Деньги не пахнут

- Аа, Любаш, извини, у тебя я в том месяце занимала, - Аня уже хотела повесить трубку и вписать имя подруги в лежащий на коленях блокнот, в колонку «должна». Стоит отметить, что за последние полтора часа в ней прибавилось еще три имени. Два новых и одно старое «Любаша». – Прости, что так долго не получается отдать, - как же она устала от собственного тоскливо-виноватого вокала. Горемычная на паперти, вот одно название. - Да ладно, в голову не бери, отдашь, как сможешь. Голос подруги звучал извиняюще-добродушно, и Аня почувствовала, как горят ее уши. Как сможешь. Господи, да никак она не сможет. И Любаша прекрасно знает об этом, но в который раз готова одолжить. - Ань, - она будто бы чувствует ее плачевное состояние, - совсем херово? - Ага, - чего уж тут скрывать, когда уж и головы из жопы не видно. – Михалыч два дня дал, чтобы деньги за комнату найти. За второй уже месяца, - обреченно добавила она. – Блин, хоть к Горбашову обратно просись. - Давай играть, как будто я не слышала про твоего абьюзера, - почти что с ненавистью выпалила подруга, и Аня в мельчайших деталях представила выражение ее лица, перекошенного глубоким отвращением. – Стафилококка сутулая. Вот приучил тебя возвращаться чуть чего… - Да уж, приучил, - Аня горько усмехнулась. – Знает, наверное, что филологу в Перми остается разве что шавермой торговать. И то… не всякий «Анзорик» берет. На другом конце послышался тяжелый вздох сочувственного понимания, от которого на душе еще больше прокисло. Да что же она,в самом деле, за ничтожество такое?! Ишачит, как проклятая… официантка в ночном кабаке, кассирша на заправке, иногда по две смены подряд выпадают, подработки все какие ни есть набрала, и один хрен без мужика прожить не в состоянии. Не хватает бабла, и все тут. Хоть на панель становись. Съемная комнатушка у местной алкоты кушала не шибко много, а вот ипотека, которую бывший муж специально на нее оформил, чтобы если «че коснись», по самые гланды удавить, вот она-то и дожирала остальное. Пашке эта квартира была нахрен не нужна, а вот ей… - Что притихла, Любань, заманала я тебе трубку сопливить? - Да не-не, я просто размышляю вот… - Слушай, можно я у тебя в салоне денек другой перекантуюсь, если меня сгонят? Мне только переночевать, – сдавленно пробормотала Аня, чувствуя себя вчерашним говном. Попрошайка чертова. Нет… это уже край. Следующая ступень – объедки с клиентского стола. - Да ночуй, хоть живи, - все так же отстраненно проговорила Любаша, словно и правда о чем-то глубоко размышляя. – До конца месяца все в твоем распоряжении. Закрываю я свою «Любомиру» чертям собачьим, вот такая вот история, Анек, - с оттенком ностальгической грусти добавила она. - А почему? Вроде народу всегда было полно, сайт у тебя толковый, отзывы положительные, все дела… Вот так вот погано выглядит дружба в «один конец». Аню передернуло. Ничего она не знает про свою подругу, только клянчит. Конечно, если уж прям объективно посмотреть, то не так уж и часто она о чем-то просила, занятое как могла вовремя возвращала. Иногда частями, но никогда «за здорово живешь». Это вот последние пару месяцев скатилась в яму долговую, что не выбраться. За что ни возьмись, все через жопу оборачивается. Этакая зебра без белых полос. Она старалась не отчаиваться, но съемочно-ипотечные висели над ней Дамокловым мечом, заставляя вздрагивать по ночам, а потом лежать до рассвета с опухшими, красными глазами, с одной лишь мыслью «где взять?» «Закабалилась ты, Анька, по самые помидоры», - философски отмечал Михалыч, предлагая пропустить за это по «писярику». - Да аренду такую дерут, что порой в минус выхожу, мастера приходят, ни сраки не умеют, а полтораху гарантии им плати, - тем временем спокойно и деловито перечисляла Люба. - Я уж сама стричь выхожу… - Давно? - Да нет… месяца два как. - Блин, - коротко простонала Аня. - Любочка, ты прости меня, пожалуйста, совсем я конченая стала со своим безденежьем. - Ой, да прекрати, нечего там особо рассказывать – прогорела и прогорела, здоровей буду, - с традиционным оптимизмом отмахнулась та. – Тем более Олежка у меня на новую работу устроился. Хоть платят теперь, как белому человеку. - Здорово. А куда, если не секрет? – с искренним любопытством поинтересовалась Аня. В груди ёкнуло какое-то странное волнение, словно от покупки лотерейного билета. - Да вот как раз таки секрет, но не для тебя, - заговорческим тоном проговорила подруга. - Ну? Не томи. - К бабке одной водителем, - гордо заявила Любаша, казалось, переполненная самым глубоким удовлетворением. - Инвалидку будет водить? – Аня позволила себе саркастично подпрыснуть. Бабок в Перми, конечно, пруд пруди, но тех, к кому можно было бы устроиться на работу водителем… Аня даже примерно не представляла, где «Олежке» посчастливилось откопать подобный прииск. - Вот ты хорошо, что не теряешь способность ёрничать, - наставнически произнесла Люба, - но я и тебе хочу предложить последовать его примеру. - Устроиться водителем? - Не, ей прислуга нужна…ну в смысле домработница, - на сей раз подруга предпочла проигнорить неуместную «сарказму». - Даа, оптимистично. С красным-то дипломом, - Аня тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что это выход, и весьма неплохой. - Ага. В который тебе бычки стряхивают и мятый полтос на чай пихают за смену, - справедливо бомбанулась Любаня. – А здесь натурально хорошие деньги, проживание, питание и прочий фарш. Считай, на съемку не траться, на харчи тоже, никаких тебе тараканов и алкашни под боком. Поработала вахтой пару годков, ипотеку закрыла и все, снимай передничек, вешай метелку на гвоздик и заезжай в собственную хату. А там уже совсем другая жизнь начнется, без удавки этой жилищной. - А что хоть за мадам? - спросила Аня без особого энтузиазма. - Олежа говорит, что из «бывших», и даже не скрывает. Вроде как в конце девяностых откинулась и много денег с зоны привезла. Чем уж она там занималась… Разговоры, слушки разные, ничего этого, конечно, точно не известно. Но дыма без огня, сама понимаешь. Теперь «владелец заводов, газет, пароходов», тендер недавно какой-то не ебись выиграла. Походу, завод ее всему Белому лебедю консервы будет поставлять. - Да, Любка, мастера вы с Олежей секреты хранить. Как в том анекдоте – знали только трое – ты, я и вся Пермь, - попыталась отшутиться Аня, потому что от этой воодушевляющей истории ей стало как-то очень сильно не по себе. – А за что сидела? – зачем-то спросила она, после непродолжительной паузы. И вот нафига ей эта информация? Видать, предыдущей было мало для того, чтобы стремануться. - Вот сама у ней и спросишь, - с игривым одобрением рассмеялась подруга. – Сегодня выспись хорошенько, а завтра сутра поедешь с Олегом на работу. Я ему сейчас наберу, чтобы он про тебя сказал. Ей вроде бы, прям срочно нужна. - Да накой я ей вообще? Ей в агентстве Анну Саввойскую найдут, если она захочет, чтобы та у нее полы мыла, любой каприз за ваши деньги... - Я не пойму, Ракитина, тебе пока мы разговаривали, тараканы денег принесли? Давай не отмазывайся. Работа получше твоих десяти. - Да я знаю, - со вздохом произнесла Аня. - Это вообще спасение мое получается. Иначе все, на помойку. Там дядя Коля как раз диван недурственный выкинул, - она усмехнулась, в красках представив свой первый и кровавый бой с бомжами за старую «брежневскую» тахту. – Страшновато просто немного.