Восемнадцать.
Те пять лет, которые мы не виделись, я предпочёл бы вырвать из памяти, даже если бы это было до ужаса больно. Я с упоением ждал своего восемнадцатилетия, бережно хранил твой номер в старых джинсах, много спал, чтобы время летело быстрее… И каждый день молился о том, чтобы ты меня не забыла
Середина лета, расцвет природы, апогей её красоты, её максимум, последний день триумфа, точка невозврата, предвкушение неизбежного движения в сторону осени.Наконец-то мне исполнилось восемнадцать лет
Не ожидая ответа, но очень надеясь на него я позвонил тебе. Колокольчики твоего голоса дрожью пробежали по моей спине, пересчитав каждый позвонок. Как давно я ждал этого дня, моя родная. Кажется, целую жизнь. — Алло? Кто это? Вытащи хуй изо рта и булькни хоть что-то, для приличия. По лицу поползла непроизвольная улыбка. Да, это точно была моя Лилит. — Привет, стерва. Можно было немного по-ласковее, как-никак, а целых пять лет не виделись. Пару мгновений ты сомневалась, ещё полмгновения думала, что это чья-то глупая шутка, один миг думала, что сказать. — Пупок?.. Серьёзно, это ты?.. Как ты нашёл мой номер? — Родная, я его и не терял.Я никогда не слышал столько искренней радости в твоём голосе. Видимо, мои молитвы были услышаны. (не важно кем) Ты не забыла меня
Лилит мгновенно скинула мне адрес бара, в котором находилась. Я буквально на крыльях долетел до метро, не замечая дороги и сигналов машин. Я был вдохновлен долгожданной встречей с моей вольной птицей. Всё эти пять лет рассыпались выработанным порохом. Всё, абсолютно все, что в них было стало вдруг совершенно не важно. Ты определённо стоила того, чтобы ждать. Первое, что я почувствовал, когда приехал туда, была пощечина. — Как. Ты. Мог? Целых пять лет… Пять гребаных лет ты пропускал уроки гитары! Это непростительная цифра. Сейчас тебе просто необходимо играть лучше меня, иначе я тебя убью.Я не мог на тебя наглядеться.
За это время Лилит успела набить рукав с какой-то цветной психоделикой. Издалека казалось, что ей на руку сблевало какое-то сказочное создание, вышедшее из влажных фантазий семилетний девочек. Она вернула прежнюю длину волос, но не перестала красить их в это ядерное безобразие. Не представляю где она берет эту краску. Честно, я искал. Стрелки она рисовала такие огромные, что ими, казалось, можно выпустить кому-нибудь ливер, если это будет необходимо. А одевалась она по прежнему бездарно, но… Это ей невероятно шло. Одень, для примера, в те же самые убогие штаны самую сексуальную девушку планеты. Над ней, клянусь всем что знаю, поржал бы весь белый свет. Лилит, кстати, за это время нисколько не похудела, чему я был искренне рад. Я всегда был несогласен с мамой и считал, что её полнота не была проблемой.Эти пухлые щёчки, аппетитные, повзрослевшие формы… Ты была самим очарованием, душа моя.
— Вот и настало то чудесное время, когда я представлю тебе своих дебилов. — в этот момент она вполоборота посмотрела на меня. Прочитать в её взгляде усмешку было не трудно. — А… Во сколько тебе нужно быть дома? Мама в угол не поставит, если поздно придёшь? — Теперь это уже не имеет значения. Бар находился в подвале какого-то старого дома. В нем все было насквозь пропитано перегаром и юношеским максимализмом. (который тут, обычно, сочился через музыку.) На стенах раскинулась сборная солянка из плакатов, фотографий завсегдатаев этого места, (среди которых, конечно, была Лилит) и различной шняги по типу стикеров. Думаю, не трудно догадаться, что привела она меня к самому забитому и шумному столу. На секунду те, кто ещё мгновение назад шумели как орда советских холодильников, молча уставились на меня, оценивающе. Было заметно, что внешне я не шибко вписывался в их компанию, цвета бензинового пятна. Положение спасла Лилит. (как всегда) — Так, черти. Прошу любить и не пиздить. Это мой брат. — взгляд толпы мгновенно преобрел оттенок снисходительности. — Я зову его Пупок, но если вы предложите что-то более подходящее буду только за. — Какой-то он слишком… Цивильный. — проскрипела бородатая горилла, сидевшая в самом углу. — Вау, Кислый… С каких пор ты начал делать выводы, исходя из внешней составляющей? Горилла ухмыльнулась и протянула руку к своему пиву. — Не ссыте, он любит движ. В крайнем случае полюбит. Выбора-то у него нет, по сути. — Как и у нас всех. — прощебетало длинное существо в дредах, которое было самым улыбчивым из присутствующих. Лилит собрала все пустые кругали и упорхнула к бару, оставив меня наедине с собирательным образом всего, с чем мне запрещала общаться мама. — Ну здравствуй, друже! — неудачная околоверсия Боба Марли протиснулась ко мне через массу собравшихся и расплылась в дружелюбной, желтозубой улыбке. — брат Лильки — наш брат. (Лильки… Как пошло. На секунду мне захотелось ударить его. Прямо в улыбку.) — Да не ссы в компот. — он приобнял меня за плечо. — Там повар ноги моет. Волна смеха прокатилась по толпе собравшихся. — Я Санчо. Для близких — Гриб. А вообще зови хоть чугунком, только в печку не ставь.Ты как всегда оказалась права, мой вольный ветер, они действительно не скрывали своего отношения ко мне. А было оно, честно скажу, не самым лучшим. Но, несмотря на это, по какой-то причине мне было комфортно здесь.
Спустя несколько минут Лилит вернулась, рассказала несколько постыдных случаев из моего детства, которые пипл схавал на ура и начала постепенно внедрять меня в микроклимат своей компании, задавая друзьям наводящие вопросы по типу; «а помните, как Гост расхерачил окно участкового после рейва?», «Если бы нас тогда нашли те утырки — мы бы с вами сейчас пиво не пили», «а тех ублюдков-бонов, что мне гитару расхуячили, ещё не нашли?» Через N-ное количество времени тусовка привыкла ко мне, а я привык к тусовке. Даже получилось расслабиться. Оказалось, что заобщаться с ними не так уж и сложно, эти ребята могли поддержать практически любую тему, если она была им интересна. Внезапно, прервав очередную дискуссию на тему соотношения цена+качество местного пива, скрипучий голос Кислого просипел: — Что-то тихо как-то… Не находите? Моя Лилит как по команде вскочила со своего места. — Да! Да, да и ещё раз да. — хитрые лисьи глаза быстро скользнули по мне и через мгновение у меня в руках материализовалась гитара. — Пора проявить себя, Пупок. Наверное ты даже как Dm зажимается забыл.Меня рассмешила твоя уверенность. Откуда тебе было знать, мой огонь, что все эти годы я не выпускал гитару из рук?
Я начал играть. Я спел все твои любимые песни, которые ты успела показать мне тогда. Да, пел я недостаточно хорошо для того, чтобы этот момент показали в каком-нибудь фильме, но играл я не плохо. Это я понял по твоему взгляду, который был мне уже знаком. Удивление, с вкраплениями умиления и гордости. Лучшая похвала, на которую ты способна. — Это мой Пупок! Смотри как может. — не переставала ты донимать улыбчивого Санчо. В тебе плескались эмоции и ты не пыталась их скрыть. Ты вообще никогда не стеснялась чувствовать. Этому я всегда завидовал, этому я так и не смог научиться.Жалкое подобие, помнишь? Помнишь, мой неповторимый оригинал.
Когда тонкие пальцы сорвали последний аккорд, ты захлопала первая. — Чтож, Пупок, удивил. Я рада, что не придётся тебя убивать и готова простить пять лет проебаных занятий. Будем считать, что ты брал академ. — Лилит подмигнула мне и забрала гитару. Дальше инструмент шагал по рукам как портовая проститутка. У некоторых из ребят были действительно хорошие голоса, у некоторых чуть хуже, но в целом все они умели петь. Слушать их было достаточно приятно. Когда в баре стало слегка душновато, шумная толпа вывалилась курить на улицу, образовав там большой круг, перекрывающий прохожим любую возможность пройти. Я смотрел на них и мне казалось, что я всегда был частью этого мира, просто не знал об этом. Я всегда думал о том, что живу не своей жизнью, но не мог понять, а какая вообще моя? Кажется, я нашёл её, моя дорогая Лилит. И это только твоя вина.Ты взяла меня за руку и отвела в сторону, нацепив мой любимый загадочный взгляд. Ты встала напротив. Теперь я был выше. Намного выше. Ты ещё услышишь целую кучу разнообразных шуток на эту тему, моя дорогая. Клянусь светом, я помню каждую из них.
— Ну что, Пупок, тебе понравились мои братья, или так, насрано? Твои слегка затуманенные алкоголем глаза, отражающие свет фонаря, в этот момент были особенно прекрасны. Смазанная тушь добавляла им шарма. Особенного. Твоего. — Ну, как сказать… Под пиво терпеть их можно. — с нарочитым сарказмом сказал я и добился тем самым твоей улыбки. — Значит, это можно протолкнуть как подарок на др? — Поверь мне, это прокатит как компенсация за все пять лет.У тебя, мой вольный ветер, точно есть дни, в которые ты хотела бы вернуться. Твоя жизнь это коллекция таких дней. Это разные события, разные эмоции, разные люди. А все мои такие дни связаны только с тобой. Надеюсь, что и в твоем бесчисленном собрании найдётся хотя-бы один, содержащий меня. Черт, я на сто процентов уверен, что ты уже вся исплевалась от количества розовых соплей. Я на двести процентов уверен, что ты не перестала читать.
Через пятнадцать-двадцать минут после того, как мы спустились обратно, в зал зашёл бармен и объявил, что заведение скоро закрывается… Ну да, не совсем так. Он проскандировал «дохлёбываем и уёбываем», после чего отпил из моего бокала и утопал на рабочее место.Но черти не спешили на выход
Гриб вытащил из кармана какую-то в усмерть замызганную бумажку, разложил её на столе и положил в центр пустую бутылку. — Товарищи! Настал сей чудесный момент. Готовы узнать чем мы будем упарываться на этот раз? — Всегда готовы, милейший. Не томите, крутите барабан. Бутылка с характерным звеняще-бархатным звуком совершила несколько кругов и указала горлышком на ячейку, с надписью «Триган-Д» Торжественно вознеся бутылку над головой, Санчо пробасил, с убийственно наигранным пафосом. — Священная бутылка Фортуны решила, что сегодняшняя ночь будет лайтовой. Она пощадила свежую кровь! На последней фразе, он указал на меня и разразился заразительным хохотом. Я растерянно посмотрел на Лилит. Она улыбалась. — Судя по всему, сегодня ты ночуешь у меня. …Всю ночь мы шатались по бесшумный улицам, разнося их своими юными, смешными голосами. Я вновь чувствовал липкие поцелуи смерти на альвеолах от данхилла, покалывание в ногах от непривычно долгой ходьбы и открыл для себя новые ощущения от колёс, которые ты заботливо насыпала мне в руку. Оно мне не особо понравилось, но знаешь, рядом с тобой даже девятый круг станет для меня курортом, моё сердце. Мы разошлись под утро. Я был приглашён на следующий сбор, что не могло меня не радовать. (Кислый, кстати, окажется не таким уж придурком. С ним мы не перестали общаться до сих пор) Приятным бонусом стало то, что я узнал где ты теперь живёшь. Хуже ужатника я в жизни не видел. То, что там не водились тараканы, было скорее исключением из правила. Зато дёшево, верно? Никогда бы не подумал, что ближе и роднее этого места у меня не будет ничего. Хоть убей меня, моё солнце, но я совершенно не помню о чем мы говорили перед сном. Это те самые побочные эффекты? Возможно. Но, слава богам, я запомнил кое что более ценное. Твое спокойное дыхание И вряд ли я когда-нибудь забуду его.
