Пустая замена

Музу разбудил противный, дребезжащий будильник. Голова раскалывалась, язык казался ватным. Вчерашний вечер всплывал в памяти обрывками — но одно она помнила точно и в деталях: она целовалась с Ривеном. Как же её угораздило? Девушка откинулась на подушку, глядя в потолок. Она совершила ошибку. Связаться с Ривеном — хуже не придумаешь. Но вчера он вёл себя вовсе не как мудак. Даже наоборот… — Ты опаздываешь! — голос Терры ворвался в её мысли. Муза вздохнула, нехотя сползла с кровати и поплелась в ванную. На урок она опоздала на полчаса — и её это почти не тревожило. Тревожило другое: предстоящая тренировка с парнем, с которым она вчера целовалась. И от которого, кажется, была уже без ума. Она снова не слушала преподавателя, снова витала где-то далеко. Получила выговор. И была отправлена к директору. — Муза совсем отбилась от рук, — жаловалась Грензель. — Не слушает, витает в облаках. Вот, смотрите даже сейчас! — она ткнула пальцем в сторону феи. — Я поняла, Грензель. Оставьте нас, — спокойно сказала Фара. — Но… Директриса кивнула на дверь. Грензель, злобно сверкнув глазами, вышла. — Мисс Даулинг, простите, я просто… — Муза лихорадочно перебирала оправдания. Соседки, отец, кто угодно. Но врать Даулинг не хотелось. Фара была единственным преподавателем в Алфее, которого Муза по-настоящему уважала. Может, потому что та когда-то сама кутила так, что её возненавидели все коллеги, — но при этом добилась высот, которым можно было только завидовать. А может, просто потому, что Фара никогда не лезла в душу, если не просили. Более того, у Фары было полно заслуг, достойных уважения: она не раз спасала школу от монстров, помогала каждому ученику, когда тому было плохо. Но Муза предпочитала думать о её репутации — скандальной, неоднозначной, той, о которой шептались по коридорам. Её это почему-то забавляло. А ещё она думала: возможно, когда-нибудь и она, такая же неидеальная, сможет стать по-настоящему великой, как Фара Даулинг. — Не стоит оправдываться, — мягко сказала директриса, поднимаясь из-за стола. — Я знаю, что происходит в твоей жизни. Этот период пройдёт, и всё станет хорошо. Она подошла и положила ладонь на плечо Музе. — Ривен — хороший парень. Но будь с ним осторожнее. Одно неловкое движение — и твоё сердце, которое уже в его власти, просто треснет. Муза вжалась в кресло. Откуда Фара знает про них с Ривеном? Она не стала спрашивать. — Можешь идти. На ватных ногах Муза добралась до комнаты и рухнула в постель. До тренировки оставался час. Она закрыла глаза — просто чтобы скоротать время.

***

Муза уже почти дошла до назначенного места, когда услышала голоса. Беатрикс и Ривен. Она замерла за толстым стволом дерева и решила подслушать. — Да, я ушла от Сэма, он мне надоел, — надменно произнесла фея воздуха. — И что мне делать с этой информацией? — безразлично спросил Ривен. Беатрикс обошла его со спины, обняла, крепко прижалась. У Музы что-то сжалось в груди, ноги будто онемели. — Беатрикс, у меня тренировка. Уходи. — Он скинул её руки и отошёл. — Ривен! — она надула губы. — Нам же было так хорошо вместе! Но Ривен даже не взглянул на неё, копался в своей сумке. Муза немного расслабилась, но продолжала следить. Тогда Беатрикс перестала притворяться. Поняла: просто так его не уговорить. Когда он отвернулся, она подняла руку — и в его спину ударил электрический разряд. Ривен упал. Беатрикс подхватила его за подбородок, прильнула к губам. Он ответил. Покорно. Как кукла. Муза смотрела, не в силах пошевелиться. А потом шагнула из-за дерева. — Так, так, так. Муза, фея разума, — протянула Беатрикс, пока её марионетка послушно целовала её шею. — Отпусти его. — Отпустить? — Беатрикс рассмеялась. — А что ты мне сделаешь? Ударишь палочкой? — Какая же ты мерзкая, Беатрикс. Я вижу тебя насквозь, — процедила Муза. В Беатрикс будто что-то взорвалось. В её руках заплясали маленькие молнии, глаза вспыхнули холодным, флуоресцентно-голубым светом. — Ты не нужна Ривену, — выплюнула она, и в голосе сквозила такая злость, что воздух вокруг, казалось, потрескался. — Будто ты ему нужна. Муза не успела моргнуть — удар пришёлся в грудь, отбросил её на несколько метров, выбил воздух из лёгких. Она приземлилась на спину, затылок ударился о землю, перед глазами поплыли разноцветные круги. С трудом поднялась, опираясь на локти, — и увидела, как Беатрикс взлетает вверх, возвышаясь над ней. Её руки испускали огромные молнии, небо над головой стремительно затягивалось тяжёлыми, свинцовыми тучами. — Отпусти Ривена! Насильно мил не будешь! — крикнула Муза, с трудом вставая на ноги. Каждое движение отдавалось болью в свежей ране на животе. Беатрикс засмеялась — громко, безумно, с нотками истерики. Она перестала целиться, просто швыряла шаровые молнии наугад, одну за другой, не глядя, куда они летят. Муза едва успевала уворачиваться. Ривен сидел на земле в нескольких метрах, сжимая голову руками, глухо постанывая. Его тело не слушалось — Беатрикс держала его, как куклу, дёргала за невидимые нити. Муза заметила, как очередная шаровая молния летит прямо в него. Не думая ни секунды, она рванула вперёд — упала на колени рядом с Ривеном, обхватила его, закрывая собой. В ту же секунду разряд ударил ей в спину. Муза вскрикнула и потеряла сознание. Беатрикс медленно опустилась на землю. Молнии исчезли, тучи рассеялись, и снова выглянуло солнце. Она подошла к Музе, присела на корточки, склонила голову набок, разглядывая безжизненное тело с холодным любопытством. — Я же сказала: Ривен будет моим. Я всегда получаю то, чего хочу, — произнесла она, в ее голосе звучала гордость. Но вдруг вокруг Музы начал сгущаться фиолетовый свет. Сначала едва заметный, дрожащий, похожий на утренний туман. Потом всё плотнее, всё ярче. Беатрикс отшатнулась, привстала, готовая в любой момент взлететь. Сфера поднялась в воздух, замерла — а когда рассеялась, на её месте стояла Муза. На спине феи распахнулись огромные крылья — полупрозрачные, мерцающие фиолетовым. Вокруг неё струился прозрачный, светло-фиолетовый сгусток энергии — живой, подвижный, послушный каждому её движению. Муза подняла руку, и сгусток послушно сорвался с места, устремился прямо в Беатрикс. Энергия проникла в неё. В голове зазвучали мысли — навязчивые, чуждые, не её собственные. Она схватилась за голову и закричала. Беатрикс попыталась остановить Музу, обрушив на неё поток воздуха — но не смогла сбить с ног. Силы оставили её, в голове помутилось, сознание поплыло. Она больше не контролировала себя. Зато это могла делать Муза. Она приказала противнице отпустить Ривена, забыть о его существовании и убраться из школы. Она не была уверена, что это сработает. Но когда увидела, как Ривен приходит в себя и поднимает голову, глядя на неё удивлённо — на Музу, вокруг которой всё ещё струились сгустки фиолетовой энергии, — она поняла. Это сработало. В ней проснулась сила, о которой она даже не подозревала. Настоящая фея. Та, которая не боится броситься под молнию ради другого. Беатрикс ушла куда-то, не оглядываясь. Ривен поднялся, шагнул к Музе, открыл рот — но не нашёл слов. — Я всё объясню за ужином. — Муза нахмурилась, пряча растерянность за маской усталости. — Ужасно есть хочется. Она развернулась к школе. — Стой! Он догнал её, взял лицо в ладони и поцеловал. Коротко, но так, что у неё перехватило дыхание. А потом отстранился всего на миллиметр и прошептал ей в губы: — Спасибо.