Мои 50 оттенков

      Алый закат проскользнул в пространство промеж глухих штор. И будто бы стёк, сменившись полумраком. В нём, точно какая-то тайна, звучали короткие вздохи и причмокивания. Звуки туманом сгущались в комнате, оседали на коже тёплой влагой.        Они так и остались на том самом диванчике, где закончили разговор. Хидан стоял на коленях, упёршихся в мягкую сидушку по бокам от крепких бёдер. На чужие колени при том, он не опускался. Даже не касался их. Мори неустанно целовал любимого. Аккуратно, ласково и при том настойчиво. Но коротко, не инициируя глубокие, хоть сколько-то откровенные поцелуи. Какузу отвечал тем же. После всего, на них накатила волна неудержимого желания. Только наполненного не страстью, а исключительно нежностью. Хидан едва-едва прихватывал чужие губы, прихватывал подбородок. Целуя потемневшие от румянца скулы, высовывал кончик языка, касаясь и им, помимо губ. Что больше напоминало баловство, нежели часть прелюдии. Но сейчас, именно подобное баловство и было уместно. Они оставались в одежде, более того, не стремясь избавиться от неё. Ладони оглаживали бока, спину, комкали рубашку, задирали майку, при том не пытаясь забраться под них. Сейчас лишь губы могли касаться голой кожи. Щёк, скул, губ, переносицы. На ней у Какузу была заметная морщинка. И каждый раз целуя её, Хидан чувствовал, как кожа под губами разглаживалась. Стоило же Камата поцеловать тоже место, как Мори наоборот морщился, фыркая от щекотки.       - Хочешь, пойдём в постель? – Тихо шепнул Какузу. И в этом предложение не было интимного подтекста.       - Не хочу, - ответил Хидан, тихо выдохнув, - не сейчас.       Он запустил пальцы в волосы, мягко массируя кожу головы, осторожно стянул резинку, освободив волосы. Небрежно сбросив её на пол, завёл обе руки за спину, начал наматывать на указательные пальцы локоны. Они легко проскальзывали вдоль пальцев, не затягиваясь. Мори опустился поцелуями к линии нижней челюсти. Прихватывая её губами дошёл до уха, прихватил мочку. Сначала губами, затем зубами, но не кусая, скорее лишь щипнув. Какузу поцеловал щёку в нескольких местах, тоже дошёл до уха. Поцеловал у самой раковины, а после, так же ущипнул зубами уже верхнюю часть уха. Хидан улыбнулся на выдохе, провёл ногтем вдоль загривка. Зайдя на запретную территорию - за ворот. Какузу упустил горячий вздох, запрокинув голову. Мори, уличив возможность припал к шее. Вновь используя кончик языка в поцелуях, собрал капельки пота. Солоноватые, с лёгкой горчинкой от остатков духов. Прикрыв глаза, Хидан прошёлся языком до подбородка, прихватил зубами. И уже в который раз вернулся к губам. Они целовались столь поверхностно, что для этого не было нужды наклонять голову. Их носы тоже соприкасались в это время, точно тоже в подобие какого-то поцелуя.       Хидан положил ладони на шею, так что кончики пальцев касались челюсти. А большие пальцы упирались в кадык, который неустанно клеймил горячими поцелуями. Мори не спешил, то опускаясь, то поднимаясь по шее. Снова коснулся губ. Внутри всё пело. Наверное, именно это чувство принято называть «бабочки в животе». Но, по ощущениям, скорее напоминала выпитую залпом чашку чая, тепло от которой растеклось по всему телу.       Стоило Хидану лишь на миг задержаться, чтобы сглотнуть, как Какузу перехватил инициативу. Его широкие ладони поддерживали спину. А он сам, ведя носом по белой коже, прошелся по щеке короткими поцелуями. Мори засмеялся, запрокинул голову, подставившись навстречу этим щекочущем поцелуям. Но стоило губам зацепить ворот майки, как он прижал к ним палец, заставив отстраниться. Камата прихватил палец, губами, слегка потянув на себя. Хидан выдернул его и играючи снова приложил. И отнял, стоило Какузу только прихватить его губами. Но в третий раз, Камата уже не дал себя дразнить. Перехватив руку испещрил поцелуями от самого кончика пальца до запястья, где держал. Причём это не была хватка направленная на ограничение свободы или же на демонстрацию контроля. Нет, он лишь придержал руку, чтобы легче целовать.       А после вернулся к губам. О, как часто они возвращались к устам друг друга. Точно подпитывались поцелуями, дышали, нет, откровенно жили ими. Каждый раз, стоило только оторваться чтобы вдохнуть, остро чувствовалась необходимость в чужом тепле.       Перехватив инициативу в поцелуе, Хидан, спешно прихватывая губы, запустил обе руки в волосы. Мягко оттянул, без слов попросив запрокинуть голову и плавно перешёл поцелуями на подбородок. Ему так нравилось прихватывать косточку нижней челюсти. Нравился крепкий подбородок любовника. Он брился этим утром, ещё в самолёте, от того тёмная кожа была сейчас гладкой, но всего через пару дней, сквозь неё снова пробьются короткие волоски. Подбородок станет шершавым и колким. Таким Мори его тоже любил. Но сейчас эта гладкость помогала легче скользить поцелуями по коже. Касания выходили столь трепетными и лёгкими, что даже волосок мог сбить их. И в тоже время ничто, ни катаклизм, ни разрушение целого мира, не могло лишить их друг друга. Это противоречие ощущалось на уровне чутья и проходилось рябью под кожей. Хрупкая и нерушимая связь, она же – любовь.       Хидан упёрся лбом в лоб Какузу и какое-то время они просто сидели так. Промеж собой, их дыхание образовало горячие облачко. За окном окончательно стемнело. Никто из мужчин не удосужился подняться и включить искусственный свет. В нетронутой ночной тьме очертания предметов в номере размылись, слились со стенами и полом, вытянулись к потолку. Детское воображение обычно лепило из этих очертаний чудовищ. Взрослый, рассудительный ум, в свою очередь, старательно пытался вернуть картинку. Если не с помощью зрения, то с помощью памяти. Вот только пара на диване не номер вокруг восстанавливала. Они его и не запоминали особо, что уж тут. Им безразлично где стоял стол, что на нём стояло, сколько в комнате было тумб или цветочных ваз. А вот как скомкалась майка на партнёре, где кончаются рукава, а где начинается голая кожа, как легли на широкие плечи волосы. Всё это в разы важнее какой-то там обстановки.       Мори отхватил лицо любовника ладонями, погладил не спеша. Точно наощупь осмотрел, приценился. Большим пальцем поддел нижнюю губу. И сразу же поцеловал, проникнув в рот языком. Это был их первый глубокий поцелуй за вечер, но и его едва ли можно назвать похабным. Скорее чувственным, крепким. Какузу ласково прошелся по волосам, задержав ладонь на подбородке. Слегка надавил, тоже, без слов попросив наклониться. И Хидан столь доверительно откинулся назад, что наверняка упал бы, не придержи его крепкие руки. Камата отстранился, нехотя разорвав поцелуй и быстро, сладко, несколько раз чмокнул у подбородка. Мори рассмеялся, даже не собираясь снова садиться прямо. Он положил ладони на чужие плечи, размял пальцами.       - Пойдём в спальню, - шепнул Хидан, улыбнувшись, - я думаю, мы можем пойти.       - Уверен? Мы можем остаться здесь, - Какузу шумно выдохнул, - мне начинает нравиться.       - Ты сам совсем недавно предлагал, - Мори стиснул бёдрами бока, - уже передумал?       - Я предлагал просто чтобы нам с тобой лечь, - Камата произнёс это как-то виновато, хоть и говорил правду, - ничего такого.       - А я всего такого и не предлагал, - Хидан, всё ещё улыбаясь, подтянулся, игриво прикусил кончик носа, - пойдём, в кровати будет удобнее.       - Пойдём, - охотно согласился Какузу.       И, не дожидаясь, когда партнёр поднимется, поднялся сам, подхватив его на руки. Сейчас свет бы пригодился. Или, хоть немного внимания. Какузу зацепил бедром, и не только своим, край дверной ручки. Ругнулся сквозь зубы, стараясь не потерять лицо. Намеренно или нет, он всегда задирал нос, поднимая любовника на руки. И выражение у него становилось таким самодовольным, хвастливым. Хидан видел его и в полной темноте, но, к сожалению, не видел, как оно смазалось.       - Ты ругаешься, - Мори хихикнул, ободрительно чмокнув губы, - мне нравиться.       - А ты наконец зовёшь меня не формально, - Какузу тоже улыбался, его выдавал довольный, бархатный тембр голоса, - мне так больше нравиться.       - Помниться кто-то говорил, что такое обращение его раздражает, а вежливая форма возбуждает, - Хидан провел носом вдоль скулы, коротко чмокнул. В темноте Камата шёл медленно, буквально наощупь, из опасения уронить партнёра, - что-то успело поменяться?       - Много чего, - Какузу остановился у кровати, хотел посадить на неё любовника. Но тот, оставив короткий поцелуй, легко спрыгнул с рук, - мне начать перечислять?       Хидан отогнул край одеяла и встав коленями на кровать сдёрнул к изножью. Уже несколько раз они заваливались на постель в порыве страсти. Не удосужившись подготовить себе место. Один раз, даже не забравшись полностью на кровать. И, это не то чтобы было удобно. Одеяло комкалось, липло к потной коже, в конце вовсе собиралось комком, что давил на бок или ноги.       - Можешь, - Мори бросил лукавый взгляд из-за плеча. Но, поняв, что так смотреть неудобно, опустил голову, уже глянув промеж собственных ног, - но лучше займись чем-нибудь полезным.       - Ты мне на что-то намекаешь? – Камата вскинул бровь, опустив ладони на бедра, что только что отпустил.       - Блять, я тебе прямо говорю, - Хидан рассмеялся и уже было хотел развернуться, как на него сверху навалился любовник, - Какузу!       Какузу крепко сцепил руки вокруг живота, ткнувшись носом в местечко позади уха. Именно там особенно сильно концентрировался запах. Кисловатый, мускусный, но совершенно не похожий на пот, например. Это именно запах человека, уникальный у каждого. У Хидана он слегка терпковатый, покалывающий нёбо точно алкоголь и густой. Мори недостаточно тщательно мыл за ушами.       - Ну что ты делаешь? – Хидан вжал голову в плечи. Пыхтение щекотало его, и без того чувствительное, ухо, - щекотно, перестань.       - А вот так, - Какузу обвёл языком ушную раковину, собрав ершистый запах. Обхватил губами верхнюю часть уха, слегка оттянув на себя.       Хидан непроизвольно охнул, не став пытаться задавить в себе этот звук. Откинулся назад, прижавшись спиной к груди. Пуговицы на рубашки давили у позвонков, как-бы напоминая о ненужности сейчас одежды. Мори повёл плечами, заёрзал на месте, стараясь перевернуться. На что его только сильнее стиснули.       - Мне нравиться, но, - Хидан прокрахтял, не сумев даже на спину перевернуться, - мне же тоже хочется поласкаться, отпусти.       - Не хочу, - ответил Какузу, тем же тоном, каким недавно так же отозвался Мори. Огладил раскрытой ладонью живот и бедро. Комкая одежду, но всё ещё сохраняя её в качестве барьера.       - Ну Какузу, - Мори прокряхтел, изобразив недовольство и всё же сдался, - но недолго, потом будет мой черёд.       Камата пробороздил носом волосы, опустившись к загривку. Лизнул, вызвав у партнёра дрожь. Какузу крупнее, пусть не на много, и его язык, следственно тоже больше, шире. К тому же, облизывая, он прижимался всей его поверхностью. Хидан жмурился, поджимая губы и так сладко подрагивал от удовольствия. Именно эти вдавливающие движения нравились больше коротких и поверхностных. Он практически таял под широким языком. На очередном вздохе распахнул рот, пустив струйку слюны стечь до подбородка. Ещё немного и Мори забылся бы в этих ощущения, словно во сне. Но он тряхнул головой, точно сбросил с себя чары чужих прикосновений. Насильно выбравшись из объятий, как бы извиняясь за это поцеловал.       - Моя очередь, - он выдохнул после поцелуя, слегка потёрся носом о нос, - ляг нормально.       - Мне стоит начать нервничать? – Какузу подтянулся выше, подложив себе под шею одну из подушек, - ты такой уверенный, это подкупает.       - А ты нервничаешь? – Хидан перекинул ногу через бёдра партнёра, сев на них, - я заставляю тебя нервничать?       - Нет, - поспешно ответил Камата и добавил следом, уже рассудительнее, - ну, не в плохом смысле.       Мори смазано поцеловал его, положив обе ладони на грудь. Она практически пульсировала под ладонями от учащённого пульса.       - У тебя так сердце бьётся, - с открытым предвкушением произнёс Хидан и его малиновые глаза так засверкали. Точно звёзды, чей свет прорезался сквозь витражное стекло, - из-за меня?       - Нет, это тахикардия, - Какузу выдал ответ совершенно серьёзно, но практически сразу рассмеялся.       Мори поддержал этот смех и сам же смазал поцелуем. Мягким, уже в разы более интимным и глубоким чем прежние. Язык совершенно откровенно проникал между губами, сопровождаемый пока только вздохами. Камата, зажмурился от наслаждения и не сразу заметил, что чужие пальцы начали расстёгивать его рубашку. Совершенно неспешно, точно Хидан раздевался сам, после утомительного дня. Какузу не мешал ему, он воспринял этот жест как приглашение. И пролез одними пальцами под майку. Первое же соприкосновение обнаженной кожи почувствовалось как множество мелких разрядов тока. Точно Какузу запустил пятерню в связку оголённых проводов. Или это были не провода, а их собственные обнаженные нервы. Хидан почувствовал тоже самое. Ему пришлось разорвать поцелуй, потому что зубы застучали от нахлынувших ощущений. Камата поцеловал его в уголок губ, затем чуть ниже, задрав майку до самых лопаток. Хидан распахнул рубашку, так что обнажились плечи. И Какузу пришлось прервать свою ласку, чтобы приподняться и окончательно избавиться от неё.       Когда он снова лёг, уже Мори отстранился. Сев прямо стянул майку через голову. Совершенно очевидно красуясь. Камата охотно прошёлся ладонями вверх по бокам, Хидан же сделал тоже самое, но уже скользя по торсу. А затем лёг сверху, прижавшись грудью к груди. Они почувствовали сердцебиение друг друга, почувствовали тепло. И одно лишь это чувство было столь превосходным, что ничто другое не могло с ним сравниться. Каждый вздох, каждая пульсация сердца чувствовались как собственные.       Хидан подтянулся выше, поцеловал любовника, уже пошло, в какой-то мере грязно. И в этот же момент их соски соприкоснулись. Колюще-приятное ощущение. Оно, словно шпоры подстегнуло к более активным действиям. Какузу прикусил в порыве чужие губы. Мори и не заметил. Он практически набросился на партнёра. Закончив целовать губы, опустился на шею, затем грудь. На ней просто не мог не задержаться. Стиснув в руке одну грудь, не переставал в этот момент смаковать вторую.       Камата откинулся на подушках, громко, горячо дыша через распахнутый рот. Он хорошо контролировал своё дыхание и, порой, оно не сбивалось даже при затяжных сессиях или после нескольких раз в постели. Сейчас же одна только прелюдия, пусть и затяжная, сводила с ума. Хидан прошёлся языком вдоль ложбинки, между кубиками пресса, собрав солоноватый пот. Дошёл им до кромки брюк, держа ладони на боках. А затем, особо не дав себе время на раздумья, стянул брюки. Какузу не успел среагировать, как и трусы стянули следом. Мори пригладил языком короткие волоски. И обхватив ладонью ствол поцеловал чуть ниже головки. Камата подавился собственным вздохом. Хидан не делал ничего особенного или умелого. Но этого и не требовалось. Один лишь факт того, что касался его именно Мори вызывал такую сладостную дрожь. Какузу вцепился в белые волосы, точно из страха утонуть в столь сладостном чувстве.       - Только не дёргай, - попросил Мори, всё ещё прижимая губы к члену, прошёлся вдоль ствола.       Камата прошелся пальцами вдоль корней волос. Обхватив прошёлся по всей длине, но мягко, не создавая натяжения. Хидан обхватил головку, причмокнув губами. И закончил на этом, поднялся обратно. Дал Какузу почувствовать его вкус в новом поцелуе. Пока он пролез ладонями под штаны и бельё. Мори охнул, стоило крепким ладоням обхватить ягодицы. Вжался пахом в бедро и продолжил жадно целовать. Как вдруг отдёрнулся, глядя таким ошалелым взглядом, точно его кто-то водой облил.       - Я чемодан не разобрал! – Сказал он так, точно озвучил какую-то трагедию.       - Это важно? – Какузу нахмурил брови, недоумённо качнув головой.       - Если мы планируем трахаться да, - Хидан неловко кивнул, - там смазка и гондоны.       - А мы планируем? – Камата всё ещё держал брови опущенными, хотя взгляд у него был не менее шальной, - я думал мы занимаемся любовью.       - А я думал, что вы не занимаетесь любовью, - Мори улыбнулся, дёрнувшись вперёд упёр ладони по бокам от головы любовника.       - Ты меня с кем-то перепутал, - Какузу подался вперёд, поцеловав любовника. Коротко и нежно. Затем выдвинул ящик прикроватной тумбы, - такие номера обычно сдают молодожёнам, думаю, мы сможем что-нибудь найти.       В ящике нашёлся тюбик крема для рук, целая стопка буклетов с меню и рекламой, влажные салфетки. И, так необходимые парам фольгированные квадратики смазки и контрацептивов. Камата бросил их на постель, сразу же вернувшись к партнёру.       - Моя очередь, - выдохнул он, коснувшись губами шеи.       Какузу не стал опрокидывать любовника на постель, ему нравилась чувствовать его тяжесть. Поглаживая его талию пальцами, принялся вылизывать грудь. Медленно, всем языком, придавливая им бусинки сосков. И сладостная дрожь Хидана, вместе с потом напоминали по вкусу кисловатую шипучку. Камата прихватывал кожу губами, но не оставлял засосов. Скорее просто чувствовал, что одного лишь языка было недостаточно. Приспустив брюки вместе с бельём практически поставил любовника на ноги, на кровати, лишь бы не поджимать под себя. Только так он тоже мог приласкать его ртом. Сразу взял член целиком. Не потому что хвалился умением, а потому что Хидану так нравилось. И ему, если не лукавить, тоже. Ощущать чужое возбуждение, чувствовать, как отзывалось на ласку тело, пока чужие руки путали волосы. Нет, не чужие, родные, любимые. Любимые. Признав это стало так легко, что вся неуверенность, вся тяжесть этого слова показалось столь нелепой, глупой.       - Какузу, не увлекайся, - Камата слышал слова словно через вату, - Какузу, я же сейчас.       Какой же приятный у Хидана был вкус. Проглотив его Какузу оставил короткие поцелуи на низу живота, бедрах. Мори мелко подрагивал, непроизвольно вцепившись в волосы. А Камата всё продолжал касаться его живота.       - Ты такой жадный, это не честно, - пробормотал Хидан, обняв голову.       - Виноват, - Камата выдохнул и поднял взгляд, коснувшись низа живота подбородком.       - Это ты так намекаешь, что мне стоит тебя наказать? – Мори улыбнулся, ласково пригладил волосы.       - Я весь твой, - совершенно очарованно выдохнул Какузу, - можешь жадничать сколько угодно.       Хидан протянул ладони, и любовник потянулся им навстречу, дав себя обхватить. Мори помассировал большими пальцами скулы, сев обратно на бёдра. В следующем поцелуе их вкусы смешались, пьяня сильнее любого алкоголя. Хидан плавно опустил руку, не отрываясь от тёмной кожи. Обхватил член, сразу же начав поступательные движения. И поцелуи перемешались с вздохами. Какузу льнул с покорностью саба. Не в силах даже думать противиться порыву, так похожему на страсть и всё же иному.       - Сильнее, сожми сильнее, - шепнул он между поцелуями. И стянул руки поперёк спины, оставив пару царапин.       - Так? – Мори сжал ладонь, на грани боли. Медленно провёл от головки до основания, растерев естественную смазку, - не больно?       - Обычно ты сжимаешь меня сильнее, - шепнул Камата, упустив горячий вздох.       - Я просто ещё не решил оставить его тебе или себе, - Хидан хихикнул, прикусив шею оставил тёмный засос, что со временем станет ещё заметнее.       Какузу прикрыл глаза и протянув низкий стон испачкал любовнику руку. Их смешенное, сбитое дыхание смазал особенно жаркий, завершающий поцелуй.              Хидан так и не слез с Какузу. Он плющил щеку о правую грудную мышцу, точно о подушку. Его дыхание постепенно приходило в норму. Лежа на любовнике Мори не просто чувствовал себя комфортно, он словно оказался на своём месте. Там, где ему полагалось быть. Нашёл ту самую, мифическую зону комфорта, о которой все говорят, но никто её не встречал. Как снежного человека. Разве что, ему становилось холодно.       Камата накрыл их одеялом. Без просьбы или жеста. Он просто почувствовал, что нога, прилегающая к его ноге, похолодела. Укрываться было в разы удобнее, когда одеяло убрали заранее. И подушки лежали не где-то у кровати, а под шеей и головой. Такие, казалось бы, мелкие детали наполняли картину теплом и комфортом. Какузу одними кончиками пальцев поглаживал любовника вдоль позвоночника. Спокойствие и умиротворение наполняло его так, что обыкновенная постель казалась облаком.       - Хидан, - Какузу говорил тихо, точно боялся спугнуть сладостное мгновение, - я люблю тебя.       - Ты теперь будешь постоянно это говорить? – Хидан посмеялся, уперев подбородок в грудь, - и я тебя, и я тебя люблю.       - Буду упоминать при возможности, - Камата улыбнулся в ответ, убрал пепельные волосы за ухо, - Хидан, наше новое правило, про слова через рот, оно же распространяется на нас обоих?       - Это способ, но я не против сделать его правилом, - Мори положил на грудь другую щеку, протянул локоны тёмных волос перед собой, точно перебирал шёлковые ленты, - конечно на обоих. А что?       - Ты можешь пообещать мне больше не отмалчиваться так, как сегодня? – Какузу массирующими движениями погладил его по голове.       - Прости, - Хидан наклонил голову, спрятав нос под краем одеяла, - просто, я не хотел сорваться и решил, что лучше помолчать. И пока молчал всё думал и думал.       - И накрутил себя ещё больше, - Камата легко поцеловал любовника в лоб, - и меня заодно.       - Я не буду отмалчиваться, обещаю, больше никогда, - Хидан спустил руку, что всё ещё лежала у него на макушке и поцеловал костяшки пальцев, - буду сразу говорить если меня что-то беспокоит.       - Почему тебя так обеспокоил её контакт? Ты приревновал? – Какузу оставил правую руку на растерзание и начал поглаживать свободной ладонью светлые волосы.       - Нет, не совсем, - Мори небрежно перебрасывал локоны пальцами, просто от безделья, - даже будь она твоей бывшей подружкой, меня бы это не так волновало. Просто ты натёр мне мозоли на ушах о том какой я особенный и при этом в телефоне даже не удосужились мне прозвище дать, а ей дал. Мне больше завидно стало.       - И из этого ты раскрутил мысль что я тебя не люблю и обманываю, - Камата громко выдохнул, - я и подумать не мог что для тебя это настолько важно. Я никогда не предавал этому особого значения.       - Почему мне ты ничего не придумал? – Уже без обиды, а скорее с остатками недоумения спросил Хидан, оторвавшись от волос и отпустив чужую руку, - почему просто «Хидан», раз я правда нравлюсь тебе?       - Мне нравится твоё имя, - Какузу вскинул плечами, - нравиться его произносить и нравиться как оно звучит. Неужели так уж обязательно его че-то заменять?       - Нет, - Мори заметно покраснел, легко улыбнувшись, - можешь оставить так.       - Нет, если это важно, я поменяю, - Камата приподнялся на локтях, потянулся к оставленных у кровати брюках. Но стараясь при том не сбросить с себя партнёра, - как ты хочешь, чтобы я тебя записал?       - Не-е-ет, не вставай, только не вставай, так хорошо лежим, - Хидан протестующе завопил, обняв любовника за шею и постарался вдавить обратно в матрац, но тот всё же подцепил брюки, пусть и не с первого раза, - это ты должен придумать, а не я, иначе в этом нет никакого смысла.       - Хорошо, - Какузу со вздохом лёг обратно и вынув из кармана телефон бросил одежду обратно, задумался тупо глядя в экран, который не удосужился даже разблокировать, - а как я у тебя записан?       - Босс что страпонит меня в пыточном подвале, - практически одним словом выдал Хидан, с таким серьёзным лицом, что Камата уже поверил ему, как тот рассмеялся, - Кума-чан, конечно.       - Умеешь напугать, - Какузу вздохнул, хлопнув телефон на грудь, рядом с головой любовника, - а если я не придумаю, ты обидишься на меня?       - Нет, - Хидан мягко улыбнулся, прикрыл глаза точно собирался спать, - но мне было бы приятно, если бы ты даже в телефоне как-то меня выделил от остальных. Я же твой, ну, парень.       И он окончательно закрыл глаза. Но не спал, ещё нет. Дыхание его выдавало. Камата вернул ладонь ему на макушку, неспешно погладил, точно ласкал кошку, уснувшую на животе. Снова зажёг экран телефона, в этот раз сразу разблокировал. Чёрно-синие пятна заплавали перед привыкшими к темноте глазами. Он щурился, хмуря брови и еда ли разбирал текст, но нашел книгу контактов и нужное имя. Открыв редактор задержал палец над кнопкой удалить. И не смог нажать, даже чтобы убрать второй иероглиф. Это ощущалось как-то гадко, словно какое-то мелкое, но от чего-то важное предательство. Важное для него. Немного подумав, Какузу решил добавить, а не удалить.       - Хидан, ты спишь? – Спросил он тихо, пригладив волосы, упавшие на умиротворённое лицо.       - Нет, - шепнул Хидан, улыбнувшись не открывая глаз, точно тоже боялся отогнать собственный сон, - ты придумал?       - Да, но не уверен, что ты одобришь, - Какузу понизил яркость и поставил телефон перед лицом любовника.       Мори, даже не смотря на тусклость света, поморщился. Не сразу разглядев надпись на экране. Его имя теперь окружали пять сердечек. Белое, синие и зелёное – спереди. Красное и фиолетовое – сзади. Хидан моргнул, взял обеими руками чужой телефон сев. Он какое-то время молчал, просто смотря в телефон. Но затем его лицо поплыло, ну точно от алкоголя.       - Мне нравится, я окружен радужными сердечками, - он прижал телефон к груди, словно воробушка, которого хотел согреть и защитить, - а почему, пять, а не два или шесть, если не секрет? Или это просто так, без особого смысла.       - Они не радужные, они просто разноцветные, - Какузу небрежно пожал плечами, протянул раскрытую ладонь, - мне нравиться число пять. Пять пальцев, пять рабочих дней, хорошее число.       - Хорошее, - выдохнул в ответ Хидан и опустившись обратно на грудь поцеловал линию челюсти, - буду в сердцах, в твоих сердцах, мне в них довольно удобно, - он подтянул одеяло к подбородку и уже собирался засыпать, но приоткрыл глаза, - Какузу, а можно я не пойду на эту свадьбу? Скажешь, не знаю, что у меня отравление, болит живот или голова, не могу прийти, хоть и очень хочется, простите-извините. А я здесь в номере посижу.       - Словно от школы сачкуешь, в чём дело? – Камата недоумённо качнул головой, - если тебя что-то беспокоит скажи, ну, словами.       - Я не думаю, что мне стоит там быть. Этой Конан я очевидно не нравлюсь, и она не захочет видеть меня на свадьбе, - Хидан неловко вскинул плечами, - напрямую она вряд ли скажет, слишком уж вежливая. Но как только она увидит, что я пришел у неё в голове сразу возникнет: «бля, он завтра бросит этого шлюхана, а мне все свадебные фотки редактировать, сука, надеюсь он не попал на видео».       - Я думал мы уже всё обсудили, у нас отношения, долгосрочные, официальные, если так можно выразиться, - Какузу аж приподнялся, заметно напряжённый. Точно услышал жужжание комара, которого только что прихлопнул.       - Ну она тут не присутствовала, так что, - Мори поморщился, с заметным отвращением, - просто не хочу её нервировать, такой день, такой праздник, а тут я непонятный чел что одним своим видом портит настрой. Я же ей никто, понимаешь.       - Понимаю, но если бы она совсем не хотела видеть на празднике посторонних, она бы не утверждала приглашения с плюс один, - Какузу обхватил ладонями лицо любовника, немного сплюснув, - и, если бы она не хотела видеть именно тебя, то написала бы мне. Всё хорошо, уверен, ей будет приятно если ты придёшь и поздравишь её, может вы даже подружитесь. Заведёшь на свадьбе новые знакомства.       - Я не уверен, - пробормотал Хидан, не убрав с себя рук.       - А я уверен, - Камата легко улыбнулся, поцеловав выставленные из-за него губы, - к тому же, ты же не бросишь меня одного среди влюблённых, на празднике любви.       - Уговорил, - со скрипом согласился Мори и лёг обратно на грудь. Ладони так и не ушли с его лица, но теперь не сжимали его, а накрывали, как при объятьях.       В этот раз Какузу замолчал, практически уснув в раздумьях. Медленно спустил руки, чтобы не давить на голову их весом.       - Хидан, помнишь, мы говорили про смену ролей в постели и, что я не против чтобы ты был доминантом, - он говорил так непринуждённо, точно решил вдруг обсудить погоду, по крайне мере старался так говорить, - я ещё говорил, что не против чтобы ты доминировал, но не чтобы был верхним. Сейчас мне кажется, я не против.       Тишина зависла на долгую минуту. Мори медленно поднял голову, уставившись на любовника так, словно тот внезапно обратился в оборотня или инопланетянина. Кого-то, кто ну никак не мог существовать, но при этом прямо сейчас был здесь.       - Я же согласился пойти, к чему этот подкуп? – Хидан недоумённо вскинул бровью.       - Это… это не подкуп, это отдельная тема, которую я хотел обсудить, отдельная, - Какузу отмахнулся, запнувшись от неловкости, - и ты считаешь это подкупом? То есть, ты бы хотел?       - Конечно хотел бы, я же тоже мужчина, если ты ещё не забыл, - с всё тем же недоумением ответил Мори, хоть и постарался разбавить его насмешкой, - почему ты вдруг решил… дать мне? Не знаю, как ещё это назвать.       - Потому что мне с тобой хорошо, я люблю тебя, и я тебе доверяю, - Камата пожал плечами и одним лишь опущенным взглядом выдал своё смущение, - я ещё никому так не доверял.       - Хочешь сказать ты девственник? – Хидану потребовалось сделать над собой усилие, чтобы не нарушить момент смешком или издёвкой, - и ты готов отдать мою девственность мне? Я не знаю, что сказать, мне приятно.       - Ты согласен? Не сейчас, может дома, в игровой, - Какузу говорил спешно, растеряно и очевидно неловко, - я решил, я хочу, правда, не думай, что я сомневаюсь, просто позже и…       - В комфортной обстановке, я понял, - Мори погладил гладкий подбородок и коротко поцеловал в губы, - я согласен, я хочу тебя, - Хидан томно выдохнул, едва оторвавшись от губ и совершенно внезапно сменил настрой, - а ещё я есть хочу! Хочу пиццу и, может быть, картошку фри.       Камата рассмеялся. Эта ребячья и совершенно неуместная фраза просто испепелила всю его неловкость и смущение. Он взял телефон, сверившись со временем.       - Второй час ночи, самое время для пиццы, - всё ещё посмеиваясь сказал он и снял трубку уже проводного телефона, стоящего на тумбе, - я закажу еду в номер, теперь мне тоже хочется. Пасту с морепродуктами и картошку фри. Много картошки, а ещё соусы.       Дождавшись еду, они включили телевизор и, естественно, потеряли счёт времени.              Утром они об это сотню раз пожалели. Согласно приглашению, гостям следовало прибыть к двенадцати часам. Но, так-как они купили на острове всевозможную одежду, только не официальную, тем более не в сине-голубых оттенках. Им пришлось искать костюмы. Какузу планировал поход в салон и даже выделил на это время. Они благополучно проспали, не смотря на разрывающийся из-за будильника телефон. Хидан первым делом запихнул в себя остатки пиццы и только после, жуя надел брюки. В такси они практически влетели, а такси влетело в утренние пробки. Мало того, единственный костюм, что более ли менее подошёл Мори, не был нужного размера. Тёмно-синий, но не уходящий в чёрный, ближе к цвету лазури пиджак без пуговиц и прямые брюки, белая рубашка, практически сливающаяся с кожей. Их пришлось подгонять прямо в салоне. В то время как Какузу, на удивление быстро, нашелся костюм тройка, так ещё и в нужном размере. Светло-голубой, практически уходящий в белый, с парой крупных пуговиц на пиджаке и совершенно без пуговиц на жилете. Его лишь выгладили, чтобы стрелки на штанах сильнее выделялись. Они потратили на час больше чем рассчитывали, учитывая ещё время на подбор запонок и галстуков. Но ещё не опаздывали. Опаздывать они начали, когда уже сели в лимузин, с прочими гостями. Длинная, покрытая тёмно-синим лаком, блестящем на солнце, машина словно притягивала прочие. Как притягивала королева-матка рабочих пчёл. Пробки сопровождали их по всём пути к набережной. Впрочем, едва ли они двигались по этому пути.       - Да приедем мы уже или нет? – Хидан запрокинул голову, вознеся руки к небу, ну точно молился, - Боже, если ты против этого брака, скажи прямо, к чему эти полунамёки? И душный салон.       Когда Какузу, сидящий на соседнем сиденье, покосился на него. Мори мучал свой галстук. Камата едва уговорил его полностью застегнуть рубашку, а на «удавку» аргументов не осталось. И Хидан то ослаблял её, то затягивал, пару раз спуская аж до пояса.       - Боже? Ты верующий? – Камата вскинул бровь.       - Столько всего обсудили, а до этого не дошли, - Хидан раздосадовано всплеснул руками, - это проблема?       Какузу качнул головой и внезапно, даже для себя, гортанно рассмеялся. Тихо, практически булькая и закрыв при этом рот ладонью. Мори заулыбался, хотя сам смеяться не стал.       - Никто не против этого брака! Не смей говорить подобное! Лучше вообще ничего не говори, молчи весь вечер, - подал голос Итачи, с нескрываемым раздражением. Он сидел прямо напротив и едва разлеплял глаза. Его утро началось в разы раньше, - я не хочу, чтобы кто-то вроде тебя сорвал свадьбу.       - Вроде кого, говори прямо, - Хидан наклонился вперёд, и улыбка стала какой-то неприятной.       - Итачи, не начинай, - Какузу выставил перед юношами раскрытую ладонь, - Хидан и ты тоже. Постарайтесь игнорировать друг друга, хотя бы сегодня.       - Я не совсем понял, игнорировать кого? - Итачи недоуменно покачал головой, - тут ведь никого нет.       - Ах ты, - Мори активно зашарил руками по костюму, точно потерял что-то, - бля, твоё счастье, я забыл все ножи для устриц в другом костюме.       Учиха сморщил нос, явно из-за всех сил стараясь сдержаться. И, совершенно явно, с трудом с этим справляясь. Кисаме, сидящий рядом с ним, молча взял его руку. Хидан оправил пиджак, точно вышел из спора победителем. А затем, развернув корпус, закинул ногу на любовника. Какузу, тихо посмеявшись, похлопал его по коленке. Дорога всё сильнее затягивалась.              Местом проведением свадьбы было кафе у самого моря. Полностью открытое, но для торжества над столиками установили нежно-голубые балдахины, подвязанные белыми лентами с морскими звёздами. На столах стояли вазы с сухоцветами и кораллами, по соседству с корабликами на которых стояли соусы и солонка с перечницей. Перед одинаковыми столиками расположили «т» образную сцену, явно установленную только ради этой свадьбы. У неё стояли высокие вазы, расписанные синими волнами. А внутри, вместо цветов, растения напоминающие водоросли, по которым вниз спускались реалистичные фигурки морских обитателей. Крабы, медузы, скаты, морские звёзды, осьминоги. Точно кто-то переворошил морское дно. Напротив, сцены стоял единственный, отличающийся от прочих стол. Он предназначался молодоженам. Прямоугольный, в отличие от круглых для гостей. Застеленный помимо белой скатерти, так же голубой дорожкой. На нем стояла композиция из пары тропических рыбок в сердце. А позади арка с тем же голубоватым тюлем. Роль декоративных цветов выполняли белые кораллы, морские звёзды, всевозможные ракушки, выкрашенные в белый. Но сейчас все эти декорации некому оценить. Все стулья, на спинках которых висела синяя сеть, украшенная жемчугом, были задвинуты и пусты. Лишь официанты ходили между столиками, расставляя бутылки шампанского и посуду.       Гости сейчас занимали скамьи, расставленные на песке. Перед которыми, у самой кромки моря, стояла арка. Белая, точно сколоченная из выжженных солнцем коряг и такая же шероховатая. С неё вуалью спускался голубоватый тюль, напоминая водопад. Перед ним стоял священник, ну точно вышедший из американской романтической комедии. Он с лёгкой нервозностью перекладывал из руки в руку святую книгу. Вряд ли его беспокоило будущее молодожёнов или даже начинающаяся церемония. Скорее он волновался не напечёт ли полуденное солнце плешь, давно захватившую затылок. Рядом с ним стоял жених, бессмысленно качая руками. И не волновался даже о солнце. На нём блестел золотыми пуговицами костюм, напоминающий мундир. Белый сверху и тёмно-голубой снизу. Костюм сидел точно по фигуре, буквально отшитый по ней, но совершенно не подходил Ито. Как фрак комедианту. Фуджито переминался с ноги на ногу, ходил кругами, перебрасывался шутками со священником и друзьями невесты. Его собственные друзья не смогли приехать, даже при условии, что им предлагали оплатить перелёт. С его стороны встал Кисаме, чтобы был хоть какой-то свидетель. Сторону Конан представлял Итачи, но её ещё не было.       Гости расселись по узким лавочкам, обвешанным синей сетью. Самая первая лавка от алтаря осталась пустой, даже когда все гости заняли свои места. Какузу, на пару с Хиданом, занимал третью скамью. Она полагалась близким друзьям или родственникам среднего круга. Мори не отказался бы от места в самом конце, ближе к ресторану. Но без партнёра ему было дискомфортнее чем в центре совершенно чужого торжества. Какузу тоже чувствовал себя здесь лишним, хотя он знал практически всех гостей. И они знали его.       - Кажется, я видел его на аукционе, - шепнул Хидан, после того как с ними поздоровался невысокий юноша, с крашенными, в тёмно-рыжий, волосами.       - Было бы странно, не будь он там, он его организовал, - Камата фыркнул смешком.       - Я забыл, - сказал Мори и поймав на себе взгляды нескольких спохватился, перешёл на шёпот, - я забыл спросить вчера, а тут будет кто-то из, ну, твоего клуба по интересам? Это вообще можно обсуждать или это тайна?       - Клуб по интересам тебе больше Темы нравиться? – Какузу упорно боролся с улыбкой, - он, например, Учиха и Хошигаки, их ты знаешь, Орочимару, с ним ты не знаком. Но Тема, не тема для светских бесед, её обсуждают сугубо в клубе, в комфортной обстановке. Тема не тема…       - Говорю же дурацкое название, лучше клуб по интересам, - шикнул Хидан, шлепнув партнёра по плечу, - ладно, тогда обсуждать погоду или, ну. Знаешь, Учиха говнюк, но он прав, я лучше помолчу, - он неспешно выдохнул, надув щёки, ещё раз шлёпнул по плечу, - только ему ни слова.       - Я тоже сегодня помолчу, - Поддержал Камата, подпихнув любовника ударенным плечом, - я здесь только ради Конан, не терплю официальные мероприятия. Они все такие однообразные и выхолощенные.        - Играем в молчанку? – Хидан усмехнулся и шепнул на ухо, - кто первый заговорит отсосёт. Раз, два, три начали!       Какузу повернулся к любовнику и хотел было сказать, что это ребячество и он не собирается учувствовать, но не успел. Мори уже сказал: «начали».       Заиграл известный всем и каждому марш. И на дорожку из переплетённого бамбука ступила Конан. Её талию плотно облегало платье цвета морской волны, с белым подолом, напоминающем пену на конце волн. Руки украшали короткие, пышные рукава, а лицо закрывала фата, закрепленная золотой короной. Она неспешно, статно прошествовала к алтарю, без сопровождения матери или отца. Жених встретил её мягкой улыбкой, откинул с лица фату. Конан выглядела волшебно. Ровная кожа, аккуратные стрелки, подчёркнутые брови и пышные ресницы, на веках переливались перламутровые тени.       Священник прочистил горло и открыв книгу начал долгую, немного монотонную речь. Одну для каждой пары. О любви, о верности, о счастье и горе, о богатстве и бедности, о жизни и смерти, о судьбе и бессмертной душе. Кто-то заплакал, но сколько бы Хидан не вертел головой, не смог найти кто. В довершение речи последовали два вопроса, для невесты и затем для жениха.       - Согласна, - с радостным придыханием ответила Конан.       - Согласен, - ответил Ито, кивнув.       Пара повернулась друг к другу и вместо поцелуя обняли друг друга, слегка покачиваясь. Их окутали овации. Конан прикрыла глаза, просто излучая счастье. Ито же в этот момент достал из рукава бумажку и развернув показал гостям. На ней было криво написано одно слово – Помогите. И овации плавно стихли.       - Он сейчас… - Какузу едва смог сформулировать мысль.       - Пиздец, - нервно поддержал его Хидан, - а, ты сосёшь.       - Конан же знает об этом, да, она должна знать, - Камата неуверенно кивнул, - да-да, это позже.       Записку заметил стоящий со стороны невесты Итачи. И так сильно побагровел от гнева, что даже пудра этого не смогла скрыть. Он выхватил записку, спешно сунул в карман пиджака, до того, как Конан отстранилась. Но снимающий процессию фотограф успел всё заснять.       - Надо ей сказать, - шепнул любовнику Хидан и пересёкшись взглядом с Учихой повторил тем же шёпотом, но используя гораздо больше мимики, - надо ей сказать.       Итачи отмахнулся от него.       - Лучше не стоит, вдруг это спланировано, - Какузу пожал плечами, подал любовнику руку, - иногда так шутят на свадьбах.       - Я ещё ни разу не был на свадьбе, но как по мне хуйня какая-то, - буркнул Мори, - если ты что-то подобное сделаешь, я тебе голову разобью.       - Где? На нашей свадьбе? – Камата игриво улыбнулся, - пойдём, хочу поздравить Конан до того, как появится ведущий и начнёт ко всем приставать с микрофоном.       Гости плавно перетекали с пляжа за столики в кафе. Приглашенный священник, не смотря на преклонные года, самый первый занял столик. Видимо уж очень беспокоясь о сохранности лысой головы. Конан никуда не торопилась и шла практически в самом конце. Её значительно стесняло платье. А вот её жених ушел далеко вперёд. Какузу подошёл к ней осторожно и сразу же подал руку. Туфельки Хаюми не имели большого каблука, но даже маленький мешал ступать по песку ровно.       - Ты очень красивая в этом платье, поздравляю, - отеческим тоном сказал Какузу.       - Поздравляю, - робка подал голос Хидан, идущий чуть позади.       Конан скользнула по нему неприятным взглядом, но видимо была слишком счастлива, чтобы надолго задерживать внимание.       - Спасибо, я так рада что вы пришли, - выдохнула она, взяв предложенную руку, - мы готовили эту свадьбу почти год, это была такая нервная подготовка. Но с друзьями спокойнее, одно ваше присутствие меня успокаивает.       - Хаюми-сан не приехала, - Камата обернулся через плечо, на скамью что никто так и не занял.       - Она занята, - Конан вздохнула и улыбнулась, не дав спутать своё счастье, - пропустит всё самое интересное и весёлое, останется ей только свадебным видео утешаться.       Они ступили на мощённую площадку кафе и Хаюми тут же поспешила нагнать жениха. А Какузу повернул к своему столику. Гостей было совсем не много, не смотря на приглашения с «плюс один». Каждой паре выделялся отдельный столик, с именными табличками. «Камата Какузу» - блестело серебром на дереве, а напротив стояла такая же табличка с надписью «Гость». Хидан перевернул её тыльной стороной, прежде чем сел. Официанты засуетились между столиками, разнеся аперитив и разлив напитки. На сцену, тем временем вышел ведущий и после недолгого приветствия, смешенного с поздравлениями, пригласил на сцену певицу. За ней выступали танцоры, а закуска сменилась основным блюдом.       - Не понимаю, чем вам так приёмы не нравятся, сиди себе, вкусно кушай, пока все вокруг чем-то занимаются, - рассуждал Хидан, отделяя вилкой филе себаса от кости.       - С таким подходом и поминки праздник, - Какузу фыркнул смешком, наблюдая за любовником подперев щёку рукой. Он едва притронулся к своей порции, съев только молодой картофель и одну спаржу, - скоро будут кидать бутоньерку жениха и букет невесты, пойдёшь ловить?       - Зачем это? – Закончив с рыбой, Хидан переключился на салат.       - Традиция такая, - Камата вскинул плечами, - тот, кто поймает букет или бутоньерку следующий выйдет замуж или женится.       - А ты хочешь, чтобы я пошёл? – Мори бросил на любовника быстрый, но полный интереса взгляд.       - Скажем так, я буду не против, - уклончиво ответил Какузу, смущённо опустив взгляд в тарелку и всё же взял немного рыбы.        - И что, поймаю сразу побежим расписываться? – С долей насмешки ответил Хидан, - двум мужчинам же нельзя.       - В некоторых странах можно, - Камата пожал плечами, - ну, не обязательно прям сразу и замуж, но, это могло бы стать знаком наконец съехаться. Как думаешь?       - Ах ты, - Мори пнул любовника под столом, - к себе затащить планируешь?       - Просто, как повод, если ты против можешь даже не пытаться ловить, - Какузу заметно стушевался, - я помню, что ты не хочешь торопиться и не собираюсь тебя продавливать.       - А знаешь, я уже не так против, как раньше, - Хидан откинулся на стуле и ослабил ремень, - давай дадим это решить судьбе. Я попробую поймать бутоньерку.       За время что они разговаривали Конан вышла на сцену, перед которой собрались некоторые гости. Не только женщины. На самом деле девушек гостей было совсем немного, большинство родственницы жениха и их подруги. Со стороны невесты же гости были в основном мужчины и лишь некоторые из них взяли с собой девушек, а не парней. Конан развернулась спиной, а затем с размаху бросила букет из пышных, бумажных роз прямо в толпу. Девушки надвинулись друг на друга, засмеялись. Но в итоге поймал его Итачи. И торжествующе поднял над головой, точно кубок победителя. Конан захлопала, озорно и ободряюще смеясь. Её веселье только разгорелось, стоило заметить, что Кисаме от смущения закрыл лицо ладонью. Учиха же, гордо вздёрнув нос, прошествовал к столику и уронил трофей прямо на него. Проигнорировав тарелки с едой и бокалы шампанского, один из которых опрокинулся. А после сел.       - Если бы он не поймал букет первый, то вырвал бы его из хладных рук трупа соперницы, - заметил Орочимару, отклонившись на стуле.       Его столик располагался рядом со столиком Камата. И от того представить его тому было проще. Хотя ни Хидан, ни сам адвокат заводить общение дальше «приятного познакомиться» не изъявили особого желания.       - А сам почему не попробовал? – Какузу тоже отклонился на стуле.       - Встать между Учихой и его возможностью заиметь официального раба? Мне ещё дорога моя жизнь, - Орочимару фыркнул смешком и вернулся к своему столу.       - А, к букету ещё и бумаги о владение прилагаются? Ну тогда я точно участвую, - Хидан поднялся, с готовностью потёр руки, - готовь руки к колодкам, дорогой.       Камата проводил любовника смешком. Теперь на сцену вышел Ито. Бутоньерки, как и букет невесты были из бумаги. И все они различались. У жениха это пышная роза, в тон цветов невесты. У Кисаме это анемона. У Итачи – лукорис. У Орочимару тропический цветок – аморфофаллус, напоминающий трубочку. И ещё много разных цветов у людей мало знакомых Хидану. Фиалка, одуванчик, василёк, орхидея. У Какузу цветок камелии. А вот у пар гостей цветы одинаковые – водные лилии.       Желающих поймать бутоньерку собралось значительно меньше. И в этот раз это исключительно мужчины. Выходя к ним Хидан не мог унять поток мыслей. Если раньше идея съехаться казалась безусловной ошибкой, сейчас она стала логичным шагом вперед. Следующей страницей книги их отношений. И она больше не была окутана дымкой сомнений или невежественными домыслами. В самом начале отношений он видел себя запертым в игровой, как какой-то особый предмет интерьера или простую игрушку. Сейчас же картина перед глазами складывалась светлой, уютной. С общим бытом, с ночами в одной спальне, в одной постели, под одним одеялом, с подколками и интимными беседами. Прекрасную в своей не идеальности       Хидан оставил пиджак на стуле, чтобы ничто не стесняло движения, подкатал рукава. И встал примерно в центе толпы. Имея возможность как сократить дистанцию – если, бутоньерка полетит не высоко, так и увеличить – если бутоньерку бросят сильнее букета. Ито размахнулся. Из толпы, да и сама невеста, закричали что так бросать не честно.       - Нужно не глядя, не глядя кидать, - кричала Конан, в сложенные рупором руки.       Ито неловко, пингвиньими шажками развернулся, поднял руку с бутоньеркой. Несколько раз, проверяя реакцию, притворился что бросает. И только после принялся считать. Раз – он опустил руку. Два – замахнулся. Три – смял пышный цветок в бумажный катышек. Это случилось столь неожиданно, что несколько мужчин бросились ловить, так и не брошенное украшение. Конан охнула, закрыв рот руками.       - Я не допущу больше жертв, - практически как истекающий кровью герой боевика воскликнул жених и не сдержал смеха.       Его поддержали гости. Не все, часть из них с ощутимой нервозностью. Хидан чётко различил позади низкий смех Орочимару. Правда тот смеялся скорее над неудачливыми ловцами, нежели над шуткой. Мужчины начали постепенно возвращаться за столики, только Мори остался стоять. Как обмакнутый в собственную лужу кот. Жених тоже вернулся на своё место.       - Я делала её сама, зачем ты это сделал? – Встретила его Хаюми, отнюдь не радушно.       - Это всего лишь бумажный цветочек, - отмахнулся Ито, садясь, - собираешься скандалить из-за подобной мелочи? Сейчас?       Конан поморщилась, но решила, что её оригами веская причина и всё же недостаточная чтобы портить праздник скандалом. Хидан завис на время, достаточное чтобы Какузу сориентировался. Ведь он счёл повод для скандала более чем достаточным. Камата перехватил руку любовника, до того, как она сложилась в ругательный жест. И закрыл рот ладонью, до того, как из него вылетели первые ругательства.       - Я только настроился, ах ты, - только и успел воскликнуть Мори, прежде чем его заткнули.       - Не надо сцен, он того не стоит, - заверил Какузу, позволив любовнику дёргаться в хватке, но всё же не отпуская его.       Хидан вцепился в ладонь, закрывшую его рот, вжал сильнее. И усиленно, громко забормотал, выпустив все знаемые ругательства. Или большую их часть. Какузу едва-едва смог различить «пидор злоебучий», «хуила» и вроде бы «мразь».       Затем Мори отпустил руку и просто источая недовольство вернулся за столик. Какузу вернулся с ним, но с небольшой заминкой. Букет из бумажных цветов невесты дополняли различные декоративные листочки и травы, часть которых выпала во время броска. Он поднял одну такую веточку и вручил любовнику, прежде чем, сел, напротив.       - Судьба, используя этого дебильнутого, послала нас нахуй, – Фыркнул насмешкой Хидан, подняв веточку. Покрутил в зажатых пальцах и только бросив случайный взгляд на стол Учиха внезапно всё понял, - ты что, так шутишь? Не смешно, вот ни разу.       - А разве похоже, что я шучу? – Какузу вскинул бровь.       - Совсем дурак? – Мори не знал куда себя деть от смущения. Он закрывался тыльными сторонами ладоней, ткнувшись в них носом, мотал головой. И в итоге едва слышно буркнул, - хорошо, я согласен, съезжаемся.