И все мосты пали

— Вам что ли помочь больше некому? — Катя метнула взгляд на Стефана, пятясь к выходу, стараясь не смотреть на Григория. Это были уже не шутки и не детские забавы, а настоящие угрозы ее теперешней жизни. В ней нет места Григорию, в каком бы состоянии он не был. Она боялась своих мыслей, самой становилось противно от этого, но ей хотелось, чтобы ему было как можно больнее в этот момент, чтобы хотя бы на несколько секунд он смог прочувствовать всё то, что, по его милости, чувствовала она. — Катя, — Стефан подошёл к ней, не давай отойти и становясь спиной к двери. — Этот человек умрёт пусть и не по вашей вине, но и доля бездействия будет на вас. — Не смейте манипулировать мной, — Катерина сжала губы. Если бы Яблоневский только мог догадываться о чём он просит. Ей не хватало сил стоять здесь, в нескольких шагах от Григория Петровича, а что будет когда ей придется своими же руками спасать своего мучителя. — Зовите доктора. Вербицкая прятала свой взгляд от Стефана, смотря на Ольгу, которая всё с той же брезгливостью смотрела на комнату и не думая становиться на сторону Стефана. Ей это все не нравилось с самого начала и Родзевич показывала это всем своим видом, жестами и вздохами. — Будь по вашему, Катерина Степановна, — Стефан отошёл в сторону, открывая ей путь, беспомощно разводя руками. — Крайне жаль, что побеспокоил вас. Он сказал это тоном, который Катя никак не ожидала услышать от него. Наверное, он взывал к её разуму и совести и она не смогла даже ступить шаг вперёд, только лишь резко отвернулась от Стефана, подходя в сторону кровати. Она аккуратно, хотя и с неким отвращением, расстегнула рубашку Григория, давая ему больше пространства для дыхания и начала прислушиваться к груди. У нее не было никаких нужных инструментов, чтобы даже прослушать сердцебиение, но и так было понятно, что он едва ли способен дышать. Катя взяла тряпку, лежащую на столике, и вытерла ему лоб, стараясь не касаться кожи человека, который пытался её убить, сделать как можно больнее, унизить. Злость копилась в ней долго, но Вербицкая пыталась всё это подавлять. Не ей решать что случится с ним и как он закончит. — Принесите спирт, воду и ещё каких-то тряпок. У него горячка, — сухо сказала Катерина. Стефан выполнил ее указания быстро, а Ольга все также стояла на месте, лишь скучающе глядя на всё это. Яблоневский поставил всё, что требовалось уже через минуту, через плечо глядя на манипуляции Катерины: она делала небольшие тканевые примочки, которые укладывала на грудь Григорию, стараясь облегчить его участь. Вот как бывает насмешлива жизнь. Он никогда не пытался спасти её, чтобы подарить свободу и жизнь. Все его действия были лишь в свою собственную угоду, а она, простота, все ещё пытается помочь бывшему хозяину. — Пусть лежит пока так, — Катя отвернулась от Григория, вытирая руки чистым полотенцем. — Сходите к фармацевту. У него должны быть уколы против воспаления. А лучше всего приведите нормального доктора. — Не у всех есть средства на докторов, Катерина Степановна, — недовольно произнёс Стефан, хотя и не пытался задеть её. Он уже надевал на себя теплое пальто, чтобы выйти из дома, когда Катерина продолжила: — И не у всех есть силы спасать человека, из-за которого жизнь разрушена! — Катя, — наконец-то произнесла Ольга, успокаивая её. — Не в твоём положении, я прошу тебя. Стефан проигнорировал все это и спокойно вышел из комнаты, однако громко хлопнув дверью. Катерина смогла приготовить отвары, не без помощи Ольги, пытаясь через ложечку напоить ими Григория. Она делала все почти что ювелирно, дожидаясь когда ей принесут нужные препараты. Катя игнорировала собственное плохое самочувствие и появляющийся страх…ведь если Григорий узнает о ней, не будет ей жизни. Это сейчас он беспомощный, как дитё, но если все будет хорошо — ей придется вернуться к мужу, чтобы сохранить себя и ребенка в целости и невредимости. — Катенька…— прошептал Григорий в бреду, метаясь со стороны в сторону на подушках. Она едва ли не выронила ложку с рук, облив его, когда услышала это. Умеет же, превратить ее собственное имя в ночной кошмар. — Кто это, Катя? — Ольга кивнула на него, нарезая ещё некоторые тряпки для дальнейших примочек. — Я все расскажу, но не здесь, — тихо сказала Катерина, пытаясь высмотреть в окно Стефана. Чем быстрее он придет — тем быстрее она сможет избавиться от этого долга и уйти. Яблоневский вернулся через полчаса, весь в снегу, пытаясь отдышаться, однако с препаратами, которые он смог купить на последние гроши. Но ведь спасение друга — выше всяких несчастных купюр. — Если он умрёт, то я хотя бы сделала всё, что могла, — сделав укол, произнесла Катерина. — У него горячка и лихорадка. Я отпоила, но одного дня мало, а приходить сюда ещё раз я не намерена. Делать уколы и ставить примочки будете сами или ищите сиделку. — Благодарю, Катя, — Стефан поцеловал ей руку, смотря в обиженые глаза. Она выдернула руки, одевая перчатки и вместе с Ольгой направляясь к двери. — Надеюсь, с вашим новым другом всё будет замечательно, — произнесла Ольга, немного улыбаясь, чтобы подбодрить мужчину, боясь даже подумать, почему Катя может быть такой злой. — Господин Яблоневский имеет дурной вкус на друзей, как оказалось. — Но точно не на женщин, — напоследок сказал он, прежде чем Катерина и Ольга исчезли в ночной темноте, уезжая домой. В карете же Катерина дала волю слезам и всем обидам, а в небольшой затхлой комнате Григорию дали шанс на жизнь.

***

Утро выдалось солнечным и теплым, как для конца ноября, а что ещё удивительно, тихим. Крепостные и обычные горничные дома Родзевич суетливо бегали по дому, готовя все к завтраку. Они любили свою хозяйку, уважали её и немного всё-таки боялись, хотя Ольга никогда и не смела применять силу для наказания. Она могла прикрикнуть, могла лишить части денег, но однако никогда не пыталась как-то принести людям боль. Может потому, к ней так и тянулись люди, а в Киеве уже была молва, что работать у Родзевич — значит жить, как кот в масле. Ольга любила вставать рано, едва ли не с первыми лучами, чтобы в тишине побыть самой с собой. Она могла просто лежать и думать о всем, что волновало или же даже просматривать документы по работе. Их она никому не доверяла, зная, что лучше нее её же дело никто не сумеет сделать. Это утро никак не стало исключением, посему полчаса посидев в одиночестве, она позволила горничной одеть себя в вельветовое фиолетовое платье, а после спустилась вниз на завтрак к Катерине, чтобы всё-таки добиться вчерашних объяснений. Жадан уже сидела, с удовольствием поедая сырный пирог, переговариваясь с горничной. Ольга уже привыкла, что Катя по утрам выглядит свежо и, в отличии от неё самой, весёлой, но сейчас она сидела хмурой и отстранённой от разговора, отвлекаясь только на то, чтобы проглотить кусок пирога. — Доброе утро, — Ольга взглянула на горничную, указывая той выйти, а после села на свое место за столом, смотря на Катю. — Ты дурно выглядишь. Плохие сны? Катя отрицательно покачала головой, продолжая завтракать. — Ты мне не хочешь рассказать о том, что было вчера? Ты ведь узнала человека, к которому пришли. — Узнала, — Катя вздохнула, теряя всякий аппетит. — Это мой бывший хозяин. Павлина говорила, что он умер. Тем утром, в доме Андрея…а нет, оказывается жив, — она устало вздохнула. Катя сейчас будто находилась в круге, всё ведь повторялось одно за другим, у неё не было шанса на то, чтобы выбраться из этого. Только у нее появлялся этот самый шанс, все вновь рушилось — из-за него, Григория. — Червинский? Что ж, жажде жизни можно позавидовать, — хмыкнула Ольга. — Не думала, что у господина Яблоневского такие друзья. — Ищет себе ровных, — прошипела Катерина, со злостью отодвигая от себя тарелку. — Григорий Петрович пытался несколько раз изнасиловать меня, он убил моего первого мужа, он лишил меня шанса на счастливую жизнь ещё тогда. Но самое гадкое, что после всего это, он пытался меня убить. Я не желаю ему смерти, но я желаю, чтобы он получил что заслуженно. Ольга изогнула бровь, но не выглядела удивленной. Однако, это ответило на многие вопросы, почему же Катерина так недоверчиво относится ко всему. Вот причина её бедствий. Лежал вчера, бедный и полуживой. — И надо более не встречаться с господином Яблоневским. Кто его знает, что он может сделать, если у него такие друзья, — Катя вздохнула, продолжая говорить: — Сегодня я, наверное, поеду домой к Андрею. Павлина бедная извелась, да и нужно ему сказать про ребенка. — Как знаешь, — только и могла сказать Ольга, ведь с Катериной она не была согласна от слова «совсем». Какой толк есть в том, чтобы возвращаться к мужчине, который уже раз сделал больно?

***

Приоткрыв занавесочку, Катерина увидела свой дом, стоявший за высоким забором. Он и не был её, но в нем, в отличии от Червинки, она чувствовала себя как никогда счастливой. Катя помнила каждую кремовую отделку в доме, золотистые карнизы, деревянные круглые лестницы и высокие потолки с белёсенькой лепниной. А собственная спальня — уголок, который Катя обустроила собственноручно, с трепетом и заботой подбирая каждую статуэтку и салфетку. Она любила находиться по вечерам или утрам у своего прикроватного столика, глядеть в отражение зеркала, а потом — смотреть из окна на красоту природы, летние киевские пейзажи. Сейчас же дом выглядел серым и угрюмым, окружён высокими снежными кучами. По всей видимости, их слуги не справились с природой, хоть и старалась как могли. Извозчик подал ей руку, помогая сойти вниз и Катя поблагодарила его, спокойно идя ко входу в дом. Она давно хотела навестить Павлину, а после той встречи с Андреем, Катерина понимала, что это будет как никогда кстати сделать сейчас. К тому же, она хотела уже сказать о своем положении и, может, они смогут помириться. — Пани! — тут же воскликнула горничная, когда Катя вошла в дом, отдавая свои перчатки и шляпку лакею, ласково улыбаясь своей комнатной девушке. — Мы вас так ждали, так ждали… Все сидели и гадали, где же вы делись. — Я тоже рада тебя видеть, — Катя засмеялась с суетливой горничной, которая бегала вокруг неё. — Павлина на кухне? — Где ж ей ещё быть. Обед готовят. Пани, а вы ж вернулись? — Вернулась, — Катя ещё раз крепко обняла её, после этого тут же убегая в другую сторону, к кухне, уже чувствуя приятный запах обеда. Она предвкушала уже нагоняи, которые сможет получить от Павлины, но уже ликовала от волнения встречи. Она приоткрыла дверь, заглядывая аккуратно и тихо смеясь, привлекая к себе внимание Павлины. Та едва ли не выронила из рук ложку с приправами, кидаясь на встречу к Катерине и заключая её в объятия. — Катруся! Где ж ты была, ушла и слова не сказала нам. Мы извелись все, Андрей Андреевич ходит как в воду опущенный, а говорит, что не знает ничего. — Прости меня, Павлуся, так вышло. Всё неожиданно очень было и для меня тоже. Прости, пожалуйста, — Катя смотрела на неё щенячьими глазами, зная, что так Павлина её обязательно простит. — Я сейчас к Андрею, а после мы обязательно поговорим. Мне столько рассказать тебе надо. Выслушав ещё несколько сетований Павлины, Катя пошла по дорогим сердцу коридорам в кабинет мужа, забывая все те моменты, которые случались между ними тут. Пусть так, ей без него всё равно спокойной жизни не будет, к тому же, когда в ней уже живёт новая жизнь. После стука в дверь, Катерина вошла в кабинет, улыбаясь ему, хотя, своей реакции она и не ожидала как таковой. Ей стало отвратительно смотреть на него, кабинет вдруг сузился и стал будто крошечным и совсем без окон и света. Жадан сидел за своим столом, пересматривая какие-то документы со скучающим видом. Ему, наверное, сказали о приезде жены, потому удивлённым он не выглядел, однако Катя видела, сколько усталости сейчас было в его взгляде. — Катенька, — он встал, протягивая руку к ней, приглашая пройти ближе. — Наконец-то ты дома. — Ты думаешь, я вернулась насовсем? — увильнула Катерина, не отвечая на его поцелуй. — Я бы хотела, но при этом, после всей случившейся ситуации, мне несколько невдомёк как это сделать. Не хотелось бы жить с человеком, который и далее торгует людьми и обманывает честных господ. — Ты вдруг стала защитницей чести Яблоневского? — выдохнул Андрей, усаживая Катю в кресло и возвращаясь за стол сам. — А он здесь при чем? — вмиг посуровела Катерина. — Мне известно, что вы виделись несколько раз. Вот думается, когда же успели подружиться. Или, может, пока мы жили врознь ты решила вернуться к Мадам Макаровой, а там и его встретила? Яблоневский никогда не стыдился таких мест. Признаться, не удивлен, — не сдержался от колкостей Андрей. Говорил так, чтобы задеть за живое: ровно и спокойно, без заминок, глядя в глаза, будто пытаясь вывести жену на эмоции и сдаться. — Те встречи были случайностями, Андрей, и с этим господином я не желаю иметь ничего общего. Однако, и он не мой муж, а ты. Наши взаимоотношения волнуют меня куда больше, — Катерина опять говорила раздраженно и с вызовом. — И как ты можешь вспоминать за то место… Ты же знаешь всю историю! И с тобой я встретилась там же! Ты ведь тоже никогда не брезговал посещать такие места. Она встала, пожалев, что явилась сюда. Вербицкая до сих пор удивлялась, как это только она не научилась разбираться в людях, вновь и вновь растворялась в них, делая больно самой себе. — Раз ты позволяешь себе связываться с такими людьми, как Яблоневский, то кто тебя знает, куда ты вернуться захочешь. Место-то и дело нехитрое. — И это я слышу от человека, который туда ходил, как на поклоны. Андрей, я всегда была честна с тобой, — Катерина уже ходила по кабинету, даже не глядя на мужа. Она чувствовала, что тот вновь закипает, но её уже было не остановить. — А я с тобой, Катя! Тебе я никогда зла не желал. — Ты просто не слышишь меня, Андрей. Что я хочу тебе донести и чего я хочу от тебя. Значит, нам рано о чем-то думать и мириться тоже рано. — Ты же понимаешь, что, если что, я не дам тебе развод мирно? Ты мне нужна! Я ведь люблю только тебя! — повысив тон, отчаяно воскликнул Андрей Жадан. — Понимаю, — тихо произнесла Катерина. — Я верила тебе. Доверяла всецело, а ты сделал всё, чтобы разрушить нашу семью. Прежде чем этот разговор закончился очередным скандалом, Катерина вышла из кабинета, хлопнув напоследок дверью и больше не желая возвращаться в дом, где когда-то так было тепло. Уму непостижимо как она раньше не задумывалась про все те богатства, которые были у её мужа. Как быстро он смог стать одним из самых богатых людей Киева? Что скрывалось за личиной добродушного и смелого мужчины, который, как он её уверял, был готов на всё, ради Кати. Одно она сейчас знала наверняка. Это был конец их истории и более они никогда не смогут сойтись. Несмотря на крохотную надежду, которую она носила под сердцем, Вербицкая понимала, что если человек был способен на такие откровенно грязные дела, разрушая при этом человеческие жизни ради собственной выгоды — он не остановиться. Людская жажда наживы и скупость была непомерна. Получив однажды всё, о чём так мечтал, человек не сможет враз отказаться от этого. Возможно когда-нибудь Катерина встретит ту самую родственную душу, которая лишит её взор несчастий и будет лишь оберегать да любить так, как никто и никогда.

***

Ночь выдалась крайне беспокойной для Катерины. Бегая глазами по светлым стенам комнаты, она то и дело не могла успокоиться, думая о минувшей встрече с Андреем. Молодая женщина хотела снова дать шанс, что-то в глубине души так и норовила снова встретиться с мужем, узнать, что тот изменился, понял её и то, что он творил многие года. Это был бы почти что идеальный исход в данной ситуации, но если ради своего мужчины она готова была пойти на уступки, измениться, а готов ли на такое Андрей? Катя лишь однажды видела его в гневе. Это эмоция, которая охватывала весь его разум и от действий мужа ей было страшно. Он не владел собой. Казалось, будто Андрей превратился в яркий шар, который медленно надувается, а потом достигнув своего пика, в любой момент может лопнуть. Однажды она видела такой, который запускала в небо поздно вечером какая влюблённая парочка, будто пытаясь заявить всему миру про свои чувства. Маленький фонарик, сделан по принципу монгольфьера был той яркой путеводной звездой, которая бы отвела Катерина к её счастью — её мечтам не суждено сбыться до тех пор, пока она сама не возьмется за свою жизнь. Если судьбе не угодно дать ей счастье через любовь, значит она будет искать его в других вещах. Она готовилась к рождению малыша, который стал бы для неё всем, заменив всех вокруг. Пусть Катерина и ожидала, что такие изменения в её жизни произойдут так скоро, но всё же она хотела дать ребёнку то, чего, к сожалению, не получила сама Катя, будучи сиротой с момента рождения. Голоса людей на улице заставили женщину очнуться от мыслей. Взглянув на часы, она самопроизвольно обрадовалась — наконец утро. Катерина очень ждала восхода солнца, дабы занять себя каким-то делом, отвлечься от воспоминаний, которые заставляли испытывать целый спектр разнообразных негативных мыслей, терзавших её сердце. Накинув на себя тёплый халат, она спустилась в столовую, где было довольно-таки прохладно. Пройдя мимо стола, женщина прошла на кухню, где были кое-какие запасы еды, которые остались после вчерашней вечерней трапезы с Богданом, который, вероятно, пришёл разузнать как у них с Ольгой дела, конечно не без содействия Андрея. Точно он настоял зайти, сам ведь не переступит через гордость. Теперь Катя носила дитё под сердцем и её пищевые привычки полностью изменились. Кушала она много и порой самые интересные сочетания блюд. Это не могло не забавлять Ольгу, которая сейчас стояла в дверном проёме, наблюдая как Катя набирает огромной деревянной ложкой холодную кашу. — Может всё-таки подогреть? — Родзевич широко улыбалась, смотря Катерине прямо в глаза. На что Катерина засмеялась, набрав полный рот гречневой каши. Когда рядом была Ольга, Катя чувствовала ту женскую поддержку, даже не нуждаясь ни в каких словах. Какое-то тепло шло от неё, будто Вербицкая знала ей много лет и это именно тот человек, который должен был быть в её жизни. Катя без колебаний могла назвать Ольгу своей подругой и чувствуя непомерное счастье находится рядом с ней. День прошёл куда лучше, чем ожидалось. Катерина рассказала обо всем Ольге Платоновне, не скрывая ни о чем, даже о собственных чувствах, которые пытались вырваться на свободу в тот момент. Она также в разговоре вспомнила, что совсем и думать забыла о Павлине, которой так обещала поделиться всем, что у неё в жизни накопилось. Уж после разговора с ней становилось по-настоящему спокойно на душе. Катя решила отправить записку в дом Жадана, чтобы лично снова туда не приходить, попросив Павлину встретится где-нибудь на нейтральной территории, например в той же кондитерской, недалеко от дома Родзевич. Там всегда тепло и уютно, а от приятного запаха кофе и вкусных пирожен и вовсе поднималось настроение. Катерина хотела, чтобы Павлина наконец побыла среди столичного люду и попробовала ещё что-нибудь кроме того, что умела готовить на кухне сначала в Червинке, а потом и у Андрея в доме. Договорившись о встрече, Катерина получив положительный ответ, который принёс лакей от Павлуси, она стала собираться. Было уже около двух часов дня, когда Катя вышла на улицу, направляясь в условленное место. Ольги дома не было вот уже несколько часов: она снова трудились в поте лица на своей фабрике, проводя время за созданием новых ароматов. Проходя недалеко от жандармерии, она ещё издалека заприметила как двое мужчин, в характерной только защитникам правопорядка, форме потащили неизвестного, на первый взгляд, мужчину, который яростно описался, крича что-то о своей невиновности. Катя опешила от увиденного, этим мужчиной был Стефан. Почему его силком уводят жандармы, что он уже натворил? Небось встрял куда-то, чему она не особо удивилась бы. Общаясь с Червинским и не в такую западню попадёшь. Она смотрела на закрывшуюся за мужчинами дверь жандармерии, затем оборачивась, глядела в противоположную сторону — не ждала ли уже её Павлина, с которой Катя должна была вот-вот встретиться. Но так и не дойдя до кондитерской, женщина быстро направилась в сторону жандармерии, дабы узнать, за что был задержан Яблоневский. Она мысленно наказывала себя за безволие, ведь это было так глупо идти на поводу у собственной слабости. Как бы не пыталась Катерина обманывать себя, она понимала, что хочет видеть Стефана и все чаще ловила себя на мысли, что какая-то симпатия у неё к нему возникла, несмотря на всю его дружбу с Григорием. Потому понимаю, что в данный момент ей было важнее понять, что случилось со Стефаном и не прошло и пяти минут, как Катя была в здании, в котором за последний год стала частой гостей.

***

— Госпожа Жадан, я не знаю кем вы являетесь этому мужчине, но поймите, мы просто так не задерживаем людей. Его вина будет скоро доказана целиком и полностью, а пока он будет находится под стражей, — насмешливо бросил полковник, расположившись у себя за столом и взирая с под длинных тёмных ресниц на молодую женщину. Катя не растерявшись, начала атаковать мужчину вопросами, на что он не выдержав, устало молвил: — Пять минут на общение. Затем обращайтесь к собственному мужу со своими распросами. Надо же, настойчивости вам не занимать. Катерина на то и рассчитывала, до смерти надоев полковнику вопросами. Только причём здесь Андрей. Мужчина завидев, что пани Жадан ещё не закончила свой допрос, встал из-за стола, молча указывая на дверь, приготовившись игнорировать надоевшую посетительницу. Катя решила узнать у Стефана причину его задержания, вместе с жандармом быстро направилась к одной из комнат ожидания. Как только отворилась железная дверь, Катя вошла в крошечную комнату с серыми стенами, которые отнюдь не успокаивали, а навеивали наростающийся страх, угрожающе сдавливая голову. Стефан при виде знакомой поднялся со стула, одиноко стоявшее в углу помещения. Мужчина выглядел удивлённым и, одновременно рассерженным. — Что тебе нужно здесь? За мужа прощения пришла просить? Так вот можешь идти прочь, мне ничего не нужно! — громко вскричал Стефан, заставляя жандарма заглянуть в комнату и пригрозить бунтовщику, на что Катя заверила — всё в порядке, он может быть спокоен. Стефан поражён спокойствием женщины, которая взяла небольшой деревянный стул и села возле него. Яблоневский взирал тёмными глазами на Катю и будто под гипнозом медленно опустился на свой стул, ожидая её ответа. — Стефан… Пан Яблоневский, будьте так добры, держите себя в руках. Расскажите мне, почему вы здесь? Я случайно увидела, как двое жандармов вели вас за руки и потому я направилась к вам, — спокойно сказала Катерина, — Будьте уверены, если ваше задержание было нелепой ошибкой, я помогу вам выйти отсюда сегодня же. Стефан не отрывая глаз от женщины, сидящей так близко, что мог дотронуться до её нежной кожи. Он тихо засмеялся ей в лицо, а затем проронил небрежное: — Жадан не позволит вам. Ему невыгодно, чтобы я был на свободе. Он думает, что я отомщу ему за тот случай с заводом и сделаю это через вас. Андрей ревнует вас ко мне, а потому, чтобы наверняка избавиться от соперника — он сделал всё, чтобы убедить всех в округе, что я тот, кто покушался на его жизнь. Что на вашей с ним свадьбе именно я воткнул в его грудь нож, бросив умирать на руках у молодой жены. Но это не так. Я знаю, что слухи такие ходили давно, да и вы меня тоже считали убийцей, — горько усмехнулся Стефан, продолжая, — я похож на убийцу? Катя резко встала, лихорадочно думая об услышанном, в это время Стефан не дождавшись ответа, снова принялся говорить, прикрывая глаза и облокотившись спиной о спинку стула: — Поверьте, я не могу назвать себя честным и порядочным человеком, но я никогда в своей жизни не покушался на чью-то жизнь. Да и Андрей довольно-таки известная личность в городе. Сколько у него друзей, столько и врагов найдётся. Помолчав, Стефан задумчиво взглянул на Катерину и тихо проговорил так, что голос звучал зловеще: — Ведь вы и есть та крепостная, от которой Григорий был без ума. Катя взглянула на поднявшегося Яблоневского, который теперь смотрел на неё снизу вверх. Но ей будто не хватало воздуха, чтобы произнести хотя бы одну фразу. Девушка никогда не думала, что чёрные глаза могут быть так пленительно красивы. Рассудок будто помутнился и она не могла оторвать глаз от красивого лица мужчины. Воспользовавшись неловкой паузой, которая возникла между ними, Стефан приблизился к Катерине, прильнув к чувственным губам девушки. Они на мгновение слились в страстном поцелуе, но Катя резко оттолкнула мужчину, вытирая губы. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Как она могла, ведь замужняя женщина, а её поведение схоже с распутной барышней в доме терпимости, куда ещё около года назад попала она сама. Вербицкая молча вышла из комнаты, оставив Стефана провожать себя взглядом. Его глаза светились надеждой — Катерина ещё придёт, он увидит её вновь.