Судьба

      Джин всю дорогу до дома крючился, хватаясь за живот и периодически издавая то рык, то подавленные звуки боли. Он с перекошенным лицом кашлял в свой нагрудный коралловый платок-паше из итальянского хлопка с узором. Несмотря на устойчивую обработку, обеспечивающую эффективную защиту от окрашивания и пятен, от крови его это не спасло. Края платка, некогда оформленные ручным швом, замялись.       Намджун с ужасом наблюдал за всей этой картиной, мысленно проклиная себя за то, что позволил брату скрыться из его поля зрения. Как бы он не пытался выйти на диалог с Джином, тот либо посылал его до бесконечности куда подальше, либо нечеловеческим рёвом грубо приказывал старшему замолчать.       Перемены в поведении младшего Джун расценивал как ответную реакцию после произошедшего. Ведь ни отец, ни он никогда не были искренними к Сокджину настолько, чтобы тот мог чувствовать себя по-настоящему их родственником или хотя бы в безопасности. Да и о какой безопасности вообще может идти речь, если человека превратили в кусок мяса на территории его же семьи.       Когда машина подъехала к дому, Джин практически кубарем вывалился на свежий зелёный недавно скошенный газон. Не подав вида и не испытывая ни капли стыда, он в какой-то степени даже горделиво и героически заставил себя встать с высоко поднятой головой. Что было так не свойственно младшему.       Намджун подбежал к нему, как только сам вышел из люксового автомобиля, но снова получил резкий отказ и хамское поведение. Потихоньку к этому месту стягивались люди Намджуна, будучи в полной готовности исполнить любые приказы и требования начальника. — Я не собираюсь с тобой тут нянчиться, Джин, — от злости закричал старший, — ты в кошмарном состоянии, я немедленно звоню в больницу. Раз ты не хочешь, чтобы я тебя туда вёз, пусть они приедут за тобой! — Как же ты меня заебал. Слов нет, — огрызнулся Джин из последних сил, как дикое животное, загнанное в угол, — от одного лица твоего блевать тянет, святоша.       И его правда стошнило. Смесью бывшего ужина и бордовой крови прямо на белую дорожку. Намджун в шоке отпрянул назад, осознавая, что всё выходило из-под контроля. Он тут же подозвал нескольких телохранителей, продолжая лихорадочно перебирать в мыслях и воспоминаниях, где он видел такую симптоматику. И уже не было похоже, что у Джина просто травмы грудной клетки и конечностей, как Намджун думал ещё минуту назад. — Немедленно вызовите скорую! И положите его строго горизонтально на диван. Не позволяйте вставать или двигаться. Приложите пакеты со льдом к самым ушибленным местам. — Есть, господин Ким, — хором ответили четверо крепких высоких мужчин в чёрных костюмах с наушниками в ухе. — Поставьте таз или ведро, если его будет снова тошнить. И ещё. Не давайте ему заснуть. Это может быть очень опасно. Будет драться — хватайте руки и ноги, пока не выдохнется. Он может случайно сам себе навредить.       Джин уже едва оказывал сопротивление, колотил охранников слабыми кулаками, зато активно всех проклинал и просто вёл себя как сумасшедший. Намджун смотрел на это и не понимал, почему брат такой безрассудный. В конечном итоге Сокджин выдохся и буквально повис на руках своих живых носилок. Он вот-вот готов был отключиться, как вдруг Джун пошлёпал его по шее, вынуждая открыть глаза. — Руки убери, — слабо донеслось от младшего, — не смей прикасаться к моему прекрасному лицу. — Да, правильно, ругайся дальше, — ответил Намджун, — пока ты в сознании, всё хорошо. — Я отомщу ему, — уверенно и жёстко сказал Джин, срываясь на шипение сквозь зубы, — отомщу так, что он пожалеет. И мне плевать, как это отразится на тебе. Потому что вы оба заслужили увязнуть в болоте, которое я для вас с радостью устрою. — Для начала давай тебя подлатаем, а потом будешь раскидываться угрозами направо и налево.       Джин посмотрел Намджуну глаза. Старший явно не держал на него никакого зла и не хотел подавить, как раньше. Сейчас он просто пытался помочь. И это легко читалось и по выражению лица, и в этих глубоких не по годам мудрых глазах.       Наконец утихомирившийся Джин позволил телохранителям исполнить волю их начальника. Понимая, что вряд ли способен сейчас на что-то большее, чем кричать, он поддался. Но в первый и последний раз. Всему своя выгода.       У приехавших медиков в голове не укладывалось, почему молодой человек, ради которого их вызвали, был всё ещё жив, учитывая его травмы. Они действовали очень слаженно, осматривали все участки тела. Главный из них быстро изложил Намджуну свои первые мысли, попутно приготавливая Сокджина для переноски после измерения пульса и давления. — Побледнение слизистых оболочек кожных покровов, повышенное потоотделение, учащение пульса до 124 ударов в минуту. У пациента предобморочное состояние, переломы нижних рёбер, которые спровоцировали повреждение внутренних органов костными обломками. Это заметно по его мягкому неуплотнённому животу и деформации костей. Было много сильных ударов — отбиты почки, печень и вероятно селезёнка. Его тошнило кровью? Или он плевал ей? — Да, да, и не раз, — затараторил Намджун, вытаращившись на громко стонущего брата, которого пришлось поплотнее затянуть ремнями. — У него явный гемоперитонеум, то есть, внутреннее кровотечение. Необходимо срочно доставить его в реанимацию! — Доктор, его можно спасти? , — ошарашенно спросил Намджун, прижав ладонь ко рту.       Но ответили ему не сразу, поскольку Сокджина грузили в карету скорой помощи. Джуну разрешили поехать вместе с ними как родственнику. — При повторной пальпации мы определим возможный характер и локализацию повреждений, — продолжил разговор врач, повышая голос из-за воя сирен, — но для уточнения диагноза потребуются диагностические процедуры. Наиболее полную картину раскроют: ультразвуковое исследование, рентгенография, а также диагностическая лапароскопия. Мы возьмём анализы крови, позволяющие определить уровень гемоглобина, при кровопотере он будет снижаться, гематокрита и других показателей. Самое главное сейчас стабилизировать давление и немедленно провести реинфузию. — Что, простите? Я не разбираюсь в медицинской терминологии, — вежливо спросил Джун, напрягая слух. — Сбор излившейся в забрюшинное пространство или брюшную полость крови и повторное её вливание. Пациент буквально теряет свою собственную кровь, она попадет не туда, куда нужно. Потребуется хирургическое вмешательство, инфузионное введение растворов-кровезаменителей, введение аналептиков. Эти препараты оказывают возбуждающее воздействие на сосудодвигательный, а также дыхательный центры мозга. У меня также есть подозрение, что у вашего брата пробито или ушиблено лёгкое. Кровь в мокроте без рвоты — она идёт из трахеи. Скажите, что с ним произошло? Его явно не машина сбила.       Намджун годами привык приукрашивать что-то или замалчивать многие вещи. Враньё для него было неприемлемо. Однако в данной ситуации у него не оставалось иного выбора. Он не хотел проблем. — Когда он возвращался домой, на него напала группа людей, — сдавленно ответил Джун. — Как же он добрался до дома самостоятельно? — Он уже лежал на газоне, когда мы его увидели. — Вы везунчик, если он выкарабкается. — Пожалуйста, доктор, спасите ему жизнь, — с мольбой просил Намджун с ходящими ходуном руками от нервов. — Мы сделаем всё, что в наших силах, господин Ким. Сейчас всё зависит от вашего брата и борьбы его организма.        Сокджин что-то бормотал под нос, будто разговаривая сам с собой. Он ожесточённо вырывался из ремней. Но через весь бред Намджун расслышал только одно: — Я Джин, я не Джинхо, уйди прочь, исчезни… — фраза испарилась также легко, как и появилась. Без объяснений, без какой-либо конкретики. Но отложилась в памяти старшего надолго.       Сокджина наконец перевели в операционную. Намджун не мог сидеть на месте и расхаживал туда-сюда по белому коридору, стуча каблуками. Тук-тук. Тук-тук. Он находился на грани срыва. Двое его охранников были настороже, подозрительно осматривая с расстояния всех вокруг. Это затянувшееся ожидание было мучительным, невыносимым. Намджун будто сходил с ума. Пока наконец из реанимации не вышел хирург. — Господин Ким, — обратился он к Джуну, — операция прошла успешно.       Старший резко выдохнул, хватаясь за свои короткие пепельно-каштановые волосы, растрепавшиеся от их взъерошивания в последние пару часов. Он до сих пор был одет в тот же запачканный синий костюм, в котором они ездили на ужин, но это не имело значения. — Господи, какое счастье, доктор! , — воскликнул он, — спасибо, спасибо вам огромное. Что сейчас с Сокджином? — Особо не радуйтесь, — честно предупредил тот, — мы провели восстановление целостности органов, а также перевязали сосуды. Однако кровотечение было значительным. Ещё минут 10…боюсь, ваш брат бы не выжил. Ему также наложили фиксирующую повязку, но требуется дальнейшее лечение правого лёгкого. Возможен пневмоторакс. Помимо проведённой операции мы немедленно займёмся изучением черепно-мозговой травмы. Нужно срочно сделать МРТ, есть вероятность отёка головного мозга. Сейчас он в стабильном, но тяжёлом состоянии. Очень непредсказуемо, как пройдёт эта ночь. — Я могу что-то сделать? , — отчаянно спросил Намджун. — Езжайте домой, отдохните. Вам позвонят.       Новости были одновременно и хорошими, и плохими. Поблагодарив врача, Намджун всё-таки позволил себе сесть. Он закрыл лицо руками, сохраняя последнее самообладание. Его больше всего пугало подвешенное состояние. Намджун терпеть не мог то, что не может контролировать.       Он никогда не обращал внимание на поступки отца, не останавливал его и не перечил. Авторитет был неоспорим. И как старший, он понимал, что на него возложена большая ответственность. Он принимал её с гордостью и готовностью услужить своей семье. В отличие от Сокджина, который разными способами показывал своё нежелание подчиняться и следовать правилам, Намджун хоть и совершал ошибки, но был орудием, инструментом, чтобы достигать целей Кима Ыйсона.       Намджун думал, что отец в итоге просто сдался и оставил младшего сына в покое, но он никак не был готов к открывшейся правде. Сокджин всегда был сам по себе, осторожничал, намеренно держался подальше и вызывающе себя вёл. Только вот Ким не понимал причин. А может не хотел понимать, слепо следуя за отцом.       Теперь же, когда Намджун осознал, что происходило в стенах так горячо им любимого поместья, он не мог удержаться от самобичевания. Он чувствовал вину перед братом.       С этими тяжёлыми мыслями Джун так и сидел, опустив голову в колени, пока не увидел, как его брата везут в частную палату. Тот был без сознания и выглядел очень беззащитным. Его пропорциональные тёмные брови почти не выделялись на фоне отёкшего чёрно-синего гематомного лица. Одна половина была будто раздута. Это заставило сердце Намджуна очень сильно заболеть от сожаления и тревоги.       К сожалению, Джуну не разрешили остаться с младшим сегодня, ему пришлось вернуться домой. Но прежде он приставил к его палате лучших из своих людей. С твёрдой решимостью вмешаться во взаимоотношения членов семьи и исправить положение старший Ким приступил к продумыванию и разрабатыванию плана действий. А главная задача — не дать Ыйсону ничего больше сотворить с Джином. Иначе кто-то из них точно умрёт на этот раз.       Чонгук сидел за своим ноутбуком в библиотеке со стаканчиком латте. Бархатистая текстура, сливочный вкус, воздушная молочная пенка сверху — всё это немного поднимало настроение. Парню очень нравилось это место. В тихой зоне в качестве элемента оформления пространства преимущественно использовались однотипные книжные стеллажи, которые, помимо своей функции, играли декоративную роль. Своды из стекла и металла опирались на металлические колонны, придававшие зданию массивность.       Пытаясь делать проект для одного из предметов в универе, JK обложил себя учебными материалами и лекциями. Получалось не очень. Он вечно мысленно отвлекался на произошедшее вчера вечером.       Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, то и дело бросая ручку на блокнот, а внутри всё ныло от липкого чувства. Он был чересчур груб и резок. Оттолкнул человека, который ни в чём не виноват, будто тот протягивал не спасение, а яд. Но почему тогда каждое слово Тэхёна о его видениях и о смерти, которую он помог предотвратить, отзывалось внутри Кролика эхом? Будто невидимые нити уже давно были сплетены между ними, но он просто слишком испугался, чтобы это признать.             Утром Чонгуку сняли швы с раны, всё было не так плохо. Уже было необязательно носить повязку, но парень решил не рисковать и перестраховаться новыми перевязками ещё на пару дней.       Юнги завалил его сообщениями в LINE, допытываясь, куда парень пропал и почему ничего не рассказывает. А Кролик и не знал, что именно ему ответить.       Кое-как сделав шаблон и выписав основные нюансы своей темы, Чонгук уставился в одну точку, пытаясь сообразить, как ему поступить. Вчера он не был готов погружаться в мистику и слепо доверять всему, что наговорил ему Тэхён. Его сердце кричало «вперёд», а голова жёстко настаивала «назад».       Но сегодня Чонгуку необъяснимым образом хотелось увидеть Тэхёна. На подсознательном уровне проскакивала некая тоска и непостижимая тяга к этому человеку. Ему было любопытно узнать о нём всё.       Внутри бушевал шторм. Злость, неловкость, раскаяние — всё переплелось в один тугой, душащий узел. Но сильнее всего было другое чувство. Странное и очень давнее, будто уходящее корнями куда-то за пределы этой реальности. Словно он уже знал Тэхёна давно. В другой жизни или в снах, которые он не мог вспомнить.       Среди бури эмоций и мыслей чётко выделялось одно: он не мог его потерять. Только не его. Не когда Чон только начал понимать, что между ними существует что-то, что подчиняется не логике, а чему-то невидимому, неумолимому. Силе, которая тянула его к Тэхёну, когда разум кричал бежать. Он не отпустит. Потому что не может. Будто вся его жизнь вела к этому человеку. Интуиция кричала, что есть сил.       Чонгук резко выдохнул. Ему нужно было поговорить с Чимином. Лучший друг Тэхёна и возможный будущий союзник. Рука уже лежала на телефоне, но пальцы замерли. JK понятия не имел, с чего ему начать разговор или как попросить Пака ввести его в курс дела. Поэтому он позвонил Юнги. Долгие гудки бесконечно бесили, пока наконец Мин уставшим голосом не сказал: — Эй, мелкий, я тебя придушу. Почему не отвечал?! , — возмущённый тон сразу же заставил Кролика перестать дышать. — Привет. Вчера всё прошло не очень, так что мне нужно было чуть-чуть побыть одному и переварить всё. Прости. — Что случилось? , — обеспокоенно поинтересовался Мин, — он что-то тебе сделал?! — Вовсе нет, — обречённо вздохнул Чонгук, потирая бровь указательным пальцем. Штанговый пирсинг уже совсем не ощущался, но если шевелить его пальцем, то становилось неприятно.       «Должен ли я рассказать Юнги правду? Учитывая его крайнюю рациональность, он может подумать, что Тэхён меня разводит или ищет какую-то выгоду. Юнги и так скептически относится ко всему», — Чонгук прикидывал в уме скольким из происходящего надо поделиться. Если упомянуть странные видения, отключки, причину их с Тэхёном встречи, он может просто не понять. — Перестань с ним общаться, жизнь сразу станет лучше, — категоричный и жёсткий совет Мина вызвал у Чонгука секундную агрессию, с которой не легко было справиться. — Всё не так, как кажется, успокойся, — Кролик будто старался этой фразой утихомирить себя, а не друга. — Мне позвонить Тэхёну и узнать? , — с вызовом спросил Юнги. — Нет, нет, ни в коем случае! , — запаниковал Чонгук, — на самом деле, я хотел тебя попросить позвонить Чимину и договориться о встрече. — Господи, а он-то тебе нахера сдался? Почему сам не пригласишь его? — Не то чтобы я стесняюсь, но он как-то меня смущает. Есть в нём что-то такое, что заставляет понервничать. Но мне очень нужно, правда! , — умоляюще заныл Гук с надеждой, что Юнги сжалится. Но чуда не произошло. — Да брось. Чем может смущать эта девица? Тональным кремом на лице? — Вот не надо так. Я понимаю, у тебя проблемы с доверием, но это не даёт тебе права судить по первому впечатлению. А ухаживать за своей внешностью нормально. И, между прочим, скоро и тебе косметика может понадобиться. Если, конечно, ты не передумал выступать на сцене. Так что, пожалуйста, узнай у него, когда он сможет встретиться. Это очень важно. — Малыш, рано или поздно будут ситуации, когда придётся связываться с теми, с кем ссыкотно, однако помни, что это всё всего лишь опыт. Никто за тебя ничего делать не будет. И если уж ты так нагло способен указывать другим на то, как им следует кого-то судить или называть, то ты сто процентов можешь сделать и коротенький звоночек, — Юнги сказал это очень ехидно, в голосе была слышна ухмылка и нотка поучения. Но Чонгук не сдавался. — Этот звоночек будет полезен, в первую очередь, для тебя. Ало, Чимин не просто какой-то там парень, который тебя бесит. Он работает в агентстве! А ты кем хотел быть? Айдолом. А он с кем работает? С айдолами. Почему бы тебе не попытать счастье наладить контакты, а заодно и мне помочь? Я думал, ты зациклен на музыке, а не на преподавании уроков жизни.       Мин не хотел говорить Чонгуку, что вчера уже взял с Пака обещание побывать в агентстве. Но при этом и не мог позволить, чтобы Чимин подумал о нём как о крайне нетерпеливом человеке, который готов на всё, чтобы исполнить свои желания. По странной причине Мину не нравилась мысль, что он выставит себя в дурном свете перед блондинчиком. И одновременно с этим всё-таки прослеживалась некая выгода, если они увидятся так скоро. Чем быстрее Юнги поймёт стоит ли ему тратить время на пустые ожидания от карьеры музыканта, тем более определёнными станут планы на будущее. — Айщ! Ладно, что мне ему сказать? , — в итоге спросил Юнги, закатывая глаза. — Я обещал ему и Тэхёну ужин в знак благодарности. Но я не хочу видеть Тэхёна сейчас, мне нужен только Чимин, чтобы расспросить его про то, каков этот Ким и что из себя представляет. Но Чимин может отказаться пойти без Тэхёна, а может и нет, но я не могу узнать у него сам, потому что обещал им обоим. Поэтому всё запутанно и сложно. Блин! — Гениально, — саркастически протянул Мин, — премия Дарвина вручается Чон Чонгуку за выдающиеся умственные способности. Боже, всё. Только не взрывай мой мозг.       Юнги нажал на завершение вызова и обречённо выдохнул. Как бы ему всё провернуть? Недолго заморачиваясь, парень решил сначала написать Паку в Line. Ю: Есть дело.       Сообщение быстро отправилось, но адресат не спешил. Галочка «доставлено» минут 15 раздражала Мина, пока наконец не появилось заветное «печатает». Ч: И тебе привет.       Когда Юнги увидел эту жалкую попытку снова указать ему на недостаток его воспитанности, он недовольно поджал губы. Далее Чимин ничего не писал, что сильнее начинало подбешивать пианиста. И тут он не удержался. Ю: Ваше Величество, не соблаговолите ли Вы назначить встречу вне стен Вашего дворца?       Диалог будто был открыт — сообщение прочиталось мгновенно. Ч: Очень лестно, что ты назвал меня именно королевой, а не королём. Ч: Как однажды сказал один писатель: «Короля защищают пешки, но делает — королева». Ч: Предпочитаю всё держать в своих руках.       Юнги не ожидал, что когда-нибудь найдётся человек, который с лёгкостью сможет отбивать его речевые подколы. Обычно люди сразу либо уходили в агрессию, либо в обиду, либо посылали Юнги куда подальше. Но в данном случае всё было иначе. Чимин так изобретательно парировал атаку, что это выглядело даже изящно и одновременно раззадоривало Мина. Ю: «Ваше Величество» не всегда является обращением к королеве. Так и скажи, что идентифицируешь себя не как мужчину. Ч: Головы с плеч!              Мин внезапно рассмеялся. Он очень любил фильм «Алиса в стране чудес». Тот всегда казался ему необычным и ярким, снятым не по клише и надолго запоминающимся. Забавным показалось и то, как этот фильм и Чимин похожи друг на друга. Сплошные странности. Ю: Мне нравится это кино. Ч: О, мне тоже! Ч: Не меняй тему. Ю: Это ты игноришь. Ч: Но ты нагрубил мне. Ч: И ещё хочешь от меня чего-то. Ю: Ты первый начал. Ч: Нет, ты!       «Пф, как ребёнок», — прыснул вслух пианист. Ю: Есть разговор. И он личный.       Вдруг сразу же раздался телефонный звонок. От неожиданности Мин едва ли не выронил самсунг. — Я внимательно слушаю, — Чимин выразительно выделил последнее слово, намекая, что хочет поскорее узнать, в чём дело. Его голос звучал звонко, но всё равно устало. — Я имел в виду личную встречу, — безразлично ответил Юнги, поправляя карманы куртки. — Хочешь пригласить меня на свидание? , — заигрывая с собеседником произнёс блондин. — Не в этой жизни. — Опять грубишь. — Ты можешь побыть чуточку серьёзнее? , — раздражённый тон Юнги был чересчур холодным. — Скучно жить, вечно полагаясь только на здравый смысл. Попробуй как-нибудь много не думать. Ладно, чего ты хотел? , — Пак сдался. Ему уже просто стало любопытно, по какой причине такая заноза в заднице как Юнги упорно продолжала настаивать на своём. — Мы с Чонгуком будем в Сеуле сегодня вечером. И мы обсуждали, где поесть перед поездкой обратно в Сувон. Он хотел угостить тебя обещанным ужином. — И поэтому меня приглашаешь ты, а не он? , — Чимин задумчиво нахмурился, пытаясь понять, почему Кролик ничего ему не сказал. — Чонгук сейчас на занятиях. Подготовка к экзаменам отнимает всё его время. Какая разница, кто тебя зовёт? — От тебя это приятнее слышать, — продолжал понарошку кокетничать Пак, — всё-таки дети меня не очень привлекают, а вот дерзкие почти взрослые — другое дело!       Сердце Юнги быстро заколотилось, но не от нервов, как ему показалось. Делая глубокие вдохи и выдохи, пианист закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. — Ало? Связь плохая? — Нет, — быстро ответил Мин, — так ты согласен? — Да хорошо, хорошо. Буду рад ещё раз встретиться с Кроликом. Он милашка. — Разводите с Тэхёном свой личный зоопарк где-нибудь у себя в столице, — Юнги не понравилось, что его друга называют нелепым прозвищем. — Мда, чувак, у тебя явные проблемы с психикой, — Чимин тихо рассмеялся, — передавай Чонгуку привет. Попробую позвонить Тэхёну. — Зачем?! , — тут же выпалил Юнги. Он прекрасно помнил, что Ким сейчас персона нон-грата для Чона. — Тэхён спас Чонгука. Полагаю, в первую очередь он заслужил это приглашение, а не я.       Мин зашёл в тупик. Он не знал, что ответить. Надо было срочно выкручиваться из ситуации. — Я надеялся обойтись без него. В прошлый раз мне едва удалось держать себя в руках. Я почти врезал ему. Да и потом, пусть Чонгук и твой друг сами разбираются в выяснении своих отношений. — Каких отношений? , — с сомнением переспросил блондин. — Любых. Их личных. Чонгук спрашивал меня только про тебя. Не хочешь — не надо. Мы приедем по делу и быстро умотаем обратно. — Вот умеешь же заинтриговать. Ладно. Позвоните мне, когда будете в городе. Я скорректирую рабочее время. — Договорились.       Юнги сбросил звонок, оставляя Пака в недоумении. Менеджер с ухмылкой откинул телефон подальше от себя, потирая правый висок ухоженными пальцами с аккуратным маникюром.       Чимин никогда не сталкивался с подобным типом парней. От Юнги можно было ожидать буквально всего чего угодно. За долгие годы своей влюблённости в Тэхёна Чимин никогда не думал о других парнях больше тех часов, когда он с ними спал. После ему уже было плевать. Он даже не вспоминал о пассиях на одну ночь.       А вот мысли о Юнги посещали голову Пака каждый божий день, с утра до ночи, на работе, в дороге, в магазине и даже в душе. Не было определённой причины. Это просто происходило. И сегодняшняя встреча может помочь Чимину хотя бы немного разобраться. Допивая уже остывший капучино, блондин взялся за своё расписание. — Ну, посмотрим, что вы задумали, господин Мин Юнги.