Кто такая Элис Браун?

      Солнечные лучи грели мне спину. Пыль витала в воздухе, попадала мне в нос от чего я чихала, прикрывая рот рукой. Я всем телом наваливалась на стол, чтобы выжить сок из апельсина. Отходы я выбрасывала в мусорное ведро под ногами.       Энтони вошёл в кухню с улыбкой на лице. Его рубашка была распахнута, и я невольно скользнула взглядом по его кубикам пресса. А потом взглянула в глаза, поблёскивающие на солнце, горящие животным желанием. Его походка была вальяжной, руки покоились в карманах джинс.       Я чувствовала, как внизу моего живота растекается приятное тепло. Он обнял меня сзади и уткнулся носом в мои волосы, шумно вдыхая запах.       — Ты у меня такая сладкая… - прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием, от которого пробежали мурашки по моему телу.       Он положил руки мне на плечи и всем телом прижал меня к столешнице.       — Как жаль, что мне нужно продолжить работу, но обещаю, что сегодня ночью ты будешь в моей власти.       Он вышел из кухни, предварительно шлёпнув меня по попе.       Я разлила сок в два стакана и, сняв фартук, достала из кармана небольшой пузырёк с зелёной жидкостью. Открыв флакон, я капнула несколько капель в сок. Правый - жизнь, левый - смерть.       В коридоре послышался шум. Я быстро убрала пузырёк обратно и сделала вид, что ищу что-то в подвесном шкафу над мойкой.       — Готовишь? – раздался голос сестры.       — Да.       — Понятно. А я вот маме звонила, она замуж выходит. За какого-то библиотекаря, говорит, хороший мужик.       — Я рада за неё. – ответила я, поворачиваясь с упаковкой трубочек в руках.       — Ладно. Я пойду не буду вам мешать. – сказала сестра и входная дверь за ней захлопнулась.       Я бросила трубочки в стаканы с соком и поставила их на железный поднос. Правый – жизнь, левый – смерть.       Поднявшись по лестнице, я прошла в конец коридора и остановилась перед тёмной деревянной дверью. За ней его мир. Он наверняка сейчас сидит в кресле и пишет очередную книгу, которая так и не выйдет за пределы этой комнаты. Это его так называемая работа.       Я постучалась и с разрешением вошла. Всё как я и представляла.       Я поставила поднос на стол и взяла стакан с соком. Правый – жизнь, левый – смерть. Губы обхватили трубочку, а глаза внимательно следили за его движениями. Он взял стакан и сделал глоток, вынув трубочку и выкинув её на пол. Только после него я втянула жидкость и проглотила. Он поднял взгляд на меня и вскинул брови.       — Что? – сказал он и схватился за живот. Упал на пол, опрокинув кресло. Из его рта пошла пена, руки и ноги подрагивали в судорогах, глаза закатились.       — Прощай, Энтони… Гори в аду, тварь. – процедила сквозь зубы и кинула стакан на пол, осколки разлетелись в разные стороны.       Глаза распахнулись. Взгляд сфокусировался на времени «6:03». Это всего лишь сон, не вещий, не воспоминания, а второй вариант событий. Правильный, тот, который должен был случится, но не случился. Всё прошло с точностью да наоборот. Это я тогда билась в судорогах с пеной из рта, это Энтони уронил стакан и звон бьющегося стекла ещё долго преследовал меня. Но он отвёз меня в больницу и спас. Жаль, что всё пошло не по плану…       Бессонница не давала мне поспать ещё хотя бы два часа, и я спустилась вниз, стараясь сделать это как можно тише. Включила свет, телевизор, взяла тарелку хлопьев с молоком и села с ногами на диван.       Энтони Хокони должен был умереть ровно два года назад, сегодня должно было отмечаться два года с его смерти. Я должна была быть здоровой, с любящим мужем и детьми, жить размеренно и с умом подходя ко всему, не спеша, но как в последний раз.       Так должно было быть, но не случилось. У меня нет детей, мужа, а самое главное времени на приобретение всего этого. Скоро я умру, оставив после себя пустоту. Горько думать об этом.       Слеза скатилась по моей щеке и упала в тарелку с хлопьями. Я шмыгнула носом, возвращая поток соплей. Не время распускать слюни. Я усмехнулась. А ведь когда-то во время очередной ссоры, он сказал мне, что одна в живых не останусь. Умирает один за ним второй. Мимолётная фраза оказалась вещей.       — У Эмми случайно фамилия не Смит? – раздался голос сестры, громкий на фоне этой тишины. Я, быстро вытерев слезы, обернулась. Марго стояла на последней ступеньке лестницы, держась одной рукой за деревянные перила. Глаза горели от света телевизора.       — Что? – нахмурилась я. До меня не сразу дошло о ком она.       — Эмми с которой ты подружилась в монастыре. Скажи мне её фамилию.       — Смит. Но это распространённая фамилия.       — Это да, но послушай. – Марго села в кресло возле меня и лихорадочно забегала глазами по моему лицу. Вид у неё был возбуждённый, я бы даже сказала безумный. — У Джона была сестра. Он сказал, что она умерла из-за его брата, типа Мэттью играл с ней и случайно столкнул с лестницы.       — С чего ты взяла что Эмми не умерла? – спросила я, поставив тарелку на кофейный столик.       — У Джона расстройство личности. Его настроение меняется сто раз в минуту.       — И?       — Что если бы это Джон столкнул Эмми с лестницы, родители сообщили об её смерти, а сами упекли её в монастырь.       — Бред. – сказала я.       — Подумай сама, что если бы твой сын пытался убить сестру.       — Почему же тогда они не упекли куда-нибудь Джона? – задала я наводящий вопрос.       — Потому что в таком случае у Мэйсана Кинга развязались бы руки…       — Он смог забрать бы сына, и семья Анны разрушилась. – завершила я и всё осознала. Пазл сложился.       — Дождёмся утра и поедем к Эмми. Она будет нашей подсказкой к разгадке.       С первыми лучами солнца мы отправились Новый Орлеан. Дорога была муторной и долгой. Мы убивались со скуки и половину проспали. В монастыре нас встретила тётушка Агата, самая пожилая монашка, и провела нас в кухню, где Эмми раскатывала тесто. Услышав зачем мы пришли, она сразу же побледнела, и улыбка сползла с её лица.       Она била кулаками по тесту, мяла его руками и морщила лоб.       — Эмми, расскажи нам что произошло в ту ночь? Ты же должна быть мертва. – сказала я и сделала шаг к ней.       Она взяла горсть муки из железной чаши и бросила на тесто.       — Должна. Но я не умерла. – она выдержала паузу и, громко вздохнув, продолжила. — Джон меня недолюбливал с самого детства. Я была третьим ребёнком, да и к тому же девочкой. Мама дарила мне больше любви, и, наверное, Джон это чувствовал. Мама и папа замечали его отношение ко мне. Он заставлял меня плакать, оскорблял, ставил мне подножки, толкал, пихал. Из-за него я получала множество травм.       — Ты знаешь почему ты оказалась здесь, почему не его упекли куда-нибудь?       — Когда я была маленькой – нет, сейчас я многое узнала. Я не глупая смогла сложить два плюс два.       — Стойте, стойте. – послышался голос Марго за моей спиной. — А почему отец согласился на это?       — А я что говорила, что он меня любил? – Эмми подняла глаза на мою сестру. — Мама с лёгкостью уговорила его, учитывая его приоритеты. Не думайте, они от меня не отказывались. Они навещали меня каждую неделю по воскресеньям. Сейчас, я понимаю, что мама спасла мне жизнь. Тогда, не уехав, он бы рано или поздно убил меня.       — Это он столкнул тебя с лестницы? – спросила я и она замерла, сжимая в руках комок теста.       — Да. Он думал, что я мертва. Меня увезли в больницу и оттуда сюда. А ему сообщили о моей смерти.       — Джон в психбольнице, ты можешь уходить отсюда, если хочешь.       Эмми слабо улыбнулась.       — Здесь мой дом, Бридж. За этими стенами неизвестность. Я как зверь выросший в клетке и не знающей свободы.       — А разве зверь не хочет быть свободным?       Её плечи опустились, и она задумчиво опустила глаза на стол усыпанный мукой.       — Звери поодиночке не выживают. Там у меня ничего нет.       Я положила руку ей на плечо и ободряюще улыбнулась:       — У тебя есть я.