелуй. Сакура не верила в то, что слышала и чувствовала, но ей было так хорошо сейчас, что все остальное не было важно, ведь для себя она действительно все решила. И все же его осторожность к ее травмам и ранам, тронула сердце девушки, от чего Сакура тихо прошептала: - Все хорошо. Больше Итачи ничего не спрашивал. Он разделся сам, постоянно ловя взгляд этой маленькой женщины, а затем быстро и ловко разделался с ее одеждой. Он словно стремился разглядеть всю ее, не желая оставить ни одной лишней ткани. Всю его жизнь она была так близко и так далеко одновременно. Этот контраст срывал голову и заставлял его хоронить все эмоции. Всю свою жизнь он имел право думать лишь головой. Но каждый раз касаясь ее или видя, как ему задорно улыбались нежные зеленые глаза стена давала трещину. А сейчас она была под ним, тяжело дышала, но улыбалась, а ее затуманенный пеленою желания взгляд не требовал никаких слов, чтобы сказать, что сейчас чувствовала его женщина. Интересно смотрела ли она так на его брата? Ведь еще тогда в Белиаде, когда он пришел к ней сквозь иллюзию, он отдал Саске самое дорогое, что принадлежало ему. Мысль об этом разъярила, и Итачи несколько грубо взял, что так давно хотел, сорвав с ее губ очередной вожделенный стон. И только чувствуя ее всем телом, мужчина смог усмирить свой гнев, но не ожидал того спектра эмоций, который сокрушительно обрушился на него, лишая всякой возможности думать. Движения становились все резче и чаще, отчего все тело будто окутывала наэлектрезованная дымка, разгоняющая по всему телу колкое блаженство, которого хотелось больше, ярче, дольше, сильнее. И мужчина даже сам не заметил, что уже зарычал, врываясь в тело девушки далеко не нежно. Тяжесть его тела, его запах и его тяжелое присутствие внутри сначала несколько испугали, но затем все в один единственный миг изменилось. Желание подсказало настоящие чувства: теплые губы на шее, как раз там, где бьется сердце, его широкие ладони на бедрах и горячий шепот у уха все это казалось правильным, своим и на правильном месте. Хотелось дать ему больше, разорваться, но отдать все, что есть, а что будет потом - уже не имело значения. Его имя, нашептанное в забытье, было единственным маяком в этой тьме и страсти. Зачем что-то еще? Очередной резкий толчок, заполняющий ее всю, и Сакура почувствовала приближение к заветной грани. Ей хотелось крепче обнять его, но Итачи поймал в плен ее ладони и, заведя за голову, крепко прижал к шкурам, заставляя девушку крепко впиваться в его ладони ногтями. - Сакура, - выдохнул Итачи, опускаясь рядом с девушкой и тяжело дыша. Прошло некоторое время прежде, чем он снова смог собраться с мыслями. Девушка в его руках мягко извернулась в его руках и легла набок лицом к Итачи. Сейчас, лишенные света от огня, ее зеленые глаза мерцали темной загадочностью. Еще больше контраста прибавило легкое и ласковое движение ее ладоней - Сакура коснулась кончиками пальцев губ Итачи. Ей хотелось что-то сказать, но голова туго соображала после столь чудной разрядки, поэтому теперь хотелось просто лежать рядом и чувствовать его запах, тепло его тела и проницательность глаз. «Столько лет прошло. И вновь здесь. Рядом с ним». - Ты снова будешь уходить? - ее голос казался таким далеким, таким нереальным здесь в этих покоях. Он и не думал, что когда-нибудь все будет именно так. - Нет, не буду, если на то не будет веских причин, - улыбнулся мужчина и обнял девушку, когда она приподнялась, чтобы сесть, но как только его лицо пропало из виду, его выражение лица вновь стало серьезным и ничего не выражающим. - Ты снова обманываешь меня, - Сакура коснулась лбом его подбородка, словно требующая ласки кошка, а затем, умостилась поудобнее, подобрав под себя ноги. - Нет, мне незачем это делать, - покачал головой Итачи и встал, чтобы налить вина себе и девушке. Кто бы мог подумать, что весь мир перевернется с ног на голову, и у его истоков будет стоять всего лишь один единственный человек? Сакура смотрела на него, пытаясь уследить за каждым движением и изменением, но понимала, что нет ничего незнакомого на самом деле. С всей этой раздробленной картинки спала пелена и все было понятно. И ей было безумно хорошо просто от этого странного и необъяснимого чувства правильности, что она на своем месте, что все так, как должно было быть. Это чувство стелилось в душе приятной дымкой и негой, но от него так же было не по себе - разве бывает так хорошо? Когда так было вообще? Разум шепчет одно единственное слово-ответ: «Никогда». Так только сейчас. Рядом огонь камина, шкуры и пасмурная погода за окном, а еще ближе - он. Сакура почувствовала, как Итачи присел рядом и перед ней оказался бокал с вином. «Правитель...» Принимая из его рук сосуд с вином, Сакура улыбалась. - Скажи, что ты видишь впереди? - Трудности и счастье, - ответил мужчина, чокаясь с девушкой бокалами и залпом выпивая все вино. - Оно терпкое, аккуратно. Благородный напиток едва коснулся губ Сакуры - последние слова заставили ее остановиться. Облизнув губы, она почувствовала вкус капель сладкого вина - и вправду, очень терпкое, но теплое, хоть и немного резкое. «Как и твоя забота». Девушка посмотрела на Итачи, внимательно вглядываясь в темные, почти черные глаза повелителя без нескольких кусочков целого мира, который он так спокойно отдает другим. Сколько же лет он ставил интересы миллионов выше своих? Губы девушки тронула ласковая, немного грустная улыбка, прежде чем она подняла руку и коснулась костяшками пальцев его щеки. Нежно поглаживая его скулы, Сакура неотрывно смотрела ему в глаза. - Посмотри ниже, - с легкой улыбкой попросил Итачи с неким лукавством в глазах. В них так же плескалась и нежность, но сейчас он больше походил на озорного мальчишку, чем на любящего мужчину. Сакура последовала его просьбе - ее взгляд наткнулся на маленький мешочек, что висел у короля на шее. - Что это? - поинтересовалась она, с улыбкой глядя на Итачи. - Можешь снять с меня и заглянуть, - разрешил правитель и склонил перед девушкой голову. Простой человеческий жест, но вызвал странные ощущения. Ей кланялся повелитель. Сакура удивилась реакции собственного тела - руки дрожали. Она потянулась к Итачи и осторожно сняла тонкий шелковый шнурок с мешочком. Изделие оказалось на ощупь очень мягким и приятным. Растянув его края, Сакура удивленно уставилась на Итачи, потому что в следующий миг она извлекла тонкое изящное серебряное с голубыми переливания перышко. Такие были у ее зверя в детстве - лет до пятнадцати. - Больше у меня нет от тебя секретов, - заверил ее повелитель и забрал свое из ее рук. Сняв мешочек с цепочки, он сделал из пера кулон, пропустив через маленькое отверстие эту самую цепочку, и надел обратно себе на шею. Теперь перо покоилось между его ключиц, сверкая и переливаясь в свете камина и напоминая Сакуре о ее детстве.