Pain and offense. Forgiveness and love.

Как же здорово, когда тот, кого ты любишь, но стесняешься своей любви, просто не знает о твоем существовании. Но мне это счастье испытать не удалось. Юуу Широяма – дальновидный старшеклассник, любимчик многих «гламурных кисок» нашей школы. Я давно в него влюблен, но из-за своей скромности боюсь подойти к нему и признаться. Да и потом, у него полно поклонников и поклонниц, которые готовы ноги ему целовать. И до этого я опускаться не собираюсь. Конечно, я никому не говорил про свои чувства к Широяме. Ну, кроме моего одноклассника. Акира Судзуки — тот ещё бандит. Ни дня не проведет, не попав в историю. Так Широяма-то его и приметил, взял «под крыло». Аки мне говорил, что Юуу прирожденный музыкант. Пару раз я и сам видел, как он играет на гитаре. Но не сидел в зале на репетиции ребят, а только подглядывал. Вот тогда и «спалился». Было примерно три часа дня. У нас закончились уроки, но я решил побродить по школе, ведь, несмотря на долгое обучение, всё равно не знал всех прелестей этого огромного здания. Итак, спускаясь по лестнице на первый этаж, я услышал красивую мелодию, доносящуюся из актового зала. Эх, и зачем я сунулся туда? Остановившись у открытой двери, я осторожно заглянул внутрь. ОН сидел там и, поминутно поворачивая голову, чтобы посмотреть на ноты, играл. Рядом пристроился Акира и что-то чертил в своем блокноте. «Наверняка очередная неудачная схема, как спалить эту школу…»- подумал я и вздохнул. — Ну-ка, кто это у нас тут?— услышал я чей-то вкрадчивый голос за спиной и резко обернулся. Смутно знакомый парень прижал меня за плечи к стене и, ухмыляясь, внимательно оглядывал, явно пытаясь припомнить, где он мог меня видеть. Да и я его, казалось, где-то видел, но точно не помнил. И не до этого мне было! Быть пойманным, когда за кем-то подглядываешь — не это ли должно было меня волновать? А и нет. Больше всего я боялся, что знакомый незнакомец заведет меня в зал, где сидел Широяма. А парень, судя по силе, с которой прижимал меня, с легкостью мог это сделать. Да и он выше меня был… — Карю, ты чего тут?— услышал я ну абсолютно незнакомый голос. Итак, две новости: хорошая и плохая. Хорошая — я вспомнил, где я видел парня, что прижимает меня сейчас к стене. Это одноклассник Широямы, но из рассказов Акиры я помню, что он старше Юуу на год, потому что в каком-то классе завалил экзамены и не был переведён. И многие друзья называют его именно «Карю». Плохая — теперь двое знают, что я подглядывал. Я попал по-крупному. — Идём-ка с нами,— Карю, крепко схватив меня за запястье, повёл туда, куда я бы меньше всего сейчас хотел попасть. В зал. Упираться не было смысла. Его друг явно тоже хотел, чтобы я прогулялся с ними, поэтому в случае моего сопротивления мог оказать поддержку своему товарищу. — Эй, Широяма, Акира! Глядите-ка, кто тут за вами шпионил,— весело прикрикнул Карю и толкнул меня вперёд, а я, зацепившись ногой за ногу, едва не свалился, но всё-таки удержал равновесие. Оба сидевших подняли на меня глаза. Акира встретил мой виноватый взгляд своим удивленным, а на Широяму я вообще боялся посмотреть. Одну руку сунул в карман, а второй пришлось опустить сумку на пол, потому что из-за того, что я ссутулился, она грозила сорваться с моего плеча. В уши била звенящая тишина, которую не посмел нарушить даже Акира. Наконец послышалось шевеление. Я не знал, кто это был, потому что зажмурился. Как же глупо я выглядел! Будете смеяться надо мной? Да смейтесь, сколько хотите, но мне действительно было очень страшно. Казалось, что я сейчас просто в обморок упаду. Но каким-то чудом я всё ещё держался на ногах. Но я слышал, что это шевеление было скорее позади меня, хотя в ушах всё ещё звенело, и невозможно было точно определить источник звука. Да я и не пытался. Стоял как вкопанный. — Шпион, значит,— насмешливо произнес Широяма и отложил гитару. Заслышав знакомое шуршание, я открыл глаза и обернулся. Карю, стащив мою сумку, без тени смущения рылся там. — Это моя,— пытаясь казаться спокойным, наконец, подал голос. — А меня это, знаешь ли, не особо волнует,— осклабившись, проворковал он и запустил руку в потайной карман, вытащив припрятанный мною чупа-чупс. — Ух ты! Уже сосешь между делом или только учишься? Все зашлись смехом, издевательским смехом. И даже Акира, которого я считал лучшим другом, смеялся вместе со всеми, а это сейчас было даже обиднее того, что меня вот так просто взяли и унизили. Унизили перед тем, кто мне нравится. Хочется провалиться сквозь землю. Но, раз подо мной был только твердый пол, то единственным спасением было по-быстрому смыться по этому самому полу, что, собственно, мне и пришлось сделать. Резко развернувшись, я подбежал к Карю и, вцепившись в сумку, с силой дернул на себя. А он, видимо, этого ожидал, потому что не стал держать, а отпустил, от чего я свалился назад. Благо, моя пятая точка уже привыкла к падениям такого рода, ведь дома я не раз запутывался среди стопок книг на полу и падал, всё-таки сваливая половину из них на себя. Зажмурившись, чтобы хоть как-то избавиться от пелены слёз, заволокшей глаза, я вскочил и помчался к выходу под дружный смех, который после моего падения стал только громче. Только вот, кроме конфуза со сладостями, мне добавил проблем Акира. Ещё не достигнув двери, ведущей в коридор, я услышал его слова: — Эй, Аой! А ведь ты ему нравишься, знаешь об этом? Я не слышал, что сказал ему Широяма, потому что захлопнул дверь и побежал к выходу, а в голове вертелось одно: «Домой». Со слезами на глазах, спотыкаясь на ступеньках, я покинул здание и побежал по давно знакомой дороге. Наша школа была в том районе, где машины на дорогах ездили нечасто, поэтому, не глядя по сторонам, я побежал через дорогу. Но, посмотрев направо, я буквально прирос к земле, и в этот самый момент почувствовал удар. Мне повезло, что водитель заметил меня заранее, и успел затормозить. Поэтому, отлетев на пару метров, я не потерял сознания, как обычно привык видеть в фильмах в таких случаях. Но почему-то не мог подняться. От пережитого только что шока я поначалу не чувствовал боли, но, как только я начал дышать глубже, у меня тут же заныло колено. Попытавшись подняться, я сделал только хуже — мало того, что теперь я не мог согнуть ногу, так ещё и боль стала сильнее, и я не удержался от слабого стона. Водитель тем временем уже выбрался из машины и, говоря по телефону, подбежал ко мне. Ругал он меня или нет — значения это не имело. Я был слишком расстроен тем, что произошло в школе, я был слишком напуган неожиданным появлением машины, и у меня слишком сильно болела нога. Но последние слова я услышал: — Всё хорошо, парень, я вызвал скорую. Сейчас они будут здесь. И действительно. Не успел он договорить, как я услышал вдалеке гул сирены. Белая больничная машина прибыла как раз во время, потому что теперь я плакал из-за болевшей ноги. Из машины вылезли пара санитаров, которые полезли за носилками, и медсестра, сразу кинувшаяся ко мне. Подняв мне штанину, она беглым взглядом прошлась по опухшей в области колени ноги и, поднявшись, дала санитарам помочь мне забраться на носилки. Пока меня бережно затаскивали в машину, я услышал, как водитель обеспокоенно спрашивал, поправлюсь ли я, на что медсестра ответила, что у меня всего лишь перелом надколенника. Всего лишь?! Пока меня везли, я не переставал думать о том, что произошло в школе, не переставал вытирать бегущие по щекам слёзы, а надоедливые санитары только и твердили, что, раз я парень, то должен терпеть боль. Да что они понимают?! Нога, конечно, болела, но не на столько, чтобы из-за этого лить слёзы. Но всё-таки на каждой кочке я тихо стонал и сжимал кулаки. Было больно. Наконец мы прибыли. Так же быстро, как и на дороге, меня отнесли в здание и потащили на рентген. Кряхтя и стискивая зубы от ужасной боли, на холодном железном столе я всё-таки кое-как разогнул ногу. Сразу после того, как сделали снимок, меня снова усадили на носилки и отправили в свободную палату. После того, как я разогнул ногу, она доставляла мне ужасные мучения, и я хотел, чтобы её просто отрезали. Но через несколько минут боль потихоньку начала утихать. Хотя, может я просто стал привыкать. Неожиданно зашла медсестра. Показав мне снимок, она сказала, что у меня небольшое расхождение отломков, так что я могу не волноваться. Я, конечно, плохо разбирался во всяких переломах и не знал, что 0,2 см. — это действительно немного. Но меня предупредили, что сейчас я не должен пытаться встать на поврежденную ногу, иначе, если я это сделаю, то расхождение может увеличиться, что может привести к ужасным последствиям. Оставшись наедине с самим собой, я зачем-то снова вспомнил про школьный инцидент. Как мог Акира так поступить?! Ладно, унижение Карю я мог простить, но то, что мой друг…бывший друг раскрыл секрет — этого я простить не мог. Слёзы снова навернулись на глаза и, кое-как расположившись в горизонтальном положении, я уткнулся лицом в подушку и зарыдал. Было очень обидно. Хотелось, чтобы меня никто не трогал и не мешал мне в своих бурных фантазиях по-всякому казнить и мучить Акиру. Всё-таки книга — полезная вещь. Вспоминая различные казни, я и не заметил, как заснул. Может быть, пока я спал, нога снова начала болеть, потому что я не видел ничего, кроме давящего даже на закрытые глаза красного цвета. Не знаю, сколько это продолжалось, потом даже во сне я почувствовал необычайную легкость, вся краснота куда-то улетучилась, и я спокойно стал бродить по стране сновидений.