Уходи из моей головы!

Вот оно, решение их с Гермионой общей проблемы, лежало в его нагрудном кармане согнутое дважды пополам. Пару хрупких листиков с н-ным количеством букв, сложенных в слова, что должны помочь им разорвать связь. Прошло уже пару уроков с совершения удачного побега из библиотеки, но Фред до сих пор даже не взглянул на содержимое страниц. Оправдывал себя тем, что был занят уроками, что кто-нибудь нежелательный мог увидеть лишнего, что он обязательно должен был прочитать это с Гермионой вместе. В действительности же, он просто не хотел знать, что там было написано. Да, именно так, не хотел. Не хотел чтобы ее голос пропал из его головы, не хотел, чтобы ее образ перестал перехватывать дух каждый раз, когда он думал о ней, не хотел, чтобы она перестала его… любить? А любит ли она его? Успела ли вообще почувствовать к нему хоть что-то настоящее за этот ничтожный отрезок времени, пока они были связаны. Чтобы это проверить, нужно было избавиться от объединяющей их нити, от единственной вещи, которая так внезапно связала их вместе, которая сотворила «их» — двух полярно разных личностей, что теперь, как казалось Фреду, будто одно неразделимое целое. Вся эта лабуда о «второй половине» приобрела совершенно другой окрас и смысл теперь. Гермиона же, сидя на занятиях, совершенно не слушала учителей. В собственных мыслях она вела войну разума и сердца. Последнее твердило о чувствах, а трезвый рассудок пытался взвыть к рассудительности. Она попыталась вспомнить, как ощущала себя неделю назад. И удалось это весьма с трудом. Эти несколько дней так сильно изменили в ней что-то, повернули какой то рычаг, спрятанный глубоко внутри. Она — зажатая, нравственная, зануда и заучка Грейнджер, которая вечно шарахалась от малейшего проявления к ней симпатии, вдруг просто доверилась человеку, до этого никак не входящему в ее обыденную жизнь. Этот Уизли, ворвался в нее так, что даже сейчас, от единой мысли об этом сорванце, сводило коленки, сердце стучало в бешеном ритме и перед глазами стояли его глубокие голубые глаза. Весь его вид — теплый и притягательный, его озорство, ловкость, то, как легко он ко всему относился, как умел выразить чувства, даже без слов — все это будто дополняло в ней недостающие детали, восполняло все пробелы и добавляло новых ярких впечатлений, которых порой так не хватало в ее чересчур спокойной и размеренной жизни. Из раздумий, как Фреда так и Гермиону, вырвал звук заколдованных колокольчиков, обозначавший окончание занятий. Уже через какое-то жалкое время с их связью будет покончено. Фред быстро шагал по коридору, даже толком не понимая направления. Вокруг него царил шум и гам — десятки учеников шагали мимо него, все о чем-то говорили, шуршали пергаментом и книгами, топали ногами, громко смеялись; сливаясь, всё это образовывало в его голове ужасную какофонию. Хотелось заорать, чтобы все заткнулись. Вспышки необъяснимой злости вспыхивали то тут, то там в его мозгах. Пытаясь выбраться из шумного коридора, парень кое-как протиснулся ко входу в гостиную Гриффиндора, и на миг уловил в голове тишь. Будто меняя радиоволны случайно наткнулся на идеально тихую и беззвучную. Остановившись на секунду, тот попытался сконцентрироваться и услышать тишину снова. Бархатная, она вдруг накрыла его разум, будто бы кто-то надел на него мягкие наушники от крика мандрагор из теплиц профессора Стебель. Все утихло, он просто остановился, оперевшись на стену возле картины, и слушал, успокаиваясь. Его ладони почувствовали лёгкое прикосновение чьей-то теплой руки. Открыв глаза, парень обнаружил перед собой хрупкую девушку ниже него на десяток дюймов с пышными каштановыми волосами. Она улыбалась, смотря прямо на него. «Так ведь лучше, да? Я тоже ненавижу шум». «Как ты это делаешь?» «Абстрагируюсь. Знаешь, откидываю внешние раздражители на задний план». «Да, так гораздо лучше» — выдохнул парень, тишина в голове Гермионы успокаивала. — Знаешь, — едва-ли не одновременно проговорили Гермиона и Фред. — Говори ты. — Нет, ты первый. — Дамы вперёд. — Фред! — Ладно, хорошо. Я хотел сказать, — легка помедлил он, — что несмотря на всё, я благодарен этой связи. За то, что я сблизился с тобой. Ты чудесная девушка, правда. Я хочу, чтобы ты знала это даже, когда всё закончится для нас. Твой черед. — Я хотела сказать… Хотела сказать, что я не знаю, что будет после, но я не жалею ни о чем из того, что случилось. Из-за связи или же нет. И то, что происходит сейчас, не даёт мне покоя. — Гермиона говорила всё тише и тише, будто с каждым мгновеньем ее горло сжималось. — Мне нравится чувствовать к тебе симпатию, что-то даже больше чем это. И. и… — едва слышно прозвучали ее слова, как вдруг она прочистила горло и набравшись смелости выпалила следующее: — Плевать, в общем, я хотела на это все! — она прямо встретилась взглядом с глазами, которые так сильно не давали ей покоя, а после притянула парня к себе, насколько могла, и прячась в темном закоулке возле входа в гостиную, поцеловала Фреда. Парень на секунду опешил от ее внезапного напора, мысли о том, что она делает это из-за связи больно хлестнули его где-то в районе солнечного сплетения, и он нехотя отстранился от девушки. Оба смотрели в пол, находясь так близко друг к другу, что чувствовали тепло исходящие из их же тел. — Не стоит, Гермиона… — наконец осмелился выдавить парень. — Я не думаю, что это хорошая идея и не хочу чтобы потом ты жалела обо всем этом. — В таком случае мне и так придется о многом пожалеть, Фред, — тихо выдохнула она прямо в его, до сих пор приоткрытые, губы. — Но мне, в коим то веке, плевать, что будет потом, когда-то и после. Мне нравится то, что между нами сейчас. Фред перевел свой взгляд на нее. Свет гостиной, едва пробравшийся в этот укромный уголок, слегка подсвечивал черты ее лица: припухшие после поцелуя губы с малиновым оттенком, лёгкий румянец на светлой коже, блеск в больших карих глазах, которые смотрели прямо на него. Он взял ее личико в свои руки, провел большими пальцами по ее щекам, от чего Гермиона прикрыла глаза. Затем он завел левую руку за ее затылок, пропуская между пальцев мягкие волосы, а правой приподнял ее подбородок, касаясь подушечкой большого пальца к ее губам, и наклонил девушку к себе. Та лишь слегка подалась вперёд, вторя его действию. Он накрыл ее губы своими, медленно и нежно проникая языком внутрь. Они оба теперь вовлеклись во влажный и сладостный поцелуй, здесь и сейчас. «Пойдем на верх. Сейчас там никого нет» — прозвучало в голове Гермионы, поцелуй медленно закончился и она увидела воспросительный взгляд Фреда. Ответа не потребовалось. Крепко сжав ее запястье в своем, Фред достаточно стремительно пересёк гостиную на пути к лестницам. Пару пролетов каменных ступенек, и они оба оказались в комнате близнецов. Закатное солнце ярко светило сквозь большое незашторенное окно, освещая не самую большую, по меркам общежития, комнату. Всего три кровати, вместо обычных четырех. Всего на миг Гермионе удалось разглядеть помещение, затем Фред снова поцеловал ее, теперь уже более настойчиво и страстно. Его руки скользнули вдоль ее тела, стягивая с нее форменный джемпер, затем он снял свой. Его ловкие пальцы гуляли по ее телу, расстегивая все молнии и пуговки, пока она немного ломаными движениями пыталась расстегнуть хотя-бы одну на его воротнике. — Я сам, — прошептал Фред и, целуя Гермиону, двинулся к одной из кроватей. Их ноги запутывались между собой, пока оба не упали на мягкую мебель. Нависая над девушкой Фред быстро справился с пуговицами на своей рубашке. Гермиона только попыталась стянуть ее с широких плеч, как Фред заключил оба ее запястья в своей широкой ладони, заведя их над ее головой. Медленно наклонившись, он поцеловал краешек ее губ, слушая быстрое рваное дыхание, затем несильно прикусил мочку уха и прошептал ее имя. Девушка содрогнулась, между ее лопаток пробежали мурашки, а Фред слегка сильнее сжал ее запястья. Следующий поцелуй он мягко оставил на шее, свободной рукой раздвигая края расстегнутой рубашки Гермионы, открывая перед собой ее тело. Мягкое и плавное, без единого острого угла, с гладкой бархатистой кожей и несколькими родинками на рёбрах. Вздымающаяся грудь скрытая под тонким бежевым бельем перетекала в заметную талию, а из-под слегка стянутой юбки показался краешек высоких трусиков, которые очерчивали ее узкие бедра. На пару минут он засмотрелся на этот вид, пытаясь запечатлеть как можно точнее ее вид в своей голове. Будто она была неизведанным континентом, а он, подобно картографу, пытался четко запомнить все контуры. Гермиону переполняло возбуждение, слегка наклонив голову вверх она наблюдала, как на руке Фреда, сдерживающей ее собственные, медленно вздувались венки, прокладывая ощутимый рельеф в зоне запястья. Она медленно проследила за этими синими нитями, которые тянулись вверх по руке, пересекались под локтем и продолжали свой путь через плечо и ключицы, подбираясь к красноватого цвета шее. Он смотрел на ее тело, так же тяжело дыша, а после, будто выходя из транса, взглянул в её глаза, пристально и чувственно. Он отпустил её запястья, и целуя ключицы и плечи, медленно стянул с неё рубашку. Когда он справился и с верхней частью белья, Фред взял обе её руки в свои и расцеловал красноватые саднящие следы. Гермиона лишь завороженно наблюдала за всеми его действиями. Он целовал ее так неустанно и жадно, проходясь губами по всем доступным участкам кожи, подкрепляя их чуткими касаниями. Гермиона теперь обнимала его за шею, и зарывалась пальцами в его волосы каждый раз, когда тот опускался ниже, целуя ее грудь или живот. Не справляясь с собственным напряжением девушка тихо заскулила, умоляя Фреда больше не тянуть. Схватив палочку он быстро направил ее на входную дверь, накладывая запирающее и заглушающее заклинания, а после, вернулся к изнывающему телу девушки. Аккуратно стянув с той юбку, вместе с бельем, парень начал мягко дразнить Гермиону, проводя пальцами между влажных складочек, размазывая ее соки; она издала протяжный стон, когда длинные пальцы Фреда оказались внутри нее, растягивая ее узкое лоно. Он плавно двигал ими в ней, оставляя на раскрасневшемся лице лёгкие поцелуи и наблюдая, как ее рот, обрамлённый пухлыми губами, открывался все шире в раскатах удовлетворённых стонов. Бессознательно она положила руку на его торс, чтобы чувствовать жар его кожи под пальцами, и скользнула рукой в низ, до тех пор, пока теплую кожу не сменил холод от металлической пряжки ремня. Не без труда, она расстегнула ее онемевшими пальцами и проскользнула под белье Фреда. Явно не ожидая такого, тот выпустил сдавленный выдох из груди, слегка замедлив ласки Гермионы. Она же наоборот, стянула одежду с его бедер, оголив его напряженный член. Взяв его в руку, девушка ощутила рельеф из-за возвышающихся над кожей то тут, то там ве́нок; Фред лишь откинулся на спину, удерживаясь на локтях, и издал рваный стон, больше похожий на гортанное рычание, когда Гермиона провела ладошкой вдоль ствола. Фред уже едва сдерживался, когда ощутил влажное и горячее прикосновение у самой головки, он широко распахнул глаза, смотря на то, как Гермиона немого неуклюже касается его члена губами и языком. От одного ее вида в таком положении ему хотелось кончить, но он лишь положил руку на ее голову, попутно зарываясь пальцами в волосы и легко подтолкнул ее в нужном направлении. — Не бойся, — мягко прошептал он, и тут же застонал, ощущая как плоть погружается в горячий и узкий рот. Слегка подталкивая ее голову он заботливо убирал мешающие пряди со лба. — Гермиона, — хрипло простонал он, — Гермиона… Девушка аккуратно отстранилась вытирая губы тыльной стороной ладони. Фред снова накрыл ее поцелуем, нависая сверху над ней. Она обняла его бедра ногами, когда Фред толкнулся, входя внутрь, а он наращивал темп, не в силах больше держать себя в руках. Гермиона охотно двигала бедрами навстречу, заливаясь собственными стонами и выкрикивая его имя. Абсолютно все перестало существовать вокруг, когда она забилась в судорогах под телом Фредерика, а он лишь ещё несколько раз глубоко вошел внутрь, и, зарычав, уткнуся носом в ямку на ее ключице. После, Фред аккуратно загрёб ее маленькое тело в свои объятья, и зарылся в ее волосы, спадающие с плеч. Они просто лежали рядом слушая сердцебиение друг друга и пытаясь продлить этот миг подольше. Фред нежно гладил ее спину, а она прижималась к его груди. В их головах была тишина. *** Джордж стоял позади них, всматриваясь в строчки текста. Шевеля губами, он про себя выговаривал контрзаклятие. — Почему вас не было на ужине, — спросил тот, не отрываясь от текста. — Нам нужно было обсудить кое-что, — без раздумий ответила Гермиона. Лёгкая улыбка проскочила на лице, а затем сменилась грустью. Фред крепко взял ее за руку. «Не переживай. Все будет хорошо» — Дождемся Рона и Гарри? — оторвавшись от текста спросил Джорж. — Они хотели немного поддержать тебя, Гермиона. Девушка неохотно кивнула. Когда друзья и вправду пришли Джордж кивнул Фреду. «Пора». Фред медленно зашёл ей за спину; она вновь почувствовала его сильную энергию, его уверенность и спокойствие. Его правая рука легла на ее макушку и оба прикрыли глаза. «Я рядом, Гермиона» «Прошу, останься рядом, даже когда все закончится». Джордж направил палочку на Гермиону и негромко проговорил заклинание, — Protego animo. Сквозь пальцы Фреда проскользнули языки фиолетового цвета, они подобно плющу обвивали его руку, исчезая ближе к локтю. Фред и Гермиона были расслаблены, казалось, они совсем ничего не ощущают. — Эй, вы как? — спросил Джордж прерывая длительную тишину после того, как закончил заклинание. Гарри и Рон с волнением смотрели на Фреда и Гермиону стоя у дверного проема. — Вполне себе нормально, вообще-то, — ответила Гермиона, первой подав голос. Она прислушалась к своим ощущениям — ничего особенного, не считая лёгкого головокружения. Фред присел рядом с ней. — Проверим? Гермиона кивнула. Парень пристально посмотрел в ее карие глаза; возле сердца ёкнуло. Он ничего не слышал, и ничего не видел. Перед ним сидела Гермиона, и он не знал, что она чувствует и о чем думает. По затылку Гермионы пробежались неприятные мурашки. Она смотрела во всё те же голубые глаза и не понимала, что теперь она чувствует. — Не получается, да? — тихо спросила она. Фред утвердительно кивнул, плотно сомкнув губы. — Возьми палочку и попробуй Лигилименцию, — предложила Гермиона — Может не стоит? — выпалил Рон, — вдруг вас снова свяжет.? — Мне нужно знать, все ли сработало, Рон. К тому же, у нас теперь есть контрзаклятие на этот случай… Но даже Лигилименция не помогла Фреду вновь попасть к ней в голову — заклинание хранителя, видимо, перенесло какую-то часть защитных возможностей Фреда на Гермиону и теперь она вполне могла защитить свой разум от подобного воздействий. Выходя из комнаты она чувствовала на своей спине тяжёлый взгляд Фреда. — Ты такая унылая, будто съела слизня. Радуйся, теперь получишь высшие балы даже по ЗОТИ, — Рон, кажется радовался втрое больше чем она сама, глупо улыбаясь идя рядом с ней.