Мои 50 оттенков

      Какузу изначально не понравился Ито. Как любому отцу не понравился бы парень, с которым пришла его дочь. Просто за факт его существования как человека-единицы. И причина, по которой он мирился с ним, была — счастье Конан. По какой-то неизвестной и, вероятно, необъективной причине она выглядела счастливо рядом с ним. Камата опустил взгляд на Хидана и понял её. Однако больше принятия по отношению к Ито это понимание ему не дало.       Он вытерпел его «шутку» с запиской, потому что Конан её не видела. Он пропустил выходку с подвеской, потому что Конан её простила. Но Фуджито не знал, сколько раз за день испытал судьбу, оттого не остановился.       Под торжественную музыку взорам гостей вынесли многоярусный свадебный торт. Его по диагонали пересекали сотни маленьких журавлей, на фоне голубой глазури торта. А на верхушке третьего яруса, стилизованного под облако, стояла пара ангелов. Ангел-мужчина с чёрными крыльями и ангел-девушка с белыми крыльями, она держала в руках букет. Под нежную и легкую музыку пара официантов поднесли торт к столу молодожёнов.       Конан встала первая, за ней Ито. Держа нож вместе, они сделали первый разрез.       — Зачем это? — шепнул Хидан, правда стараясь быть тихим.       — Не спрашивай меня ничего, я в свадьбах не больше тебя понимаю, — Какузу шепнул ему прямо в ухо, немного фыркнув.       Мори хихикнул, утерев ухо о плечо. И подперев подбородок рукой, уставился на действо с неподдельным интересом.       Конан положила первый кусок на тарелку и, отломив от него кусочек вилкой, протянула супругу. Тот съел, повторил её действие, однако, как только супруга открыла рот, резко дёрнул вилку выше, измазав ей кончик носа.       — Она говорила, что против такого, — насторожено отозвался Какузу, сложив руки на груди.       — Против чего? Мазаться тортом? Я бы тебя измазал, лицом бы полетел, — Хидан задорно подпихнул его плечо, но потом тоже насторожился, — а сколько он стоит?       — Не знаю, сколько этот именно, но обычно всё свадебное умножается по стоимости на десять, — Камата вскинул плечами и прикинул, — сотен двадцать, может, сорок.       — Сотен тысяч? — Мори вскинул бровью, уточнив, он, может, и плохо разбирался в свадьбах, но понимал, что торт едва ли может стоить дешевле пары шоколадок. И его догадку подтвердили кивком, — мать твою, ну нахуй, полетишь у меня в лужу.       — А я не могу улететь в твои объятья? — Какузу фыркнул смешком.       — Может быть, после лужи, так и быть, — Хидан во всю улыбался.       — Странные у тебя фетиши, — иронично заметил Камата.       — Твоё дурное влияние, — Мори снова подпихнул его.       Они так увлеклись друг другом, что вернули внимание к молодожёнам лишь услышав всеобщий резкий вдох. Что конкретно произошло за буквально минуту, гадать не пришлось. Пока Ито посмеивался и облизывал испачканные в креме пальцы. Конан с перемазанным лицом стояла в полном, безмолвном шоке. Кто-то в зале весело смеялся, однако звук был тихим, похоже, всего пара человек.       Итачи поспешно подошёл к невесте, опередив ещё несколько обеспокоенных мужчин. Хидан никого из них не знал. Однако никто не успел поинтересоваться, как она, как Хаюми спешно ушла, приподняв полы платья. Какузу подорвался вместе со всеми, однако направился не к Конан. Ито лишился покровительства, о котором и не подозревал, так что теперь мог надеяться только на себя. То бишь мало на что.       — Бей его, кис, — Хидан выкрикнул это совершенно не задумываясь, поймав настрой своего парня, он позабыл, в окружение каких людей находился.       — Какузу, успокойтесь, — Итачи попытался влезть перед Какузу, но упустил момент, отвлёкшись на выкрик, — а ты вообще уйди отсюда!       — Мужику своему указывай, — отозвался Мори, вполне готовясь удвоить количество драк на этой свадьбе.       — Немедленно, — ледяным ножом резанул Учиха и, не тратя лишних секунд, вернулся к потасовке, — Какузу, отпустите его, Ито, а ты молчи, достаточно на сегодня выходок, вы двое!       — Ладно, — Хидан фыркнул, наморщив нос, — мамуля.       Орочимару всхрюкнул от смеха, при том элегантно прикрыв рот ладонью. Он был одним из немногих, кто остался на месте, даже когда на горизонте замелькала возможная драка. Администратор заведения засуетился, ему не хотелось омрачать мероприятие и лишаться возможных чаевых. Он велел официантам поскорее раздать гостям торт, в то время как охрана разнимала мужчин. Мори, уходя, выхватил тарелку прямо из рук официанта.       Он вышел к пирсу, откуда виднелось место прошедшей церемонии, держа вилку во рту. Торт был очень нежный, с ванильными коржами и лёгким кремом, а внутри в качестве начинки какой-то джем из неопознанных ягод. По цвету, скорее всего, это была голубика или, возможно, чёрная смородина. Джем кислил, и нёбо от него словно свербило, оттого Хидан объедал его вокруг.       И совершенно неожиданно обнаружил Конан. Переключившись на драку, все как-то забыли про неё. Хаюми сидела на нижних ступенях и тихо, явно исключительно для себя, хныкала. Хидан прикусил щеку изнутри. Это было не то дерьмо, с которым ему хотелось разбираться. У него почти физически шло отторжение женских слёз. Но отнюдь не по той причине, по которой обычно это бывало у мужчин. Он видел женщину плачущей лишь единожды и запомнил на всю оставшуюся жизнь.       Этой женщиной была его сестра. С опухшей от удара щекой она беззвучно плакала, просто дав слезам катиться по красным щекам. И яростно смотря в пустоту перед собой, била ножницами по столу, стёсывая мелкие щепки от стола. Неизвестно, где бы оказались эти ножницы, не уйди мать в тот момент за выпивкой. Хидан навсегда запомнил, насколько пугающей могла быть плачущая женщина.       Однако Конан плакала не так, как его сестра. Скорее, как она плакала, как он сам, совсем недавно. И именно это заставило его подойти, а не пройти мимо.       — Мы несколько раз поднимали эту тему, — подала голос Хаюми, услышав звук его шагов и очевидно спутав с кем-то другим, — он говорил, что ему кажется забавным макать головой в торт, что это весело. А я всегда отвечала: «Да, весело, но я бы не хотела, чтобы ты сделал так на нашей свадьбе». Несколько раз я прямо просила его: «Не делай так». Говорила, что макияж стоит двадцать тысяч, что я не хочу мазаться на своей свадьбе, хочу быть красивой, но к чёрту всё, к чёрту деньги. Я просто просила так не делать, почему так сложно меня послушать?       — Сколько, нахуй?! — Не сдержал удивления Хидан. Чем себя выдал.       Конан резко обернулась. И её глаза были точь-в-точь как у сестры с ножницами. Мори аж одёрнулся.       — Я знал, что не нравлюсь тебе! — Почти напугано воскликнул он.       — Конечно, ты не нравишься мне, ты его очередная… — Хаюми запнулась, не дав себе ругнуться.       — Блядь, — бесстыдно подсказал Хидан, вскинув бровь.       — Пассия, — поправила Конан, потерев лоб, — я хотела сказать «пассия», очередное временное увлечение, которое не приведет ни к чему хорошему. Где Какузу?       — У-ум, блюёт где-то, я думаю, — отозвался Мори, решив, что о драке упоминать не стоило.       — Он снова напился, — с досадливым раздражением выдохнула Конан, уронив лицо в ладони.       — Нет, за нашим столиком только сок, это всё морепродукты, — фыркнул Хидан и сел рядом на ступеньку, — а почему ты думала, что это Какузу? Если бы он меня расстроил, я бы первым же делом подумал, что это он пришёл меня утешать и извиниться. Но это понятно, я же его «пассия», а ты разве не должна ждать Ито?       — Не хочу его видеть, — она сморгнула слёзы, опустив руки на колени, — мы с Какузу старые друзья. Ему плохо — я приезжаю, мне плохо — он приезжает. Ты в это не влезешь, как бы не старался.       — Я и не собирался, — безразлично отозвался Хидан и съел немного торта, — я бы предложил тебе, но ты, наверное, не хочешь его тоже видеть.       Конан прыснула невольным смешком. И он заметно разбавил её смурное настроение.       — Подожди, ты сказал только сок? — Запоздало осознала она, качнув головой, — даже не шампанское?       — Да, мы договорились, — Мори кивнул и тоже насупился, — а что, у него прям с этим делом всё настолько плохо?       — Да, — Хаюми кивнула больше сама себе, — у него проблема с алкоголем, с беспорядочными отношениями, мы уже начали беспокоиться, как бы он не перешёл на что-нибудь потяжелее.       — Типа закурит? — Хидан вскинул бровь.       — Типа кокаин. Он из тех людей, что скорее повесится, когда всё станет совсем плохо, чем пройдёт терапию, — небрежно отозвалась Конан и отобрала тарелку с тортом, — дай сюда, я его так и не попробовала.       — Оу, — Мори понурил голову и лишь хмыкнул, когда у него выдернули торт, — я думал, единственные проблемы богатых людей это, типа, некуда деньги тратить, уже всё куплено.       — Если бы всё было так, я бы сейчас покупала яхту, а не, — Хаюми шмыгнула носом, даже не найдя слов, описывающих ситуацию, — вот это всё, — она съела ту часть, которую Хидан избегал, — ещё и конфи в торте терпкий, ну что за…       — Дерьмо, — поддержал Мори, кивнув, — я думаю, ты всё ещё можешь послать нахуй этого говнюка и уплыть на яхте.       — Он милый, добрый, он мне нравится, — понуро отозвалась Конан, ковыряя торт, — я думаю.       — Да, сейчас он не услышал твои просьбы про торт, потом не услышит от тебя стоп-слово и будет шлёпать тебя по пизде ремнём, кайф, — Хидан иронично покивал, поджав губы, — не, типа, тебе решать, но если бы Какузу такую хуйню сделал, хотя я просил его это не делать, я бы его нахуй послал.       — Это не первый раз, когда он меня не послушал, но то мелочи, — Хаюми насупилась, покачала головой, явно вспомнив каждую мелочь, — я… просто не думаю, что найду человека лучше. Мне его подобрала мама, она столько кандидатов перебрала, больше сотни — он лучший.       — Ну, я верю, что те сто ещё большее говно, но даже если они хуже, он всё ещё говно, — Мори вскинул плечами, — может, хороший парень сам тебя найдёт, не думала? Я вот Какузу не искал, я вообще не думал, что заведу отношения так скоро.       — Тебе легко говорить, — выдохнула Конан и улыбнулась с долей вины, — прости, что сразу тебя невзлюбила, не дав шанса, ты не так уж плох.       — Та забей, я знаю, что не из вашей крутой компашки, — Хидан отмахнулся.       — А жаль, ты бы разбавил нашу компашку, — Хаюми отставила тарелку на пирс, — спасибо, мне нужно было с кем-то поговорить. А он, скорее всего, даже не пойдёт меня искать.       — Развод совсем не вариант? — Неловко поморщившись поинтересовался Мори.       — Мы ещё как бы не женаты, это только ради праздника, расписаться мы планировали, вернувшись домой, — Конан деловито расправила подол, — как вернёмся, я его пошлю.       — Так его, девочка, — Хидан ободряюще воскликнул, протянув раскрытую ладонь, — дай пять.       Конан хмыкнула и, подумав немного, шлёпнула по предложенной ладони.       — Ты прав, я из крутой компашки, я не дам ему бить себя ремнём, и я найду себе лучше, сама, — бойко выпалила она, аккуратно утерев покрасневшее лицо.       В этот момент на пирс вышел Какузу. Если искать Конан он спешил, то заметив, что она не одна, замедлился. Вышел так тихо, что они его не услышали, а заметили боковым зрением. И вид был так себе. В ходе драки они налетели на стол, так что пиджак был замаран, галстук и рубашка сбились, а на щеке припухла ссадина, которую Ито умудрился оставить.       — И как желудок после морепродуктов? — Хаюми вздёрнула бровь.       Какузу быстро пересёкся взглядом с Хиданом, что жестами показал слишком много, чтобы что-либо можно разобрать.       — В порядке, а ты? — Камата протянул руку, чтобы помочь Конан встать.       Она поднялась, отряхнула платье и выглядела уже куда более спокойно. Во всяком случае лучше, чем когда Мори застал её.       — Справлюсь, — решила она, кивнув, — пойду разберусь с вашими «морепродуктами».        Она приподняла подол платья и пошла обратно к гостям с гордо поднятой головой. Какузу проводил её немного недоуменным взглядом, но прежде чем что-то успел спросить, Хидан уткнулся в его грудь. Обнял, притерпевшись носом. Камата немного неловко прихватил его плечо в ответ, погладил.       — Так ты расскажешь, что тут произошло, пока меня не было? — С всё той же неловкостью спросил он.       — Кажется, я завёл друга, — с надеждой отметил Хидан, всё ещё потираясь о грудь, — а сейчас я просто радуюсь, что ты не говнюк и слушаешь меня.       — Говорил же, что вы поладите, — Какузу погладил короткие волосы, нарушив уложенную причёску, — мы будем слушать друг друга и говорить, как договаривались. Мне тоже это нравится. Не нужно гадать, что у тебя на уме.       — Прямо сейчас я думаю укусить тебя, — признался Мори, улыбаясь.       — За что? — Камата фыркнул смешком.       — Не знаю, просто хочется, — отозвался Хидан и, широко раскрыв рот, укусил грудь через пиджак. Сильно, но несколько слоёв ткани сделали укус почти безболезненным.       — Бешеный, — насмешливо обозначил Какузу, однако даже не попытался вырваться.       Игривое веселье Мори было заразительно дурманящим, и он в ответ тоже прихватил зубами открытую часть шеи под звонкий смех.              Возвращаясь, они снова встретили Конан, так и не дошедшую до ресторанчика. Её нашёл молодой парень, похоже, пришедший с кем-то в качестве плюс один. Рыжий, словно дорожный конус, и с пирсингом под губой, в ушах и носу. Он заботливо принёс невесте упаковку влажных салфеток и бутылку воды.       — Надеюсь, вы в порядке? — Спросил парень, и по одному его взгляду, совершенно покоренному, было видно, что он искренне беспокоился.       — Спасибо, — Конан смутилась. Она была бы слепой, если бы не заметила этого восхищения во взгляде, — мне уже лучше.       — Если этот будет выебываться, просто страпонь его, — крикнул в рупор из ладоней Хидан, заметив их.       — Хорошо, — не задумываясь, выпалил рыжий юноша и только после осознал, на что наслоился его ответ, слегка смутился, — то есть, я имел в виду, хах, — а затем он, видимо, решил нападать, а не обороняться и игриво подмигнул, — если ты хочешь, конечно.       Конан взвизгнула настигшим её совершенно неожиданно неловким смешком. Поспешно зажала рот, покраснев. Незнакомец тоже заметно покраснел, но настроя у него явно только прибавилось.       — Забирай этого, но ты учти — один проёб, нахуй пойдёшь, — Мори всё не унимался.       — Ну всё-всё, угомонись, маленький купидон, — Какузу, посмеиваясь, приобнял его за шею, погрузив руку в волосы и встрепав, оттащил от пары.       Как итог, Конан на праздник так и не вернулась.                     Хидан уже начал привыкать к тяжести чужой руки. И это была приятная привычка. Они спали в одной постели всё путешествие. Что в самолёте, что на острове, что в отеле, что сейчас. Впрочем, и до этого они то и дело засыпали вместе в игровой. Однако тогда Камата держался на небольшом расстоянии, лежал со своего края, на своей подушке. Пересекал черту, только крепко уснув. Сейчас же он изначально засыпал совсем рядом, практически уткнувшись носом в шею или макушку. И Мори, привыкший спать один, на удивление не чувствовал себя дискомфортно. Чужое тепло, тяжесть, даже запах обволакивали, словно мягкое одеяло.       Первым делом по пробуждению Хидан огладил лежащую на нём руку. Встрепав тёмные волоски, усевавшие её. Какузу ещё спал, шумно дыша ему в шею. И Мори не хотел его будить. Заведя свободную руку назад, мягко перебрал тёмные волосы. Перед сном Камата собрал волосы мягкой резинкой. Пальцы легко нашли её в середине пучка и стянули. Хидан надел резинку на запястье, перевернувшись на другой бок. Какузу почувствовал его шевеления и стоило Мори оказаться к нему лицом, распахнул глаза.       — Привет, — Хидан невольно улыбнулся, — я разбудил тебя?       — Привет? — С лёгким удивлением отозвался Камата, прикрыв глаза, — мы разве расставались, чтобы здороваться?       — Да, аж на, — Хидан приподнялся и сверился с часами на телефоне, — восемь с половиной часов. Представляешь?       — Не может быть, — с наигранным удивлением выдохнул Какузу, — меньше, ты мне приснился.       — Правда? — Мори рассмеялся, — и что я делал во сне?       — Бил меня ногами, — мрачно обозначил Камата.       — Так это не во сне было, ты на меня навалился, вот я и пинался, — Хидан фыркнул, после чего ласково потёрся носом о щеку, — когда ты спишь реально как медведь, хрен разбудишь.       Какузу отрывисто поцеловал его в губы, затем в подбородок и ткнулся в шею. Он ещё привыкал спать с кем-то в постели, но идея поселить Мори в гостевой не возникало и мимолётной мыслью. Да, он пинался, да крутился, но ничто так не успокаивало, как звук его дыхания рядом. Однако сегодня этот звук не справлялся с его напряжением. Они договорились сегодня сделать это в игровой. И если раньше он не нервничал, то сейчас его настиг непривычный мандраж. Однако пасовать Камата не собирался. Даже если всё выйдет из ряда вон плохо, больно и попросту неприятно — он готов это перетерпеть хотя бы разок. Исключительно ради дурня, что пинал его ночами по коленкам.              Только переступив порог игровой комнаты Какузу почувствовал, как стало легче дышать. Словно воздух, насыщенный запахом волокна, металла и кожи, подействовал как успокоительное. Кислородная маска после спёртого, душного пространства. Камата почти любовно огладил кожаные ремни, висящие на стенде, взвесил на ладони смотанную верёвку. Хидан не был столь решителен, задержавшись на пороге. Хотя едва ли был рад возвращению меньше.       — Так ты, это, мы же просто переспим без этого всего, да? — Неловко спросил он, шаркнув ногой.       — Ты не хочешь? — Какузу подошел к нему, положил на плечи ладони.       — Хочу, но вдруг я тебе наврежу там, не знаю, как-то боязно, — Мори вскинул плечами, — бить тебя словно было не настолько ответственно.       — Если что, мы просто остановимся, как в прошлый раз, разница небольшая, — Камата пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, — я не хочу, чтобы ты завязывал мне глаза, но буду не против, если ты меня свяжешь и как тогда будешь шлепать.       Хидан покраснел, смотря на него снизу-вверх. Издал немного нервный звук.       — Можешь сказать это ещё раз? — Он поднял плечи, довольно улыбаясь, — особенно про шлёпать, так сексуально звучало.       — Ты можешь меня отшлёпать, — с насмешливой игривостью повторил Какузу, подойдя к нему вплотную.       — Да, я могу, — охотно подтвердил Хидан, не снимая с лица улыбки. Он обвил руками крепкую шею и прильнул к любовнику, первым начав поцелуй.       Они, не отрываясь друг от друга, сделали несколько шагов к кровати. Мори совершенно без труда повалил его на постель, нависнув сверху. Какузу не желал прерываться, пробороздив короткие волосы пальцами. Он прихватывал чужой язык с такой жадностью, словно их крайний поцелуй не этим утром, а сотню лет назад. Хидан подхватил его под коленями, втащив ноги на постель. Сам влез, но они всё ещё оставались в неудобной позиции поперек кровати. Однако отрываться друг от друга смерти подобно. Мягкость и теплота губ успокаивала, дарила ощущение безопасности в разы лучше любой игровой. И всё же им необходимо было поменять положение.       — Люблю тебя так сильно, — вырвавшись из плена ласки, Мори уткнулся лбом в чужой лоб, слегка потерся, точно бодался, — в какой позе ты хочешь?       — Я думаю, лучше на животе, — шумно выдохнув решил Какузу и кивнул, чтобы подчеркнуть свою уверенность, — а руки, не знаю, можно к кровати.       — А можно за спину? Типа, как когда полиция скручивает, — предложил Хидан, озорно улыбаясь, — ну если ты против, окей, но было бы горячо.       — Тебе интересны такие ролевые игры? — Камата вскинул бровь, улыбнувшись, — мне купить для тебя форму копа?       — Фу, нет, просто я видел эту позу, когда гуглил эти ваши BDSM штучки, не знаю, с чем ещё её сравнить, — Мори смущенно опустил взгляд, неловко качнув головой, — я, конечно, боюсь так перевязывать, но может примерно сделать, только вокруг запястья. Или наручники, я могу взять наручники?       — Можно, бери любые, — спокойно согласился и указал на стенд с висящими наручниками, — а жаль, тебе бы пошла форма.       — Оу, думаешь? Ну, может не полиция, у меня с ними не очень хороший опыт, может какую-нибудь другую форму, пожарный, врач, военный, — Хидан хмыкнул, отойдя к стенду задержался, чтобы выбрать, — мне нравятся с розовым мехом.       — Какие хочешь, — весело отозвался Какузу, вытащил на середину постели большую подушку, перевернул боком устроив для себя место. Он вздрогнул, когда Мори тихой кошкой вернулся к постели и чмокнул его в загривок, — так, врач бы тебе подошёл, ну или медсестра.       — Ты будешь миленьким медбратом, — Хидан поиграл бровями и бросив наручники на постель полез в прикроватную тумбу.       Он выбрал нечто среднее между фиксирующими ремнями и наручниками. Два крепления из кожаных ремней, что внутри были обиты мягкой шерстью и скованны между собой короткой металлической цепочкой. Камата расстегнул ремни, приготовив их для собственной фиксации. Мори достал смазку вместе с новенькой упаковкой презервативов и избавляя последнюю от плёнки вернулся в постель.       — Только когда затягивать будешь, не увлекайся, мне будет достаточно на второй блочок, — обозначил Какузу передав наручники, — мне самому лечь или…       — Или! — Воодушевленно отозвался Хидан, снова найдя его губы для поцелуя, — я не собирался сильно затягивать. Думаю, мне и застёгивать их не нужно, ты же не собираешься от меня убегать.       — Нет, не собираюсь, — охотно подтвердил Какузу и ответил на поцелуй, уложив ладонь парню на щёку.       Мори обнял его и практически напрыгнул, завалив поперёк подушки. Чем больше повеселил, чем возбудил. Однако, даже посмеиваясь, Какузу не хотел переставать его целовать. Хидан расплёл его хвост, массирующими движениями расправив густую гриву волос. И Камата подался навстречу этим ладоням, практически бездумно. Поцеловал подушечку, щипнув её губами. И, словно найдя в ней приют, потянулся следом. Мори, почти буквально уведя за собой, перевернул его на живот, немного надавив на плечо.       — Так, давай свои руки, — на пробу потребовал Хидан, уперев колени в постель чуть позади него.       — Майка, штаны, — поинтересовался Какузу, однако поведя плечами послушно завёл руки за спину.       — Эм, ты порвал мне трусы, я порву твою майку, — не задумываясь выпалил Мори, очевидно забывший про одежду, — штаны я сам сниму, просто лежи, разберусь!       — Рви, — просто согласился Камата и опустил голову, дав волосам занавесить лицо. Так что только ярко-зелёный глаз практически светился, прорвавшись через тьму волос.       Хидан шумно сглотнул, поджав губы, а затем зашёл за спину. Надел наручники, стянув ремни, как и обозначили, по вторую секцию, и слегка потёр пальцами кожу под их шёрсткой.       — Нормально или жёлтый? — Спросил он, прежде чем убрать руки.       — Нормально, — подтвердил Какузу, поведя плечами на пробу, хотя запястья при этом он даже не попытался дёрнуть, — ты у меня такой заботливый доминант.       — Ой, иди ты, — смущённо буркнул Хидан, нависнув над ним. Выдохнув через нос, он попытался разорвать майку, однако ворот оказался слишком толстым. И тогда он, примкнув к шее губами, надкусил его, дав себе зазор, с которого можно было начать разрыв.       Камата едва справился с дыханием в этот момент. Задрожал, когда майка всё же разошлась, открыв спину. Мори унял эту дрожь, плавно пройдясь ладонями от лопаток к копчику. Почти массируя и так успокаивающе, что практически вытянули последние остатки напряжения. Не отрывая ладоней, Хидан проник кончиками пальцев под кромку домашних штанов и, пройдясь по бёдрам, спустил до колен вместе с бельём. Ему понадобилась долгая заминка, чтобы подумать, как с ними поступить. И в итоге он решил оставить так, в качестве второй фиксации, уже ног. Обхватил бёдра, вытянув пальцы под ягодицами, так что те практически сами легли в руки.       — Ты как там? — спросил Мори, выпрямив спину, чтобы посмотреть, — удобно?       — Порядок, — на выдохе обозначил Какузу и, уткнувшись лицом в подушку, буркнул, — ты не перестаёшь беспокоиться, правда заботливый доминант.       — Это плохо? — Хидан отдёрнул руки.       — Нет, почему, хорошо, просто не ожидал, — обозначил Камата и пальцами поманил к себе, — продолжай, мне всё нравится.       — А ты думал, я на тебя наброшусь, типа как ты? — Мори хмыкнул и, вернув ладони, оставил поцелуй на копчике.       — Мне стоит извиниться? — Какузу повернул голову, заглянув из-за плеча.       — Не, мне всё нравится, — отозвался Хидан, не отрывая губы от тёмной кожи. И, с секундной задержкой, шлёпнул раскрытой ладонью по крепкой ягодице.       Камата упустил тяжёлый вздох, вновь опустив лицо. Однако удар не вернул ему напряжения, разве что его члену самую малость. Мори прошёлся языком по косточкам копчика, а затем, особо не задумываясь, опустился ниже.       — Так это! — Какузу, вытолкнув громкий вздох, всем телом подался вперёд, уйдя от его движения.       — Ты против? — Хидан всё ещё касался его бёдер, однако не удерживал его.       — Нет, просто неожиданно, — задавленно отозвался Камата, коротко кивнув в подушку, — продолжай, не останавливайся от каждого моего вздрагивания. Мне просто всё это непривычно.       — А я, ебать, в этом опытный, да, — Мори фыркнул насмешкой, легким шлепком перехватив бёдра, — просто делаю, что на ум приходит, и не напрягаюсь.       Он ещё раз шлёпнул, в этот раз уже куда сильнее. С шипением поджал пальцы и сразу же повторил удар, чтобы усилить это ощущение. Запрокинув голову, едва ли не застонал, уже распахнув для этого рот. Какузу тяжело дышал. Его плечи заметно двигались от каждого сильного вдоха, заставив тёмные пряди, рассыпанные по ним, шевелиться. И это было так красиво, что Хидан не мог оторвать взгляда. Всё ещё наблюдая, он наклонился, прижавшись языком к кольцу мышц. Облизывая, он обхватил ладонью член, стараясь двигать ей синхронно с языком. Из-за сухости ладони движения выходили грубоватыми, и он налил немного смазки.       Какузу пыхтел так громко, что звук заволок всё пространство. Это определённо не то, что он мог ожидать от Хидана, далеко не то. Но ему это нравилось. И это уже совершенно не то, что он мог ожидать от себя. Его плечи потемнели от румянца, а пальцы вцепились в ремешки наручников, смяв мех. Мори очевидно натерпелось, однако он не переходил к более активным действиям, пока у любовника полностью не встал. Тогда он надел на палец презерватив и, дополнительно смазав его, медленно ввел, прижавшись губами к ягодице. Камата прикусил ткани подушки в попытке зацепиться за реальность.       Ему не было больно, однако ощущение уязвимости прошлось по нервам разрядом. Хидан значительно замедлил пальцы в сравнении с языком, дав с головой опуститься в это чувство. Он целовал спину, бёдра, оставляя на коже островки влаги и тепла. Показалось, что прошла вечность, прежде чем Мори добавил второй палец.       — Ты как? Всё хорошо? — шепнул он куда-то в лопатку.       — Всё ещё в порядке, — на одном выдохе выплюнул Какузу, слегка приподняв голову, — ты можешь не спрашивать меня на каждом действие.       — Тебе это не нравится? — спросил Хидан, прикусив кожу на плече.       — Не сказал бы, не знаю, — Камата качнул головой и вытянул пальцы, погладив прижавшийся к ним торс. Мори вздрогнул от внезапного прикосновения, — просто продолжай.       — Мне однозначно нравится, когда ты просишь меня продолжать, — выпалил он, запустив свободную ладонь под грудь, с охотой запустил в упругую мышцу пятерню.       Какузу чувствовал каждый его сильный выдох на коже. И уже не мог выплыть из столь мягкой пелены ласки. Даже когда пальцы согнулись, найдя особенно чувствительную точку, он не дёрнулся. Протянул низкое, придавленное подушкой мычание. Мори пробила дрожь от одного этого звука. Он втянул носом воздух, насколько только позволяли лёгкие. Убрав копну волос, коротко чмокнул в щёку, прежде чем отпрянул. Камата невольно выставил пальцы, стараясь сохранить контакт с ним. И Хидан, заметив это, улыбнулся и сцепил его руку.       — Собираешься держать меня за ручку? — С усмешкой спросил Какузу, хотя руку в ответ сжал.       — Чтобы тебе не было страшно, — с той же, словно отраженной в зеркале, насмешкой отозвался Мори.       Камата лишь хмыкнул, но продолжил держать. А Хидан не отпускал его, хотя одной рукой ему было трудно что избавиться от презерватива, что надеть на себя новый. Но он не мог отпустить его руку. Одно соприкосновение с ней приносило столько спокойствия и счастья, что разрывать его не хотелось. Им обоим важно его не разрывать. Чувствовать друг друга, даже когда контакт стал куда более плотным.       — Боже, блять! — Не сдержал стона Мори, плавно войдя до конца, — я тебя прощаю, реально охуенное чувство.       — Я извиняюсь, — в тот же момент сдавленно отозвался Какузу.       — Да сейчас, просто нужна пара минут, — с пониманием отозвался Хидан и, снова накрыв собой любовника, коротко и мягко поцеловал плечи, — скажешь, как будешь готов.       — А если я не буду готов? Чёрт, — Камата до боли стиснул его ладонь.       — Будешь, — насмешливо заверил Мори и, вжавшись в ягодицы, наклонился к лицу. Бережным, нежным жестом убрал волосы за ухом. И как только Какузу повернулся к нему, поцеловал.       Свободная ладонь огладила грудь, прошлась по животу и снова сомкнулась на члене. Приласкал, не переставая при этом целовать. Его бёдра, несмотря на распаляющееся желание, замерли. Дали привыкнуть, несмотря на сокращающиеся от напряжения мышцы. Камата огладил большим пальцем тыльную сторону ладони, зацепившись за неё, как за якорь. Он не ощущал себя скованным, в особенности, когда тёплое тело накрыло его, словно одеяло. Боли не было, только совершенно новое для него давление, граничащее с неприятным.       Одного неторопливый поцелуй вскоре занял весь разум. Какузу промычал, прихватив губы в ответ.       — Я могу двигаться? — Шепнул Хидан и сразу же вернулся к поцелуям, откровенно мешая ответить.       На что Камата промычал с лёгким, наигранным возмущением, но отказаться от ласки не смог. И, разжав пальцы, погладил прилёгший на него живот поступающими к себе движениями. Мори понял его, начав с лёгких, практически не выходящих движений. И ему пришлось оторваться от губ для стона.       — Как хорошо, — протянул он, запрокинув голову.       Какузу мог с ним согласиться, однако вместо слов вылетел скулящий, жалостливый звук. Сначала один, потонувший в шумных вздохах, затем второй, вырвавшийся сквозь них, третий. По мере их появления Хидан увеличивал темп. И вскоре к влажным шлепкам бёдер о ягодицы, к ним прибавились шлепки ладонью. Мори бил больше по бокам, спине и бёдрам, пару раз по плечам, чтобы сопротивление руке было сильнее. Камата вскрикивал от каждого шлепка, однако едва ли в этих звуках имелась хотя бы капля возмущения. Он ёрзал, потирался о подушку щекой, сильнее стиснув руку. Хидан едва узнавал его. Такого растрёпанного, тёмного от румянца и липкого от пота.       — Я так сильно тебя люблю, — выдохнул Мори и, дёрнув за цепь наручников, заставил оторваться от подушки.       — Сильнее, — с пылкостью, равноценной признанию, выдохнул Какузу, просто потому что сказать больше не осталось сил. Наклонив голову, он дал волосам вуалью закрыть лицо.       И Хидан дал ему сильнее. Насколько только позволяли бёдра. То на всю длину, то практически не выходя. У него не было конкретного плана и тем более ритма. И эта хаотичность сводила Камата с ума. Он пыхтел, выл, а затем вовсе закричал.       — Хидан! — Вырвалось прямо из груди, и белые капли окропили подушку под ним.       — Какузу, — протянул Мори, упав сверху. Его оргазм задержался на какую-то пару мгновений.       Он отстегнул наручники и, перевернув безвольное тело, коротко поцеловал в подбородок, щёки. Ласково пригладил растрёпанные волосы, убрав их назад. Какузу обхватил его обеими руками, прижавшись почти напуганно. Хидан гладил его, причмокивал столь нежно, что порой просто прихватывал воздух у лица.       — Понравилось? — Тихо спросил он, не перестав утешающе поглаживать места ударов.       — Мы определённо повторим это, — буркнул Камата, выдохнув ему прямо в ухо.       — Хорошо, — воскликнул Мори и, посмеиваясь, утёр ухо о плечо.       — Я тебя люблю, — потёршись носом, произнёс Какузу, удовлетворённо прикрыв глаза.