Кто такая Элис Браун?

      Солнечные лучи щекотали моё лицо, и я приоткрыла глаза. Сквозь густые ресницы я увидела яркий свет, исходящий от моего окна, видела на нём грязь и пыль, витавшею в воздухе.       Мои веки опустились, не давая мне до конца проснуться. Тишина убаюкивала меня вместе с теплом, стоящим по одеялом.       Зазвонил телефон. Глаза резко распахнулись от громкой мелодии прям под ухом. Рука вынырнула из-под одеяла и проскользнула к месту возле подушки. Я подняла телефон на уровне глаз и старалась сосредоточиться на имени звонившего. Это была Бриджит. Интересно, что ей понадобилось в такую рань?       Я приложила телефон к уху и закрыла глаза от ослепительного света.       — Алло… - пробормотала я и зевнула.       — Доброе утро, сестричка. - донёсся по ту сторону бодрый голос Бриджит.       Я посмотрела на часы: 6:40, перевернулась на спину и подтянулась, после чего свободную руку положила под голову.       — Оно было бы добрым, если бы ты позвонила через часика два. Что случилось?       — Я здесь сделала всё кроме того, чтобы узнать что-то о Мэйсане Кинге. Вчера поймала вора драгоценной короны, прочитала книгу, но родственников найти оказалось трудной задачей.       — А чем та девушка тебе не подходила? – спросила я, вспоминая ту девчонку всю такую на стиле. Её лицо казалось мне знакомым и только недавно я поняла, что она играла в сериале про психопата, по-моему, её звали Анжелл и она была немножко тугоумной.       — Ты не слышала, что она сказала? У них с Мэйсаном не было доверительных отношений, она не за него волнуется, её не интересует наказание для убийцы, её интересует своя безопасность.       — Кстати об доверительных отношениях, ты почему не рассказала мне о том, что на Джоне в момент задержания был свадебный костюм? – спросила я с наездом. Мне было неприятно, что я узнаю всё от третьих лиц, мне казалось, что я являюсь главной частью расследования и что благодарить нас будут обеих. Но видимо я пешка, которую можно ни во что не ставить.       — Вот сука… - прошептала Бриджит.       Я нахмурилась.       — Что? Ты ещё и обзываешься? Извините, барыня, что понадеялась на вашу открытость!       Я почувствовала прилив гнева, он как волна, чуть коснулся берега и назад, чуть коснулся берега и назад… Ещё хоть одно слово и лёгкий бриз превратится в опасный шторм.       — Я не про тебя. Я про Шарлотту. Она будто специально не сказала мне об этом. Это же меняет дело! – воодушевлённо воскликнула Бриджит.       Ну, или в штиль…       — Ты с ней говорила? – спросила я и, свесив ноги с кровати, засунула их в мягкие тапочки.       — Да. Перед самым отъездом. Она рассказала мне что были убиты два охранника, дед Мэйсана, его жена и дочка. А так же на столе была найдена семенная жидкость Джона.       — Интересненнько… А с кем он чих-пых?       — В том то и дело что ни с кем, получается, что со своей рукой он делал чих-пых, как ты выражаешься.       — Может быть чих-пых был с сообщником?       — Всё возможно. В этом нам и предстоит разобраться. Скинь мне потом записи, сделанные тобой во время сеанса.       — Хорошо. Ты когда возвращаешься?       — Завтра вечером. Сегодня поеду по указанному адресу к мисс Дэнвис – тётке Мэйсана. Она вроде как ему маму заменяла, когда та работала в цирке акробаткой и кроме своей карьеры ни о чём не задумывалась.       — Хорошо. До скорой. И не забудь принять таблетки, Бриджит.       — Не забуду. Пока.       По прошествии двух часов я уже стояла в коридоре и обувала туфли. Котик сидел на стуле и облизывал свои причиндалы и с нетерпеньем ждал когда я свалю из дому. Открыв дверь, на коврике я заметила свежую газету, закинула её в дом и заперла замок.       Погода стояла солнечная и тёплая. Я прошагала вперёд по грунтовой дороге и обернулась на дом.       Помню, когда вот так же стояла на этом месте. С небольшим рюкзаком на спине и с любовью в сердце. Ох, Марк, я тогда как дурочка приехала по одному лишь твоему слову. В совершенно незнакомый город, обрекая себя на проживание с сестрой, с которой у нас натянутые отношения. Всё лишь бы встретить тебя в том детдоме, такого всего несчастного, брошенного.       Глаза запекло, и я быстро-быстро заморгала после чего пошла вперёд к автобусной остановке. Я села в почти пустой автобус, кроме меня здесь была бабулька и модам с собачкой породы Терьер.       Автобусы в этой глуши ходили раз в двадцать минут и почти всегда пустые. Никогда не понимала, как такая как Бриджит может здесь жить. Она всегда говорила, что здесь ей тихо и спокойно, а шумный город это не для неё. Если бы не этот чёртов дом с этими идиотскими гортензиями, нуждающимися в поливке два раза в сутки, я бы забрала адского кота и уехала в город к себе в квартиру.       Автобус наехал на кочку и подпрыгнул.       — Подходи к детдому. – раздался голос в голове, как будто звук доносился из телефона, такой приглушённый, шипящий. — Я выйду и помогу тебе перелезть через забор, потусуемся, хорошенько оттянемся. Никто не наругает, не бойся, мы стариков в подвале и по кабинетам расфасовали и закрыли. Телефоны? Мы их у них забрали. Всё. Пришло наше время.       Раздался гудок. Я распахнула глаза и голос в голове исчез. Посмотрела в окно и поняла, что впереди моя остановка.       Я прошла в свой кабинет. Надела белый халат, достала из сумки блокнот и ручку. Перед уходом открыла окно на форточку, дабы выветрился противный запах хлорки и других растворов, чем уборщица моет здесь пол и протирает подоконники.       Возле двери меня встретил всё тот же санитар. Он встретился со мной глазами и отрыл дверь, впуская меня всё в ту же серую комнату.       Джон сидел, опустив голову. Его руки были в смирительной рубашке. Его волосы были растрепанными и блестели, скулы заострились на его длинном лице. Глаза не были закрыты и смотрели на ноги.       Я села на стул и облизала сухие губы, обдумывая с чего лучше начать.       — Как ваше самочувствие? – спросила я и откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу.       Он поднял голову и несколько чёрных волосинок прилипли к его лбу. Зелёные глаза изучающе бегали по мне, будто он видел меня впервые. Скорее всего прошлый наш сеанс был для него скучным и не интересным, но сейчас его эмоциональное состояние изменилось, возможно это была короткая депрессия на фоне провала в преступлении.       — Нормально, доктор. – ответил он. — Знаете, скажу вам по секрету, но я скучаю по родителям. Ох…это забытое чувство… Вчера мне приснились отец и мать, они улыбались и гладили меня по голове, что-то нашёптывая, не могу припомнить что… – задумчиво сказал он.       Джон нахмурил брови и сморщил лоб.       — Вы мне говорили, что ненавидели своих родителей…       Джон меня перебил:       — Что? Я? Вы меня с кем-то путаете. Я люблю своих родителей.       Мои брови взлетели вверх. От удивления глаза распахнулись, а в мыслях прокрутился тот момент из прошлого сеанса, когда Джон назвал своих родителей глупыми.       После минуты молчания, я, смочив горло и собравшись с мыслями сказала:       — Сегодня, я хочу поговорить с вами о ваших половых отношениях. У вас было много девушек?       — Нет. Но я их не считал.       — Девушки легко поддавались вашему обаянию?       — Достаточно. К чему вы ведёте, доктор? К тому что у меня недотрах? – усмехнулся Джон. Он нахмурился и наклонился вперёд, ловя мой взгляд.       — К чему я виду? – повторила я. — К теме о Элис. Расскажите мне о ней, Джон.       — Она сказала мне не говорить. – прохрипел он и посмотрел на железную дверь. Я проследила за его взглядом и никого не увидела. Мы здесь одни… или же нет?       Мурашки пробежали по спине. Мне резко стало холодно, будто окатили ледяной водой. Этот его взгляд показался мне странным и пугающим.       Только сейчас я почувствовала, как щупальца страха сковывают мои руки и ноги. Резкие движения казались мне опасными, словно я сижу напротив быка.       — Расскажи мне. Ты можешь мне доверять, Джон.       Я даже не заметила, как перешла на «ты».       В комнате стало пугающе тихо. Он замер. Было слышно лишь наше дыхание.       — Я хочу вишнёвый кекс. – сказал он и перевёл взгляд на меня.       — Вишнёвый кекс? – я нахмурилась, а он кивнул – Если я принесу его вам вы о ней расскажите? – он снова кивнул, улыбнулся, демонстрируя белые ровные зубы и с вызовом посмотрел мне в глаза. – Договорились.       Я приняла этот странный вызов. Вообще не считаю, что идти на поводу у психа было правильным решением. Мне пришлось после сеанса спуститься к автомату с едой и напитками и, забросив четвертак, получить заветный десерт. Я поднялась к Джонатану Крейну и попросила дать разрешение на второй вечерний сеанс. Он долго не соглашался, но состроив щенячьи глазки, я сумела его уговорить. На самом деле почти у всех врачей в нашей лечебнице, конечно у тех, кто проработал в ней несколько лет, в неделе есть несколько дней с двойными сеансами. Особенно у тех, у кого пациент уровня хардкор. Вот у старушки Келли - противной, толстой, очкастой тётки - огромнейший стаж и ей почти всегда достаются страшные пациенты. Когда ей привезли серийного убийцу, я даже позавидовала.       Сеанс был назначен на пять вечера. Я дожидалась сеанса в столовой за чашкой горячего кофе. Мистер Денвер, старый уборщик, мыл пол возле окна и странно на меня косился. Его стеклянный глаз, покрытый дымкой, вызывал отвращение.       — Мистер Денвер, вы что-то хотите мне сказать? Не стесняйтесь.       Старик облокотил швабру об стену, снял резиновые перчатки и бросил их на моющие средства в жёлтой тележке. Сел напротив меня и вытер большим белым, а теперь уже жёлтым платочком пот с седых усов.       — Твоя сестра же детектив, да? – спросил он.       Я кивнула:       — Ну, да.       — Вчера убили мою племянницу, и я бы хотел, чтобы твоя сестра помогла нам доказать виновность убийцы. – сказал старик, теребя в руках платок.       — Сочувствую. Как звали вашу племянницу?       — Лекси. – выдохнул старик и провёл морщинистой, волосатой рукой по лицу сверху вниз.       — Убийца?       — Сопляк Энтони. Не знаете такого?       Перед моими глазами появились страшные картинки с сестрой в луже собственной крови. Если бы характер Бриджит был чуть помягче, то она могла бы оказаться на месте Лекси.       — С вами всё в порядке? – обеспокоенно спросил старик, положив руку мне на плечо.       Я быстро встала и дрожащим голосом сказала:       — Я…Я обязательно с ней поговорю. Можете не волноваться.       Не смотря на старика, я убежала в кабинет, достала из шкафчика, спрятанную за документами бутылку коньяка. Стаканов не было, пришлось добавить янтарную жидкость в кружку с кофе. Мои руки слегка подрагивали. Тепло разлилось по телу, сняло мелкую дрожь и ударило в голову. Я взглянула на часы и направилась на сеанс, не забыв прихватить с собой кекс.       Джон был в приподнятом настроении и, увидев меня, заулыбался.       — Здравствуйте ещё раз, доктор.       Я села на холодный стул, сумевший слегка меня отрезвить и напомнить где я сейчас нахожусь.       — Здравствуйте.       Только сейчас я заметила, что со мной нет блокнота и ручки. Да и чёрт с ними!       — Ты помнишь, я даю тебе кекс, а ты рассказываешь мне о Элис? – сказала я таким голосом будто разговариваю с ребёнком.       Он кивнул:       — Помню.       Я положила перед ним кекс, и он выгнул спину, тем самым демонстрируя руки в смирительной рубашке. До меня дошёл его посыл, и я быстренько сняла зелёную обёртку с кекса и навалившись всем телом на стол, поднесла кекс к его бледным губам. Он сделал кусочек и довольно замычал. Я как-то пробовала этот кекс под названием «Космос» и чуть не упала в обморок, не от космического вкуса, а от денег, улетучившихся в чёрную дыру.       Джон откусил последний кусочек и, убрав обёртку в карман белого халата, я преступила к расспросу:       — Ты доволен? – спросила я.       — Да. – Джон слизал с губ остатки вишнёвого варенья.       — Начнём из далека, где ты с ней познакомился?       Он на секунду задумался, опустив взгляд в пол:       — В тюрьме. Там я встретил её… - Джон сфокусировал взгляд на чём-то невидимом мне и заулыбался.       — Как я знаю тебя посадили за изнасилование несовершеннолетней и, выйдя из тюрьмы, где вы встретились во второй раз? Или вы вышли вместе?       — В полицейском участке, доктор. Я думаю вы в курсе, о том, что я работал полицейским?       Я кивнула и припомнила написанное в личной папке Джона.       — И вы…       — Мы воссоединились. Как два кусочка пазла и начали восстанавливать справедливость, как Бэтмен и Робин. – восхищенно воскликнул Джон.       — Почему при задержании на вас был свадебный костюм?       Этот вопрос интересовал меня больше всего.       — У нас с Элис свадьба была. – спокойно ответил он и посмотрел на меня так, словно я победительница шоу «Кто тупее». Мне даже показалось, что он начнёт объяснять, что такое свадьба, но он видимо сдержался и промолчал.       — А сейчас где эта ваша Элис?       Джон наклонился вперёд и прошептал:       — Здесь.       Я огляделась по сторонам и ничего не увидела.       — Где здесь? – прошептала я, обводя взглядом комнату.       — В этой лечебнице.       Я выдохнула. Чуть расслабившись, я постаралась вспомнить такую пациентку как Элис, но не смогла. Я знаю всех пациентов в этой лечебнице и не припомню никого с таким именем. Санитар оповестил нас о том, что сеанс закончился, и я направилась в архив, на поиски информации о Элис (если она конечно же есть в лечебнице).       — Тётя Ловена! – крикнула я в сторону стеллажей, не увидев за столом главной по архиву.       Вообще не понимаю, как некоторым может не нравится эта милая, пухленькая женщина бальзамического возраста, видящая в каждом из врачей ребёнка.       — Иду, милая! – прозвучал старческий голос из конца комнаты.       Из-за дальнего стеллажа, усыпанного папками, вышла маленькая женщина. Мне показалось, что с последнего моего визита она уменьшилась размером ещё на дюйм. Мои глаза сразу же зацепились за большую бородавку на её втором подбородке. Я подняла взгляд выше и заметила, что её седые, короткие кудряшки скрывались в белой медицинской шапочке. Мы поприветствовали друг друга с улыбками на лице, и я перешла к делу:       — Мне нужно узнать, нет ли у нас в лечебнице пациентки с именем Элис.       Тётя Ловена кивнула:       — Без проблем, дорогая.       Она, шаркая своими резиновыми шлёпанцами, зашла за третий стеллаж. Её спокойствию могла позавидовать любая успокоительная таблетка. Прейдя сюда впервые десять лет назад, она принесла не только душевность и доброту в коллектив, но и кучу слухов. Я много раз слышала, как медсестрички шлюшки из соседнего отделения позволяют себе за чашечкой кофе промывать всем косточки. Особенно это касалось меня и тёти Ловены, по их мнению, тётя Ловена сидела на наркотиках и из-за неё при пересчёте препаратов из списка А (список препаратов, обладающих наркотическими действиями) не хватало парочки таблеток. Так и хочется подойти к сучке Кристине и, смотря прямо в глаза, на всю столовку объявить кто на самом деле втихаря подъедает «колёса». Бедная Кристина до сих пор думает, что волшебные таблеточки спасут её от страшной реальности, где муж тиран, невыносимые дети и ужасная, не королевская работа. Про меня пустили слух, как только я пришла сюда, дату не помню, но точно позже тёти Ловены, наверное, два-три года назад. Я появилась достаточно резко и сразу же смогла влиться в коллектив, подчеркну, что коллектив по большей части состоит из мужчин, так это трио змеюк пустило слух, что я с каждым мужиком трахалась в каждом уголке лечебницы. Даже в мужском туалете! Мужики, то есть мои коллеги, стали расспрашивать друг друга и сразу поняли, что если никто не признаётся, значит этого не было. Вот так интеллигентно мужчины смогли сами решить называть меня шалавой или нет.       — Нашла. – тётя Ловена с улыбкой на лице передала мне небольшую папку.       Она плюхнулась на деревянный стул, затрещавший под ней. И надев очки, она стала разбирать бумаги на столе. Я положила папку на стопку бумаг и чуть наклонившись, чтоб лучше видеть, принялась читать написанное. Элис Браун…1994 года рождения…была в психиатрической лечебнице в…       — Тётя Ловена.       — Да, дорогая? – она подняла на меня глаза и, облизав указательный палец, переложила бумажку с одной стопки на другую.       — Больше нет пациентов с именем Элис?       — Нет, я всё хорошенько посмотрела. – ответила тётя Ловена и опустила глаза на стол. – А что такое?       — Она была доставлена в лечебницу в 2010 году и через два года покинула её. А мне нужна пациентка, прибывшая к нам в этом году.       — Милая, - её голос стал твёрже, видимо я её достала. – это всё.       — Ладно, спасибо.       Мы попрощались, и я побежала в кабинет записывать всё, что узнала за сегодня.