Принц нищего переулка

      — Пока это единственный вариант, который нам известен, Марволо, — резко произнёс Октавиус, стоя лицом к окну и наблюдая за пейзажем. Внешне он сохранял абсолютное спокойствие, ни один мускул не дрогнул на его лице. Казалось, ситуация не трогает его от слова «совсем», хотя внутри поднималась целая буря эмоций. Это была одна из лучших его внутренних масок, на отточение которой он потратил не один год. — Если у тебя есть другие идеи, милости прошу.       — Ты идиот, если думаешь, что Жасмин позволит тебе так поступить! — начиная закипать, ответил ему Реддл. Почему он должен разъяснить такие простые вещи? Принц не глуп и должен понимать, что его жена попросту не допустит этого. — Нет, мы не можем так рисковать.       — Вообще-то, я и не собирался, сломя голову, вонзать в себя нож, — ехидно усмехнувшись, хмыкнул Принц. Чёрные глаза прищурились, позволяя проскочить проблеску упрямости и скрыться где-то в глубине. Он сложил пальцы домиком и внимательно заглянул в глаза собеседнику. Тот, поёжившись от очевидных плясавших чёртиков в тёмных тоннелях, только хмыкнул, но взгляд не отвёл.       — Радует, друг мой, что в тебе осталась хоть капелька благоразумия, — ухмыльнулся Том, прикидывая в голове возможные варианты решения их проблемы. Наконец, одна идея заставила ухмыляться его сильнее, вызывая что-то отдельно похожее на улыбку. — Слушай, Октавиус…       — Да? — заинтересованности старшего мужчины стоило только позавидовать.       — А что, если в жертву принести Дамблдора? — поймав непонимающий взгляд Принца, Том пожал плечами, — Пожертвуем ради всеобщего блага, авось ещё и мир спасём. Конечно, придётся попотеть, да и бумажек разных будет много, но это определённо того стоит…       Октавиус тяжело вздохнул. Он ценил попытку разрядить обстановку, но отчаянные мысли слишком сильно терзали его изнутри, чтобы продолжить размышления на эту тему.       — И не жалко его будет, — всё ещё продолжал Том, — вот кому он нужен?       — Идея, конечно, хорошая, но не в нашем случае, — с печальной улыбкой хмыкнул старший маг и сразу же нахмурился, не оставляя и следа прежнего веселья. — Надо придумать, что сказать Жасмин.       — Я уже думал, что ты никогда этого не скажешь, — приподнял уголки губ Том. Всё-таки Жасмин не стоит знать, что они откопали. Надо просто оставить это до лучших времён. Ну, а потом они уже найдут что-то более безопасное. Найдут ведь, правда?

***

      Небольшая яркая вспышка озарила пустующий переулок. Лёгкий хлопок, сопровождающийся белыми искрами, был почти не слышен, потонув в шуме сумасшедшего ветра. Девушка, одетая в дорожной плащ, чуть улыбнулась, стоило её ноге коснуться каменной дорожи. Мерлин знает, как она соскучилась по этому месту. Волшебница прикрыла глаза, позволяя ветру растрепать её волосы. Она буквально чувствовала, как магия снова наполняет её, возвращает её давно потерянные силы. Эйлин слабо рассмеялась — она наконец была свободна. От магла-мужа, от нежеланного ребёнка и от того чахлого городишки, что делал её жизнь ещё более мрачной и серой. Чёрные глаза, в которых впервые за столько времени появился интерес, с любопытством осматривали некогда знакомые улочки.       — Ну здравствуй, Лютный, — про себя пробормотала девушка, начиная шагать, доверившись своей интуиции. Вопреки всем мнениям, Эйлин не была глупа и знала на что она подписалась. Просидев несколько дней за книгами после кончины Тобиаса, она смогла сопоставить все происходящие события и, самое главное, свою роль. Она немало удивилась результатами своих открытий. Но, на самом деле, это было намного лучшего другого варианта развития событий — смерть в пыльном доме от родового проклятья.              Бесшумно пройдя несколько улочек, она свернула за какой-то Богом забытый магазинчик и наткнулась на отвратительное зрелище: полноватый мужчина с разорванной грудиной лежал навзничь, раскинув руки. Кровь была повсюду. Она растеклась по дорожке, испачкала стены, оставляя какие-то незамысловатые узоры. Но больше всего Эйлин пугало не это. С тихим вдохом она подошла к трупу пытаясь не вдыхать ту вонь, что исходило от него. Конечно, сейчас она могла наколдовать себе защитный купол, но тогда был бы немалый риск, что её смогут вычислить по остаточной магии, поэтому она решила не рисковать. Посчитав, что обычный Люмос вряд ли оставит после себя след, Эйлин оставила его и наклонилась. Девушка не боялась оставить следы — маги слишком консервативные и не будут заморачиваться с отпечатками. Присев на колени, она осторожно дотронулась до закрытых век и, слегка помедлив, приподняла их. Что ж… Она была права. Банши уже успели побывать здесь и найти жертву. Вот только почему он?       Эйлин встала и, поправив волосы, отошла от места преступления. Этот мужчина казался ей знакомым. Кто он? Друг? Родственник? Или просто неудачник, учившийся с ней на одном курсе? Нет, определённо нет. Его точно не было в Хогвартсе. Может, враг? Тоже нет, всех врагов она знала и помнила в лицо. Друг знакомого? Может быть. Но всё равно что-то не то. Должна быть какая-то связь, Банши не выбирают жертву просто так. Волшебница ещё раз приглянулась — черты определённо были ей знакомы. Кто же он? Внезапно нахмурившись, она взмахнула палочкой, и лицо мужчины стало приобретать другие очертания. Так вот оно что! На нём была иллюзия! Теперь она знала кто перед ней — двоюродный брат, ещё один её родственник, на которого ей было наплевать. Зато Эйлин подтвердила тот факт, что Банши идут только по роду Принц. Просто замечательно! Тобиас — понятно сразу, самый дальний и испорченный из всех родственников — пьяница-муж выгнанной из рода. После заключения брака в нём появился буквально один сотый процент родства с Принцами, что и привёло его к гибели. Здесь — чуть запутанней, но разобраться и понять можно. Братец с детства был тем ещё шалопаем и вряд ли исправился. Может, он пошёл против магии в не очень подходящий момент и попал к Банши. Не зря ж он на дороге в Лютном валяется. Над этим стоит ещё подумать. Ну а то, что к самой Эйлин не пришли эти полупрозрачные твари, объяснить легко — на своих они не идут, будь они неладны. Но и с этим она тоже разберётся. Остался только один вопрос.       Кто ты, Том Марволо Реддл?

***

      Он задыхался, лёжа на пыльном полу. Воздуха категорически не хватало, а невидимые руки всё сильнее сжимали горло. Перед глазами плыли чёрные пятна, а слёзы горячими каплями катились по лицу. Северус зажмурился и попытался отбиться, вдохнуть так сейчас желанного кислород, но не смог. Его словно парализовало, прибило гвоздями к полу. Мысли лихорадочно крутились, сбивали с толку и всё сильнее вгоняли мальчика в отчаянье. Наконец, всё начало заканчиваться, но не по мотивам сказок или историй со счастливым концом, а по правилам суровой реальности. Из горло мальчишки вырвался хрип, глаза закатились к потолку, а голова с негромким стуком упала на бок. Старый деревянный дом наполнился гробовой тишиной. Никто не торопился, не врывался, снося с петель скрипящие двери, и не бросался к бездыханному телу. Не было никаких сцен с рыдающими женщинами и придерживающими их за плечи мужчинами. Не было абсолютно ничего…       — Нравится? — в углу комнаты, под гобеленом, расписанным вычурными цветами, лентой оплетающими края полотна, стояла полупрозрачная девушка, за плечи придерживая копию лежащего на полу тела. Или лучше сказать наоборот — мёртвое тело сейчас было точной копией Северуса. Всё выглядело слишком реалистично, чтобы можно было отвести взгляд и, встав в позу, сложить руки на груди и закричать «не верю!». Сейчас настоящий мальчик, не совершавший и попытки вырваться из слабой хватки, стоял с идеально выпрямленной спиной и слегка подрагивающими руками. Он, не отрываясь, смотрел на себя, почти ощущая лёгкое жжение в груди и горле. Разом побледневший и сравнявшийся цветом кожи с мелом, волшебник пытался понять, что произошло. Минут пять назад он сидел у изголовья кровати, прикрыв глаза, и никак уж не думал о том, что, открыв их, он увидит не уютный интерьер выделенной ему комнаты, а тёмное, продуваемое всеми ветрами помещение. А потом появилась она: в платье, которое носили в средневековье, пропитанной кровью юбкой, милыми чертами лица и горящими зелёными глазами. Колдовские омуты были завораживающими — они манили своей сочащийся магией, вселенской грустью и печалью. А дальше началось шоу: не успев ничего сказать, Северус оказался вплотную прижат спиной к холодной женщине, и уже вовсю наблюдал за своей появившейся копией. Нерешительно ступая по комнате, копия ходила, словно пытаясь что-то отыскать. Ещё через секунду, она уже резко вскинула голову, заправила мешающие волосы за уши и посмотрела точно в глаза Северуса. Чёрные глаза иллюзии ничего не выражали, но ребёнку на мгновенье показалось, что там проскочила искра грусти, сразу утонув в тёмном зрачке. Но дальше двойник резко повалился навзничь и схватился за горло, где медленно появлялись красные отпечатки женских пальцев, потеряв возможность дышать. А сам ребёнок не мог и слова сказать.       — Что же ты молчишь, дитя? Тебе не понравилось моё выступление?       Северус напрягся, почувствовав, как призрак начала поглаживать плечи, и покачал головой, наученный горьким опытом, что лучше дать хоть какой-то ответ, нежели молча стоять.       — Почему? — её голос звучал неподдельно уныло, как будто она правда была разочарована в ответе ребёнка. — Неужели тебе чего-то не хватило? — ответом было молчание, волшебник просто не мог ничего ей сказать, окончательно потеряв контроль над своим телом и разумом. — Мы можем попробовать по-другому.       Секунда, и первый двойник исчезает, растворяясь в неяркой вспышке, уступая место другому, внешне точно такому же, но… Голова второй копии была чуть приподнята, губы приоткрылись, обнажая презрительный оскал, а в глазах полыхала ненависть к миру. Возле него моментально образовался столб огня, полностью захватывая тело иллюзии, не переместившись на старое дерево дома. Крик был для Северуса неожиданностью — он почему-то никак не мог предположить, что двойник начнёт кричать, даже несмотря на ситуацию. Звонкий голос, пропитанный болью, разносился по всему дому, отражаясь от стен и заглушая всё вокруг.       — Ты же можешь прекратить это, малыш, — женщина наклонилась к уху ребёнка, нежно шепча слова, — просто скажи, что тебе понравилось и мы поговорим уже в другой обстановке. Давай же! — она недовольно цокнула языком на бездействие ребёнка, который зажмурил глаза и что-то шептал пересохшими губами. — Ещё раз! Тебе понравилось выступление?       — Да, — ответ был еле слышен, но Северуса не заботило это. Единственное, что он хотел сейчас — так это прекратить надрывный крик, который так и не переставал вырываться из горла горевшей копии.       — Ты мне очень польстил, Северус, — она улыбнулась и по взмахнула рукой. Всё резко прекратилось. Не осталось и следа, свидетельствующего о происходящем в этой комнате. — Видишь, чего можно добиться, сказав всего лишь одно слово. Ну же, не стой столбом. Не бойся, мы с тобой побеседуем пару минут, и я тебя верну.       Мальчик сглотнул вязкую слюну, все внутренности сжались от страха. Сердце бешено билось, грозясь вот-вот сломать рёбра. Такой страх сковал его впервые. Даже когда он оставался один на один с в дребезги пьяным отцом, держащим в руках гибкий хлыст, он не ощущал ничего подобного. Мурашки прошлись по позвоночнику, а тело, казалось, похолодело на пару градусов.       Женщина обошла его и присела перед ним на колени. Облитый голубоватой краской силуэт с интересом рассматривал дрожащее дитя, которому предназначалось стать главной жертвой во всей этой истории. Она могла давно забрать его, сделать своим преемником и начать обучать своему делу, но ужас, через который прошёл мальчик, не на шутку возбуждал её и всё больше подпитывал, поэтому убивать его раньше времени, казалось ей плохой идеей.       — Передай своим друзьям, чтобы кончали это дело, — её глаза опасно блеснули, — мне не нужны лишние жертвы, не в моей компетенции. А если, — она повысила голос и дождалась, когда ребёнок встретится с ней взглядом, — они продолжат, то очень сильно пожалеют. Я сотру их род с лица земли, убью каждого, в ком течёт кровь Принца, — последнее слово она выплюнула, — а вас, двоих полукровок, будет ждать отдельный Ад.       Северус вздрогнул, уже не понимая ничего, просто молясь о том, чтобы это всё закончилось побыстрее. Под глазами собралась влага, чёрные ресницы нервно подрагивали, а на покусанных губах выступали маленькие капельки крови.       — Пожалуйста… — мальчишка вздрогнул от того, как сипло прозвучал его голос. Перед глазами всё угрожающе поплыло, — хватит…       — Я вас предупредила, — она равнодушно смерила взглядом теряющего сознание ребёнка, — мне многие не нужны, вы сами копаете себе яму. А теперь, — она приложила два пальца к виску Северуса, — спи.

***

      — Он не дышит!       — Октавиус, зелья! Пошевеливайся!       — Мерлин…       — Гордон, ты просто обязан… Мы заплатим самую высокую цену, только… Прошу!       — Жасмин, прошу, успокойся.       — Выведите ребёнка, пожалуйста.       — Что с ним? — Октавиус тяжело вздохнул, устало глядя на суматоху вокруг него. Все его мысли были сосредоточены на ребёнке, что сейчас без дыхания лежал на кровати. Друг, который прибыл буквально пару минут назад, сразу занялся мальчишкой, у которого резко остановилось сердце. Жасмин, бледная как мел, сейчас вышла из комнаты, уводя за руку Рея. Том стоял рядом с Принцем, внимательно наблюдая за быстрыми взмахами палочки старшего Мальсибера.       — Остановка сердца, я не понимаю, — Гордон взмахнул палочкой в районе груди и нахмурился, стремительно читая полученный результат. Закончив, он с сожалением посмотрел на Октавиуса, который посерел, стоило увидеть лицо друга. Немой вопрос возник на его лице, — я сожалею, но я бессилен…       — Что? — Принц совершенно неаристократично перебил его, глаза мужчины в страхе расширились, а губы задрожали.       — Не перебивай! — рявкнул Гордон, одновременно призывая бутыльки с успокоительным и левитируя их Октавиусу и Тому, что тоже с неверием смотрел на него. — Я не смогу ничего сделать, но ребёнок будет жить. Жизнь Северуса вне опасности.       — Я не сомневаюсь в вашей компетентности, но… — Том не мог подобрать слов, — вам не кажется, что жизни особой и не видать, чтобы она была вне опасности?       — На него действует что-то извне, — Мальсибер пощёлкал пальцами, не переставая делать пассы палочкой, — он сейчас как в другом мире. Он здесь, но как бы не здесь.       — Хочешь сказать… — голос Октавиуса дрожал, — ты хочешь сказать, он выживет?       — Да, — колдомедик отложил палочку и накрыл ребёнка одеялом, завернув его туда, как в кокон, — сейчас нам надо воспринимать это, как сон.       Никто не успел ему ничего сказать. Хрипло закашлявшись, Северус распахнул глаза, с ужасом оглядывая всех собравшихся в комнате.