Gyrfalcon

      Общеизвестно, что каждый ребенок с нетерпением ждет своего четвертого дня рождения, поскольку именно тогда он может ожидать проявления своей причуды. Для кого-то это происходит сразу, у кого-то раньше, у кого-то чуть дольше после того, как эта особая дата прошла. Но по большей части это происходит как раз в тот момент, когда ребенку исполняется четыре.             Обычно причуда ребенка берет начало в причудах его родителей. Иногда это прямое наследование одной из причуд родителей, либо их комбинации в той или иной форме. В других случаях у ребенка развивается совершенно другая причуда – мутация, проявляющаяся часто без связи с родителями.             Конечно, есть и тот небольшой шанс, что ребенок не проявит причуды. И это была банка с червями, которую большинство родителей не хотели бы открывать, даже если бы могли.             Но для зеленоволосого, честолюбивого героя это путь, по которому ему никогда не приходилось идти. Потому что у него была причуда.      

***

      Мидория проявил свою причуду незадолго до своего четвертого дня рождения.             Он проснулся от острой боли, пронзившей верхнюю часть спины. Это было так больно, что вода в его глазах почти полностью ушла вперед.             Осторожно вылезая из постели, чтобы не усугубить то, что вызывало такую агонию, Мидория заковылял из своей комнаты, изо всех сил стараясь не позволить боли уничтожить поборы в его глазах. Борясь с болью, он не сразу добрался до кухни, где его мать, Инко, как раз готовила завтрак.             “М-Мамочка...”             Инко обернулась и вздрогнула, когда заметила, что её сын вот-вот расплачется: “Изуку, милый, что случилось?”             - Мне взади...больно. Это так больно, мамочка…”             Выключив плиту, Инко присела на корточки рядом с сыном: “Хорошо, давай посмотрим, что вызывает боль, хорошо? Повернись, Изуку.”             Неуверенно кивнув, малыш отвернулся от матери. Инко задрала рубашку и ахнула.             “Ч-что такое, мамочка?”             “Изуку, у тебя крылья!”             Все следы боли и слез мгновенно исчезли, “Ч-Крылья? Мамочка, Как ты думаешь? .. ”             - Я думаю, это твоя причуда!”             Совершенно забыв о завтраке, мать и сын бросились к машине и помчались в ближайшую больницу. Не говоря уже о том, что Инко ехала со скоростью, нарушающей основные правила дорожного движения, и чуть ли не сталкивалась с другими транспортными средствами и пешеходами, потому что у ее сына появилась причуда!             Мидория совершенно забыл о боли, которую он испытывал, его возбуждение бурлило, как кипяток в полной кастрюле, пока они ждали встречи со специалистом по причудам.             Наконец настала их очередь.             Специалист, естественно, был удивлен, услышав о крыльях Мидории, учитывая причудливую родословную его семьи. Но через несколько тестов и рентгеновских снимков он смог окончательно подтвердить, что крылья были настоящими и стали частью анатомии мальчика.             Мидория пребывала в полном благоговении. С восторженным вниманием разглядывая рентгеновские снимки костей крыльев и фотографии перьев. Перья были короткими, округлыми и белоснежными. Его мысли блуждали вокруг того, чем они станут, когда он станет старше, и его крылья станут больше.             Специалист тоже говорил о том, что должно было произойти.             “Мидория-сан, вашему сыну невероятно повезло. С такой универсальной причудой для него открыты многие двери. Я могу с большой уверенностью сказать, что его ждет блестящее будущее.”             Мальчик повернулся к взрослым: “значит ли это, что я могу стать героем, как Всемогущий?”             Специалист усмехнулся: “У тебя удивительная причуда, парень. Я вижу, что однажды ты станешь великим героем.”             В изумрудно-зеленых глазах Мидории зажглись звезды: “Мамочка! Ты слышали? Доктор-сан сказал, что я могу стать героем! Как и Всемогущий!”             Инко была близка к слезам от чудесных новостей, которые пришли сегодня утром: “я знаю, Изуку, и я действительно рада за тебя”, - мать и сын радостно обнялись. - пойдем, мы должны поблагодарить доброго доктора за то, что он уделил нам время.”             Они попрощались со специалистом и отправились из больницы в ЗАГС квирка в центре города.             “Каччан будет так взволнован, когда я покажу ему свою причуду!”             “Я знаю, что так и будет, Изуку, - улыбнулась Инко, сидя за рулем. - вы оба всегда были так взволнованы своими причудами.”             Действительно, когда на следующий день Мидория вернулся в детский сад, он был знаменитостью. Все дети в классе столпились вокруг него, желая увидеть его новую причуду. Были заданы вопросы, просьбы потрогать перья были отклонены, так как они все еще были немного нежными от внезапного роста.             Тем не менее Мидория была в восторге. Особенно когда его друг детства, Бакуго “Каччан” Кацуки, заметил: “твоя причуда так крута, Изуку! Я не могу дождаться, когда появится и моя причуда. Мы сможем стать героями вместе!”             Перспектива была настолько привлекательной и жизнеспособной, что Мидория потерялся в своём воображении. В тот день он почти не обращал внимания на занятия, мысленно представляя себе, как они с Каччаном становятся величайшими героями мира, сражаются со злодеями и спасают мирных жителей бок о бок.             Это был идеальный сон.             Пока, в один безобидный день неделю спустя, все это не рухнуло.      

***

      Детей только что выпустили поиграть. Мидория играл в героев и злодеев с Каччаном и еще двумя детьми. Остальные либо играли с игрушками, либо играли на детской площадке, смех и визг эхом разносились в воздухе.             Мидория как раз делал вид, что убивает “злодея”, когда невдалеке послышались крики.             - Ах! Мяч!”             - Ты болван! Зачем тебе понадобилось пинать его так высоко?!”             Обернувшись и посмотрев вверх, Мидория увидел проблему. Группа его одноклассников пинала ярко цветастый мяч. Один из них отправил его в ветви высокого дерева, посаженного внутри стен.             Он увидел возможность начать свою героическую карьеру.             - Я могу помочь!”             Бросив игру, Мидория заковылял к дереву и начал карабкаться по его стволу. Они с Каччаном и раньше лазали по деревьям в местном парке, так что для крылатого зеленоволосого в этом не было ничего нового.             - Что ты делаешь, Изу?” Каччан крикнул ему: “Мы еще не закончили!”              “Я помогаю нашим одноклассникам, Каччан, - ответил Мидория и потянулся за следующей веткой.             - Ну же, Изу, оставь его в покое, - светловолосый подошел к основанию дерева. - я уверен, что они сами смогут достать мяч.”             - Нет, Каччан, - проворчал Мидория, забираясь на ветку, чуть стесняясь мяча над собой, - Мы всегда должны помогать другим. Вот что делают герои.”              То ли блондин не расслышал, что сказал его друг, то ли это не до конца запечатлелось в его юном сознании, но Каччан начал нетерпеливо колотить по дереву.             - Ну же! Поторопись! Мы должны скоро вернуться домой!”             Он снова ударился о ствол, и случилась беда.             Послышался приглушенный шум, и всё дерево затряслось. Ветка Мидории была сдвинута. Крик, когда поддержка уступила место пустому воздуху. Послышался порыв ветра, за которым последовал отчетливый звук удара его тела о землю, листья разлетелись от удара.             Добавляя сверху жестокую вишенку застрявший мяч. Не прошло и секунды, как упал со своего места, ударив Мидорию по голове и отскочив.             На долю секунды воцарилась тишина, за которой последовали крики.             Жгучая боль-вот и все, что почувствовал Мидория, лежа неподвижно на земле и глядя вверх, на дерево, с которого он упал. На яркий солнечный свет, сверкающий сквозь просветы между ветвями и листвой. Это было так больно, это было слишком тяжело вынести. Когда крики и вопли одноклассников эхом раздавались вокруг него, Мидория почувствовал, что солнечный свет тускнеет. И последнее, что он почувствовал, прежде чем окончательно погрузиться в темноту, был звук бегущих шагов и чьи-то руки.      

***

      Послышался писк, раздававшийся через равные промежутки времени, и странный запах в воздухе смешался с преобладающей темнотой.             Вокруг тоже раздавались голоса, но ни одного из них он не узнал.             Кроме одного.             Его матери.             В ее голосе звучало отчаяние, она быстро задавала вопросы. Другие голоса пытались успокоить ее, что Мидория мог различить в вакууме.             Он был напуган. Ему нужно было уйти от темноты. Ему хотелось зарыться в материнское тепло, где он мог бы быть в безопасности.             Пытаясь рассеять темноту, он услышал, как незнакомые голоса что-то сказали его матери. Однако то, что было сказано, оставалось неясным и бессвязным. Затем шаги стали тише, и послышался звук открывающейся и закрывающейся двери. Только тогда темнота медленно рассеялась, превратившись в свет.             Он моргнул. Он находился в незнакомой комнате. Лежал на кровати, которая явно не принадлежала ему. Его правая рука была зацеплена за какую-то машину, которая издавала регулярные гудки. Все его тело одеревенело и болело. Он попытался пошевелиться, но только для того, чтобы боль пронзила все нервные окончания в его молодом теле. Он захныкал от боли.             - Изуку, милый, не двигайся так сильно. Будет только больнее, если ты это сделаешь.”             Он повернулся налево, мать стояла рядом, крепко сжимая его левую руку.             - Мамочка…”             - Я так испугалась, когда позвонила твоя воспитательница, - тихо проговорила Инко, глаза ее слезились.             У самого Мидории на глаза навернулись слезы:…Мне очень жаль, мамочка, я просто хотел достать мячик с дерева для моих друзей.”             - Я знаю Изуку, но ты был серьезно ранен. Ты повредил голову, и твои…” - Голос Инко дрогнула, слезы разогнались по щекам не на шутку.             - Мамочка… что...?”             Мидория действительно ненавидел видеть, как плачет его мать. И ее слова заставляли его нервничать      .       - Твои к-крылья, Изуку, они…”             Теперь слезы текли быстрее.             -Доктор сказал...т-ты не можешь...больше ими пользоваться.”             Мидория почувствовал себя так, словно его ударили чем-то тяжелым.             “Я...не смогу...использовать их? .. ”             - Мне так жаль, Изуку!”             Теперь Инко обнимала его, и к ее слезам присоединились рыдания. Его собственные глаза наполнились влагой, дыхание стало тяжелым.             - Мам...я все еще могу быть героем?”             Ее ответ будет преследовать его сердце долгие годы.             - Мне так жаль, Изуку!”             Голос был гораздо тише, но он все равно услышал. Слезы проливались, унося с собой кусочки его сердца, которое ломалось точно так же, как кости его теперь бесполезных крыльев.             Единственными звуками в палате были писк машины и рыдания обезумевшей гори матери и сломленного ребенка.             Оплакивая потерю мечты, еще до того, как она успела взлететь.