Пустая замена

— Муза, на тебе лица нет. Ты в порядке? — в голосе Ривена прозвучало беспокойство. Его брови сошлись к переносице, пальцы сжали край полотенца. Муза медленно повернулась к нему. В комнате горел только ночник — мягкий, приглушённый свет падал на его обнажённые плечи, на её бледное лицо. Она посмотрела прямо в его глаза — долго, тяжело, будто собиралась с силами. — Я всё решила. И это было правдой. Решение пришло неожиданно легко — будто всё это время лежало на поверхности, а она просто боялась его коснуться. Как будто она уже знала ответ за секунду до того, как задала себе вопрос. Да, она видела в глазах Сэма боль. И сожаление. И отчаяние. Но сквозь них, глубоко, на самом дне, пряталось кое-что ещё. Фальшь. Муза разглядела её — как трещину на гладкой, красивой поверхности. «Либо мой бывший гениальный лжец», — подумала она, опуская взгляд на свои сплетённые пальцы, — «либо он сам поверил в свою ложь настолько, что она стала для него истиной». Сэм хороший. Но слишком наивный. Слишком правильный. А настоящая жизнь — она другая. Она — это Ривен, который сейчас стоял перед ней, растерянный и напряжённый, с каплями воды на плечах. Муза заглянула в себя — и всё встало на свои места. Она представила: Ривена нет. Он исчез. Не вернётся никогда. Комната пустеет, воздух становится холодным, а внутри — такая тоска, что невозможно выдохнуть. И в тот же миг все сомнения, вся боль, весь этот дурацкий, вымотанный день — всё улетучилось, оставив только одно: без него невыносимо. Она открыла глаза. Ривен молчал. Ждал. В комнате было слышно только их дыхание. — Что ты решила? — осторожно спросил он. — Я выбираю тебя. Она шагнула к нему. Он подался навстречу. Их губы встретились — не пьяные, не случайные, не от отчаяния. В первый раз по-настоящему. — Я люблю тебя, — выдохнул Ривен ей в губы. Слова потонули в поцелуе, растворились в тепле их дыхания. Его руки скользнули по её плечам, спустились к талии, притянули ближе — так близко, что она почувствовала его сердцебиение. Поцелуй углубился — жар разлился по телу, и Муза перестала думать. Только чувствовала. Он оторвался от её губ — медленно, нехотя — и принялся целовать щёки, закрытые веки, кончик носа, лоб. Так бережно, будто она была из стекла. А потом его губы скользнули к шее — жадно, горячо, оставляя дорожку, от которой по спине бежали мурашки, а сердце пропускало удары. Из груди Музы вырвался тихий стон. Тело расслабилось, стало ватным, голова закружилась — комната поплыла мягкими разводами. Она не могла пошевелиться — только дышать и чувствовать, как он целует, гладит, берёт её в плен каждым движением. Он отстранился. Посмотрел на неё сверху вниз — растрёпанную, с красными опухшими глазами, в растянутом свитере, который съехал на плечо, обнажая ключицу. И вдруг улыбнулся. Просто — как будто увидел что-то важное, то, что искал всю жизнь. Провёл рукой по её волосам, убрал прядь за ухо, пальцы задержались на щеке. — Ты красивая, — сказал он тихо. Без издёвки и привычной усмешки. Муза смотрела на него, пытаясь отдышаться. Не удержалась — провела ладонью по его груди, чувствуя под пальцами горячую кожу и твёрдые мышцы, рельеф пресса, напряжённые плечи. Чуть закусила губу, разглядывая его. Ривен усмехнулся и снова припал к её губам, одновременно подхватывая её на руки — легко, будто она ничего не весила. Осторожно уложил на кровать, навис сверху, опираясь на локти, чтобы не раздавить. Муза положила руки ему на спину — доверяясь, отпуская себя. Впервые за долгое время она не контролировала ситуацию. И это было прекрасно. Она была счастлива. Не думала ни о чём — только о его руках, о его губах, о том, как его пальцы оглаживают её тело, сдвигают ткань свитера, открывают кожу прохладному воздуху и жарким поцелуям. Ривен целовал её шею, ключицы, плечи — медленно опускаясь ниже. Достигнув груди, коснулся губами — осторожно, дразняще, заставляя её выгибаться навстречу. Муза выгнулась в спине, ловя каждое движение, каждый вздох, каждую искру. Он почувствовал, как дрожат её колени. Как напряглись бёдра. Как пальцы впиваются ему в спину. — Не бойся, — прошептал, не отрываясь от её кожи. Муза кивнула. Слов не нужно. Она знала — ему можно довериться. Она ощущала жар, исходящий от его тела, под ладонями — каждый мускул, каждое напряжение. Он целовал её живот — медленно, благоговейно, спускаясь всё ниже, а потом снова возвращаясь к губам, не давая ей потерять связь. — Всё будет хорошо. Я с тобой, — выдохнул Ривен, тяжело дыша. Его лоб коснулся её лба. Потом он взял её ладонь в свою — и сплёл пальцы. Простой жест, но в нём было столько тепла, что у Музы защемило в груди, а на глаза навернулись слёзы от нежности. Потом его рука легла на её бедро, приподняла ногу выше, открывая её полностью. И произошло то, чего она ждала. Чего хотела. С тем, кого выбрала сама. Она доверилась ему — полностью, без остатка. Он вёл её — сначала медленно, почти невесомо, боясь причинить боль. Спрашивал без слов — каждый взгляд, каждое движение, каждая заминка. А когда она выдохнула, расслабляясь, прикрыла глаза — он ускорился, стал резче, глубже, чувственнее. Они дышали в унисон, двигались как единое целое — будто так было задумано задолго до этого вечера, задолго до Алфеи, задолго до всего. Каждое движение отзывалось внутри неё теплом, каждый вздох Ривена был ответом на её тело. Муза чувствовала себя в безопасности. Она знала — он единственный, кому она сможет доверить себя и свою жизнь. Без сомнений. Лунный свет падал на них из окна — мягкий, серебристый, живой. Он освещал его спину, её растрёпанные волосы, их сплетённые пальцы. Они не думали ни о прошлом, ни о будущем — только друг о друге. Здесь и сейчас. — Я люблю тебя, — прошептала Муза. — А я люблю тебя сильнее, — без колебаний ответил он.

***

На тренировочном поле было солнечно и ветрено. Муза и Ривен стояли друг напротив друга с палками в руках. Она отражала его удар за ударом — уже не так неуклюже, как раньше. — Неплохо, — бросил он, отбивая её выпад. — Я только начинаю, — усмехнулась Муза. В стороне, у скамейки, сидели девочки. Блум наблюдала с лёгкой улыбкой, Аиша крутила телефон, Стелла красила губы. — Они теперь везде вместе, — заметила Терра, кивнув в сторону пары. — Ну и хорошо, — Блум пожала плечами. — Главное, чтобы Муза была счастлива. Муза не слышала их разговора. Она смотрела на Ривена — на его взлохмаченные волосы, на лёгкую щетину, на то, как он прищурился от солнца и улыбнулся ей. — Отвлеклась, — сказал он и ловко выбил палку у неё из рук. — Это ты отвлекаешь, — ответила она. Он засмеялся. Она подняла палку и снова встала в стойку. Никто не знал, что ждёт их впереди. Новые битвы, новые испытания. Но сейчас — в это утро, под этим небом — они были вместе. И этого было достаточно.