Кто такая Элис Браун?

      Когда я летела в самолёте в голове представлялось дальнейшее развитие событий, как я спускаюсь по трапу, солнце светит в глаза, а в аэропорту меня встречает Марго с улыбкой на лице и разведёнными руками в стороны. Тело окутало тепло от объятий, не от пледа, а от объятий.       Я испытала разочарование, не увидев среди встречающих знакомого лица. Я обиделась и разозлилась сама не знаю из-за чего. Она же не экстрасенс угадывать мои мысли.       Назвав адрес, мы тронулись, и я решила посмотрела время на телефоне: «10:20». Телефон был долго выключен (он разрядился, я его поставила на зарядку, он зарядился, и я забыла его включить) и через секунду телефон был похож на вибратор с мелодией колокольчика. Я уже хотела отложить телефон подальше, но тут мой взгляд уцепился за сообщение от Марго: «Энтони убил Лекси. Свою новую подружку. Её дядя попросил, чтобы ты помогла им железно доказать его виновность». Замерла. Откинувшись на сиденье, я устремила взгляд в окно. Обняла себя за плечи от внезапно накатившего холода. Я не думала о том, что на её месте могла оказаться я, я винила себя за то, что не смогла её спасти. Наверное, я плохо за неё молилась, да даже не в этом дело, я про неё забыла. Как любой сон, исчезающий на утро. Я прикусила нижнюю губу и почувствовала металлический привкус во рту.       Мысли в голове боролись друг с другом. Лезть мне в это или нет? Что будет, когда я увижу его? Когда он посмотрит мне в глаза?       Как только мы затормозили я заплатила таксисту и выпрыгнула из машины.       Дома меня ждал Адик. Он лежал на диване с закрытыми глазами.       Я взяла в руки пульт, покрытый каплями жира и засохшими кусочками еды и включила телевизор. Говорящая коробка громкой рекламой подгузников разбудила Адика, и он поднявшись, медленной походкой переместился на другую часть дивана подле меня. Я автоматически положила руку на его мягкую рыжую спинку и погладила сверху вниз. После нескольких минут щёлканий я всё-таки нашла новостной канал. Репортёр стоял с микрофоном в руках, толпа на заднем плане что-то неразборчиво кричала - их голоса сливались в один. «Сегодня будет суд над Энтони Хоконом. Возле зала суда собралась толпа людей и журналистов. Все кричат, некоторые люди принесли плакаты и устроили митинг против домашнего насилия…»       Подумав несколько секунд, я приняла решение ехать, ехать и рвать, раскромсать его на маленькие кусочки, порвать ту его идеальную репутацию, что навесили на него золотые родители. Сегодня все узнают кто такой Энтони Хокони.       На такси я доехала до здания суда – это большое здание, с белыми колонами на куске мрамора. Наш уважаемый мэр решил, что главный музей города не так нуждается в реставрации, как зал суда, в котором как раз-таки и побывал господин слуга народа. Я даже понимаю почему в нашем городе только этот зал суда реставрирован… Мне пришлось пробиваться сквозь толпу, чтобы лицезреть рыло моего бывшего – это уже слишком большая честь для него. «Долой насилие над женщинами!» «Ударить женщину – низость!» - скандировала обезумившая толпа. Двери за мной закрылись и шум стих.       — Заседание уже идёт. – сообщил суровый охранник с дебильными усиками. Его волосатые руки были скрещены на груди, а под ними выпирал пивной живот.       — Рада за вас. Меня зовут детектив Бриджит Валентайн, может слыхали о такой?       — Слыхал. – ответил мужчина и взялся за пояс брюк. – И что? Мне показалось или у меня дёрнулся правый глаз?       — Я первая жертва Энтони Хокони и лучше вам меня впустить и сообщить судье или кому вы там сообщаете, кто пришёл. – сказала я, голосом полным уверенности.       Охранник тяжело вздохнул, будто я попросила его перетащить булыжник, а не пройти парочку метров и открыть дверь. Он пропустил меня вперёд и зашёл следом.       Несколько человек обернулись, хмыкнули и отвернулись. Я пробежала взглядом по залу и увидела его. Он сидел ко мне спиной и не догадывался, что я стою здесь, живая и здоровая, да к тому же с мыслью мести.       Я села на холодную лакированную скамью, та слегка затрещала, и женщина, сидящая возле адвоката обернулась. «Это её мать…» - пронеслось у меня в голове. Эта женщина с заплаканным лицом, мишками под глазами была в глубоком трауре. Её чёрное платье выделялось на фоне этой разноцветной блевотены что творилась кругом. Одна она бессильно пала в пучину грусти и отчаянья. Я никогда не теряла ребёнка, но уверенна, выиграв этот суд, она вздохнёт с облегчением, чуть-чуть, но всё же ей станет лучше.       Адвокат, одетый в синий костюм (ну точно говорю, радужная блевотина), что-то прошептал на ухо матери покойной. Она быстро закивала головой и платочком вытерла, выступивший пот со лба.       — Скука. – донеслось протяжное со стороны другого ряда. Мой взгляд устремился в ту сторону, и я увидела, как Энтони делает бумажный самолётик. Адвокат что-то прошептал ему на ухо, но он не обратил внимания.       Адвокат со стороны матери покойной встал и, громко кашлянув в кулак, сказал:       — Господин судья, разрешите пригласить Бриджит Валентайн для дачи показаний.       Энтони дёрнулся и обернулся как фильмах ужасов, медленно и с опаской, я ему помахала, встретившись с ним взглядом. Он сразу же отвернулся и что-то прошептал адвокату.       — Разрешаю. – сказал толстый судья в очках с круглой оправой.       — Для дачи показаний суд вызывает Бриджит Валентайн. – объявил адвокат и сел обратно.       Я встала с лавки и прошла к месту для дачи показаний. Дав присягу, я села на стул, готовая рассказать всё о чём меня попросят. Я смогла лучше рассмотреть Энтони. Он изменился. Его скулы стали ещё острее, щёки впали и покрылись щетиной, засаленные чёрные волосы прилипли ко сморщенному лбу, а его водянистые голубые глаза потускнели.       Его адвокат встал с места и вальяжной походкой подошёл ко мне.       — Мисс Валентайн, для начала расскажите, кем вы приходились мистеру Хокони?       — Пять лет назад я была его девушкой. Мы познакомились на заправке. Он добавил мне на сэндвич. – начала я, устремив взгляд куда то вперёд, с головой окунаясь в то время. В голове зашуршали листья, скрип двери, звон колокольчиков и две руки на упаковке энергетического батончика.       — Что такого было в ваших отношениях, что мы можем называть вас жертвой? – спросил адвокат с ощутимым напором. Он облокотился о стойку и посмотрел мне в глаза.       — Первая ситуация случилась через три месяца после начала наших отношений. Он переехал ко мне. Я жила в доме с котом, и он с самого начала не возлюбил Энтони. Я ушла на работу и вернувшись, он сообщил мне что кота переехала машина и он его похоронил за домом. Через год наших отношений, кот вернулся весь в грязи и листьях. – рассказала я и кинула взгляд на Энтони. Тот положил голову на кулак и стал рассматривать бумажный самолётик.       «Чтоб ты сдох со скуки» - пронеслось в голове, я представила, как его веки опускаются, и он медленно скатывается со стула на пол.       — Ну, может кот ожил и выбрался из земли? Люди тоже иногда на собственных похоронах просыпаются. – улыбнулся адвокат и покачнулся на пятках. Клоун.       — Он бил меня, когда я переставала его слушаться. Вот шрам – напоминание о тех ужасных годах. – я закатала рукав чёрной кофты. Показала шрам судье, он кивнул, и я опустила рукав. – Дело не только в физическом насилии, но и в моральном. Он выливал на меня каждый день кучу помоев. У нас был один на двоих электронный адрес, я не могла выйти погулять с подругами. Он контролировал каждый мой шаг. Всегда с ним. Как собачка на коротком поводке.       — Почему же вы не обратились в полицию, мисс Валентайн? – спросил адвокат и встал напротив меня, скрестив руки на груди и широко расставив ноги.       Я замялась. Подняв взгляд на Энтони, кровь закипела, гнев наполнил язык ядом, и я не могла его не ужалить:       — Не лыбся, Энтони. У тебя девушка умерла, забыл? Играй лучше.       Улыбка исчезла с лица мудака. Толи стыдно ему стало, толи он принял мои слова за совет.       — В то время я продолжала его любить и у меня ноги просто не шли в полицейский участок, но я знала, что посажу его, если не за телесные тяжкие, так за наркотики.       Шах и мат. В моём рукаве уже долгие годы был козырь, пришло время его использовать. Густые брови адвоката взлетели вверх, на лбу появились морщины. Мама убитой с открытым ртом взглянула на своего адвоката, он в своё очередь пожал плечами.       — Вы утверждаете, что Энтони Хокони хранил наркотики? – спросил адвокат.       — Целый пакет травки в гараже, за металлическим листом, в правой стене. Отправьте парочку ребят, да поскорей, чтобы родители не успели сжечь марихуану. Или я отправлю наряд после заседания. – ответила я обычным голосом, словно говорила про что то обыденное.       Весь зал ахнул. Глаза Энтони расширились, он заёрзал на стуле, а его адвокат что-то быстро зашептал ему на ухо. Я взглянула на судью. Его сморщенное лицо показалось мне до боли знакомым. Я присмотрелась и прозрела, это же отец Дианы! Той девочки, что похитили и предлагали выкуп! Я её тогда спасла.       — Мистер Донован… - прошептала я не веря своим глазам. Он бросил на меня короткий взгляд и поспешно отвернулся.       — Суд объявляет перерыв, в связи с новыми обстоятельствами. В дом Энтони Хокони будет отправлен наряд для обыска. – сказал судья и ударил молотком по деревянному кружку на столе.       Он посмотрел на меня и слегка кивнул. Я поняла. Он меня вспомнил. Даже приятно как-то стало что ли…       Задницу я отсидела конкретно и поспешила встать, как только задницы других отлипли от лавочек. Родители Энтони вскочили и как ошпаренные выбежали из здания суда. Самого Энтони полицейские увели в другую комнату. Люди стали выходить за глотком свежего холодного воздуха. Мама Лекси осталась вместе с адвокатом и какой-то девочкой в шерстяном свитере серого цвета и чёрных брюках клёш, такие я видела в маминых журналах семидесятых годов, когда Африк Симон купался в славе со своей знаменитой песней. На её лице было много веснушек, рыжие волосы собраны в два хвостика. На вид ей лет шестнадцать или семнадцать.       — Я приношу вам свои искренние соболезнования. – сказала я.       Мать Лекси взяла меня за руку и усадила рядом.       — Спасибо, что пришли, Бриджит. – она накрыла своей морщинистой рукой мою и слегка сжала.       — Этот гад заслуживает наказания, не благодарите.       — Меня зовут Розалин. Можно просто Роза.       — Очень приятно познакомиться. – сказала я с лёгкой улыбкой на лице.       — Это Мария. Лучшая подруга Лекси. – Роза представила ту самую девушку времён хиппи.       Девушка молча кивнула.       — Скажите, откуда вы знаете что наркотики он до сих пор держит в том месте, где вы сказали? Откуда в вас такая уверенность?       — У него небольшие проблемы с памятью. Уберёт в новое место – забудет и будет искать на старом. А наркотики ему девать особо некуда. Он же эту дыру в стене для них сделал. – ответила я.       — Хорошо, что у тебя хорошая память. – сказала она и погладила мою руку.       — Это да… - согласилась я.       — Если честно, я не знала, что вы были девушкой этого мерзавца.       — Мало кто знал, Розалин. Я думаю, вы понимаете почему я не могла не прийти.       Она выдала подобие улыбки и мягко сказала:       — Главное, что ты здесь, а остальное не важно.       Так мы перешли на «ты». Точнее она перешла, а я так и продолжала выкать. Мы общались недолго - минут тридцать-сорок. Зал суда стал наполняться людьми, полицейские завели Энтони. Все расселись, шум стих и на своё место сел судья. Ему наверняка уже доложили о интересной находке.       — Перерыв закончен!       Удар молотка разнёсся по всему залу.       — Слова мисс Валентайн были подтверждены. В гараже дома Хокони были найдены вещества наркотического происхождения. Прошу внести это в дело. Господа адвокаты, у кого-нибудь есть вопросы к мисс Валентайн? – судья посмотрел на адвоката Энтони, потом на нашего. Те отрицательно покачали головой.       — В таком случае, прошу присяжных принять единогласное решение.       Присяжные зашептались: «Виновен!» - прошептала старушка, «Девка убедительно говорила» - прошептал старик.       Через несколько минут обсуждения прекратились, встал мужчина с пивным животиком в белой рубашке.       — Суд присяжных принял решение, - он посмотрел на листочек в руках. – признать Энтони Хокони виновным по двум статьям: «Преднамеренное убийство» и «Хранение наркотиков»!       Люди позади захлопали. Розалин обняла Марию, не сдерживая слёз. Энтони взялся за голову. Адвокат снова ему что-то стал шептать, наверное, пытался успокоить и сказать наверняка уже в который раз о стабильности положения. Судья постучал молотком, призывая всех к тишине и порядку. Зал затих. Судья встал и произнёс:       — Суд удаляется для обсуждения приговора.       Мужчина в чёрном одеянии вышел.       — Пол победы, Розалин. – сказала я ей.       Она кивнула не разжимая губ, задерживая фонтан слёз и размазывая по лицу старые. Несколько минут улетучилось в пустоту, и судья вернулся. Все встали, включая меня, и он начал:       — Суд признал Энтони Хокони виновным по двум статьям: преднамеренное убийство и хранение наркотиков…       Зал суда просто взорвался аплодисментами и радостными криками. Розалин не смогла больше терпеть и слёзы полились градом из её зелёных глаз. Она обняла Марию, потом меня. Я обернулась. Энтони взял бумаги со стола и подкинул их в воздух. Белые листы плавно упали на пол. Адвокат засуетился, что-то мямля, ползая на коленях и собирая бумаги.       Энтони встретился со мной взглядом и сделал сердечко. Коряво, прям как несколько лет назад, когда он не мог признаться мне в любви словестно, он показывал сердечко из собственных рук. Мне захотелось показать ему фак, но мои манеры не позволили. Я лишь смерила его победным взглядом. Тут он взял со стола самолётик и запустил его в мою сторону, он приземлился на стол и я нерешительно взяла его в руки и развернула. Корявыми буквами синей пастой было выведено: «До скорой встречи, Бридж. Я оставил тебе маленький подарочек, он тебе точно понравится!».       Я бросила последний взгляд на улыбающегося Энтони и вышла из зала суда.       Вспышки камер ослепили, журналисты тыкали своими микрофонами и не давали проходу.       — Энтони сильно бил вас? – прозвучал мужской голос.       — Семья Хокони предлагала вам деньги? – спросила очкастая девушка, тыкая мне в лицо микрофоном.       Я села в такси и отправилась домой. Адик сопел на телевизоре и ему было по боку моё возвращение. Ноги не держали, я упала на диван и опустила веки. Я уже проваливалась в сон, как дверь с грохотом распахнулась и в дом залетела Марго:       — Я тебе такое сейчас расскажу…