Gyrfalcon

      — Ч-Кто… Вы?             — Я Ястреб, герой номер три! – герой лучезарно улыбнулся. — Вы, должно быть, мама Изуку, я прав? Мне очень жаль, что я появился на вашем пороге без приглашения, но мне нужно обсудить с вами чрезвычайно важное дело. Могу я последовать за вашим сыном?      

***

      Мидория сидел на диване с трепещущим сердцем, нервно поддрагивая большими пальцами, а его мать пошла заваривать чай для их нежданного гостя. Проведя несколько минут в панике из-за того, что в их скромном жилище внезапно появился высокопоставленный герой. К его чести, Ястреб только добродушно усмехнулся и помог Мидории успокоить мать шуткой, сказав, что такая реакция ни была неслыханной для многих людей в подобном сценарии.             Как только Инко успокоилась, она быстро провела сына и Ястреба в квартиру. Затем герой плюхнулся на диван рядом с Мидорией.             — Славное у тебя тут гнёздышко, малыш.             — Я… Ничего особенного, но нам этого достаточно.             Затем появилась Инко с дымящейся кружкой черного чая для Ястреба. Он поблагодарил ее за беспокойство и сделал привычный глоток, прежде чем снова поставить посуду.             — Что это за важное дело, которое вы хотели обсудить? – Сразу спросила Инко.             Ястреб слегка кивнул Мидории.              — Изуку станет героем, и я помогу ему достичь этой высоты.             Инко моргнула, открыв рот.             — Простите, Ястреб-сан, но как это возможно?             Ястреб поднял бровь и скрестил руки на груди.             — Вы хотите сказать, что не поддерживаете мечту Изуку стать героем?             Мидория вздрогнул, но Инко быстро защитилась             — Только не так! Я полностью поддерживаю мечту своего сына всем сердцем, но как? Каждый врач, к которому я водила Изуку, говорил, что его крылья не излечимы или непоправимы, а наши финансы не позволяют проводить много других дорогостоящих процедур.             — Если вы говорите с обычными врачами и медицинскими работниками, — заметил Ястреб, — однако это не будет иметь места, если мы обратимся к моему личному специалисту. Он заботится о любых повреждениях моих крыльев до самой маленькой кости, и хотя крылья Изуку займут по крайней мере несколько сеансов, я на сто процентов уверен, что к тому времени, когда мой специалист закончит, Изуку снова сможет летать и станет героем.             — Но кто будет его тренировать? — Спросила Инко.             — Кто еще может быть лучшим человеком для обучения потенциального героя с крыльями, чем сам Крылатый Герой? Я научу его правильно летать, атакующему и оборонительному бою на земле и в воздухе, а также гибкости и рефлекторной заточке. Ни один камень не нетронет Изуку, я вам это гарантирую!             Затем в голове Инко возник важный вопрос.              — Ястреб-сан, сколько все это будет стоить? Я должна вам как-то заплатить.             — Совершенно бесплатно, Мидория-сан, – ухмылка Ястреба стала шире.             Инко ахнула.             — Ч-Как?! Ястреб-сан, это уже слишком! Мы не можем просто так нахлебаться на вашу щедрость!             Крылатый герой наклонился вперёд.             — Мидория-сан…прошу простить мою дерзость, но я заметил, что вашего мужа нет дома. Могу я узнать почему?             Безумный взгляд Инко растаял в печали.              — Мой муж…развелся со мной, когда крылья Изуку были сломаны.             Ястреб вздохнул.             — А Изуку прошел через слишком многое для своего возраста. Я не могу сказать, что полностью понимаю обстоятельства человека со сломанной причудой, но я не слеп к дискриминации и издевательствам, которые такие люди вынуждены терпеть от окружающих на ежедневной основе.             — И-Издевательство?! – Инко опешила.             — Мама, – наконец заговорил Мидория после долгого молчания, — ты знаешь, почему Бакуго перестал приходить?             Инко не пропустила внезапное появление знакомого прозвища.              — Ч-почему?             Мидория сглотнул.             — Б-Бакуго был самым ужасным хулиганом. Он физически нападал на меня, используя свою причуду, и оскорблял, называя бесполезным Деку за то, что у меня была сломанная причуда. Он настроил против меня большую часть Орудеры, и… – его дыхание сбилось, заставив его взять себя в руки, – только сегодня днем, после того как он и его лакеи избили меня и уничтожили одну из моих записных книжек, Бакуго…он… сказал мне, что если я так сильно хочу быть героем, то должен убить себя в надежде, что в следующей жизни у меня будет действующая причуда.             В гостиную словно ударила молния. У Ястреба отвисла челюсть. Раньше на крыше он ему об этом не говорили. На какую-то долю секунды ему так отчаянно захотелось, чтобы Мидория блефовал, чтобы светловолосый парень, которому он помог спастись от Грязного Злодея, на самом деле не зашел так далеко, чтобы заманить кого-то в ловушку самоубийства просто за то, что у него сломана причуда. Но он знал, что это не так. В выражении лица Мидории не было и следа лжи. Шок быстро сменился яростью.             Ястреб бросил тонкий взгляд на Инко. Бедная женщина, казалось, была готова упасть в обморок в любой момент. Губы ее безмолвно дрожали, в глазах блестели быстро подступающие слезы. Было ясно, что она понятия не имела, и это был второй удар по уже ужасающему, потрясающему откровению.             Крылатый герой быстро подавил свою растущую ярость, сейчас было не время терять ее перед своими хозяевами. Он быстро притянул Мидорию к себе, стараясь не касаться крыльев малыша.             — Н-Но…как… Кацуки…он бы не стал…             Ястреб спорил, сбросить ли следующую бомбу или нет. Инко была явно в глубоком шоке, и он задавался вопросом, будет ли то, что он хотел сказать, последним толчком, который полностью сломит женщину.             Мидория взяла идею из его рук.              — Т-также мам, я встречал Всемогущего раньше. Я спросил его, могу ли я все еще быть героем, даже со сломанными крыльями. Знаешь, что он сказал в ответ? Он сказал, что я не могу быть героем. Он сказал мне, что я не смогу справиться со стрессом героизма. Он сказал мне быть реалистом, прежде чем уйти, не сказав больше ни слова.             Как и предсказывал Ястреб, это был последний, разрушительный удар.             Инко громко всхлипнула и рухнула на пол. Она подползла к сыну, схватила его за свободную руку и заплакала, уткнувшись ему в колени.             — Мне так жаль, Изуку! Мне так жаль, что меня не было рядом, когда ты нуждался во мне! Я такая ужасная мать! Мне так жаль!             Слезы потекли по щекам подростка, хотя он не потерял их, как его мать.             — Я не хотел беспокоить тебя, когда ты была так занята, пытаясь удержать нас на плаву.…             Инко завыла еще громче, и Ястреб был уверен, что она вот-вот потеряет сознание от истерики. Крылатый герой медленно помог обезумевшей женщине сесть на диван и схватил коробку с салфетками с кофейного столика. Затем он немного отодвинулся в сторону, давая матери и сыну возможность выплеснуть свои эмоции без постороннего вмешательства. Он терпеливо ждал, пока все прольется, пока не останется слез, чтобы плакать, и вся коробка салфеток не будет израсходована.             — Я серьезно относся к тому, чтобы обеспечить лечение и обучение Изуку бесплатно, без каких-либо условий, — наконец снова заговорил Ястреб, — Он прошел через столько боли, что шутки не должны быть справедливыми. То же самое можно сказать и о вас, Мидория-сан. Вам обоим нужен настоящий герой, чтобы спасти вас от бесконечного цикла несправедливо навязанных вам страданий.             Он встал с дивана и поклонился Мидория.              — Позвольте мне помочь вам, как и положено настоящему герою.             На мгновение воцарилась тишина.             — В-вы ангел свыше, Ястреб-сан. Я… я не могу отблагодарить вас за ваше предложение.             Это самое меньшее, что я могу сделать. – Затем его фирменная непринужденная улыбка снова вернулась. – И раз уж мы взялись за дело, я думаю, нам необходимо начать двигаться.      

***

      — Переезжаешь?             — Мое агентство «Герой» находится в центре Токио. Это полтора часа езды на машине от Мусутафу и три часа на поезде. Если мы хотим извлечь максимум пользы из обучения Изуку, я настоятельно рекомендую вам перейти в мое агентство, чтобы сократить время и расходы на поездку. Сначала я хотел чтобы Изуку переехал в мое агентство, но думаю, что он не захочет разлучаться со своей единственной семьей. Более того, это будет только временно, до тех пор, пока в школах героев не пройдут вступительные экзамены.             Ястреб был почти уверен, что материнский инстинкт откажется. Ее ответ был немного неожиданным.              — Я бы с удовольствием. Но к сожалению, моя работа здесь, в Мусутафу, и для меня было бы непрактично продолжать работать, если бы я переехала в Токио.             — Я думаю, что смогу организовать транспорт, чтобы доставить вас на работу на протяжении всего вашего пребывания в агентстве, Мидория-сан, – заверил Ястреб.             — Я не хочу беспокоить вас, Ястреб-сан, – Инко покачала головой, – на самом деле я уверена, что Изуку будет вполне способен прожить без меня некоторое время.             — Ты уверена, мам? Тебе не будет одиноко? – обеспокоенно спросил Мидория.             Инко многозначительно повернулась к сыну.              — Изуку, я более чем способна сама о себе позаботиться. И не хочу слишком углубляться в птичьи метафоры, но я думаю, что тебе пора покинуть гнездо. Ты станешь своей собственной птицей, а птицы не делают этого, оставаясь в своем родовом гнезде до конца своей жизни.             Ястреб мысленно улыбнулся этой метафоре.             Мидория, казалось, понимал рассуждения матери, но у него был еще один важный вопрос.             — А как же мое обучение?             — У одного из моих подручных есть лицензия учителя, – ответил герой. – Не думай ни на секунду, что я позволю тебе вернуться к этой школьной ошибке, парень. На самом деле, прежде чем мы двинемся, я предлагаю вам отправиться в Орудеру и забрать документы своего сына, Мидория-сан.             Инко быстро согласилась.              Крылатый герой кивнул.              — А пока я помогу Изуку собрать вещи. Покажешь мне свою комнату, малыш?             — Сюда, Кэйго-сан.             Ястреб присвистнул.              — Да, парень, как будто я знаю, людей-поклонников лучших героев, но…             — Теперь, когда у меня открылись глаза, мне неловко, – вздохнул Мидория.             — Так что ты собираешься делать со всей этой атрибутикой?             — Продам, – просто ответил подросток, — у меня больше нет желания их держать. Не могли бы вы мне помочь, Кэйго-сан?             — Не спрашивай, малыш.             Следующие сорок минут Ястреб и Мидория тщательно снимали со стен плакаты Всемогущего и убирали все, что было в комнате — статуэтки, разные предметы, такие как будильник, канцелярские принадлежности, подставка для ручек и мягкие игрушки, книги и мебель, такую как покрывало, наволочки и одеяла. Даже одежда, которая была на все случаи жизни, была вынута из шкафа и упакована. Все было убрано в картонные коробки, найденные в кладовке квартиры, опечатано и помечено для продажи в будущем.             Затем то немногое, что еще оставалось у Мидории, было уложено в стандартный багаж. Примерно в это же время Инко вернулсь из Орудеры. Вывод был полным, сказала она, и это было сделано гладко и без икоты.             Ястреб вызвал машину из своего агентства, чтобы забрать их и договорился о медицинском осмотре со своими специалистами. Тем временем было решено, что Инко последует за сыном в агентство в качестве семейной поддержки. Инко на всякий случай собрала несколько комплектов одежды. Через час ему позвонили и сказали, что их машина ждет внизу. Волоча за собой багаж, троица спустилась на лифте на открытую автостоянку, где их ждал неприметный Мерседес. Водитель вышел из машины, поклонился им и помог погрузить багаж в багажник. Ястреб сел на переднее сиденье, а Мидория на заднее.             В отличие от типичных тропов популярной культуры, Мидория чувствовал незначительную сентиментальность, наблюдая, как дом его детства исчезает позади него, когда машина выезжает из пригорода в центр. Возможно, он и вырос за годы, проведенные в этом многоквартирном доме, но он был перенасыщен плохими воспоминаниями и болью. Болью, которая продолжала болеть даже тогда, когда он пытался приспособиться к сиденью в машине.             Несмотря на это, Мидория подавил боль. Теперь все было по-другому, надежда возродилась. Там был путь вперед, к свету в конце туннеля. По словам его матери, Ястреб был буквально ангелом, посланным с небес. Крылатый герой был его спасением, и он собирался снова собрать осколки своей разбитой мечты. Ему нужно только потерпеть еще немного, и он, наконец, будет свободен.             Поездка в машине прошла без происшествий, Ястреб переключался между светской беседой и оживленными разговорами с Мидориями. Пейзаж за окном то и дело менялся: от густонаселенных городских центров к более спокойным пригородам, а затем снова к плотной городской застройке, когда машина въезжала в саму столицу.             — Мы должны прибыть с минуты на минуту, – сообщил Ястреб Мидориям.             Наконец машина подъехала к современному небоскребу со стеклянными окнами и большим атриумом впереди. Водитель подъехал по склону к закрытой точке высадки/посадки у входа в атриум, со вкусом украшенный деревьями и танцующим фонтаном. Остановив машину, из нее вышел шофер, за ним последовал Ястреб. Водитель открыл задние двери, помогая Мидориям выйти. Не говоря ни слова, он пошел за багажом Мидории.             — Добро пожаловать в Вольер, малыш! – Ястреб сиял от восторга.             — Вы действительно любите птичью атмосферу, не так ли, Кэйго-сан?             — Ага!             Взяв Мидорию за запястье, Ястреб пошел впереди, Инко и водитель следовали за ними. Распахнув большие стеклянные двери, Мидория быстро понял, что Вольер — это в буквальном смысле больше, чем просто название агентства героев.             Атриум был высотой в несколько этажей, со стеклянным куполом наверху, пропускающим много естественного света. Однако главной достопримечательностью были высокие деревья, образующие навес из листвы, в котором обитало бесчисленное множество птиц разных видов. Мидория мог различить попугаев разных цветов и туканов, перелетающих с ветки на ветку или сидящих на искусственных насестах, установленных среди деревьев.             — Боже мой! У вас в агентстве есть настоящие живые птицы, Ястреб-сан? – Инко была ошеломлена.             — Вот именно!             — Но как вы гарантируете, что они не улетят, Кэйго-сан?             — У меня есть служащая с причудой шепчущего животных, специально для птиц, – ответил Ястреб, – И она не заставляет их оставаться здесь. Птицы могут свободно прилетать и улетать, но большинство из них сделали атриум своим постоянным домом.             Группа подошла к столу секретарши. По телефону разговаривал мужчина со странными закрученными бровями. Через несколько мгновений он коротко попрощался с кем бы то ни было, прежде чем повесить трубку. Только тогда он заметил группу.             — Таками-сан! – Кто это?             — Это Мидория Изуку и его мать Инко, Ноуе. Им понадобятся пропуска для посетителей.             — А какова цель вашего визита?             — Я веду Изуку-куна к Ханенао-сан, – ответил Хоукс. – Крылья Изуку-куна нуждаются в срочном исцелении.             Ноуйо бросил взгляд на крылья подростка и тут же кивнул. Он сунул руку в ящик стола и вытащил два пропуска для посетителей.              — Пожалуйста, носите их все время, пока вы в агентстве.             Изуку и Инко закрепили пропуска, и Ястреб повел их к порталам. Здесь в ход пошли пропуска, дающие право на въезд в собственно агентство.             Пока они ждали лифта, чтобы спуститься на первый этаж, Мидория повернулся к Хоксу.              — Этот человек, Ноуе… У него что, какая-то причуда ума?             — Весьма проницательно, не правда ли, малыш? Ты прав, – ухмыльнулся Ястреб, — у Ноуе есть причуда читать мысли. Он - моя первая линия обороны здесь, в Вольере. Он сканирует умы всех, кто входит и выходит из здания, и в тот момент, когда он читает что-то опасное, он заставляет меня и моих помощников насторожиться.             — А не напрягает ли его собственный ум то, что он так часто использует свою причуду? – Мидория не мог не удивляться.             — Если бы он не потратил годы, укрепляя свою причуду, так оно и было бы, – кивнул Ястреб.             Мидории было искренне любопытно, но, рискуя показаться сталкером, он придержал язык. Группа поднялась на лифте и остановилась на пятнадцатом этаже. Все, кроме водителя, вышли и вошли в помещение, которое Мидория принял за медицинский этаж агентства.             Это напомнило подростку хорошо управляемый частный медицинский центр, в который обычно обращаются за любой болезнью, которая их мучает. Зарегистрировавшись, Ястреб и Мидории отправились в приемную, где на настенном телевизоре показывали местные новости. Мидория погрузился в выпуск новостей, в то время как Инко и Хоукс вели тихую беседу, в основном о подростке.             Через десять минут дверь напротив троицы открылась. Оттуда вышел человек средних лет, одетый в белый лабораторный халат, со стетоскопом на шее.             — Ах! Ханенао-сан! Рад вас видеть! – Ястреб встал, Мидории последовали его примеру.             — Добрый вечер, Кэйго-кун, – сказал он. Ханенао кивнул с нежной улыбкой, повернувшись к подростку. – И я полагаю, это Мидория-кун?             — Да, Ханенао-сан, – кивнул Мидория.             — Хорошо, следуйте за мной, пожалуйста.             Специалист провел Мидорию в комнату для консультаций, откуда они вышли, а Инко и Ястреб последовали за ними.             — Значит, я полагаю, что этот визит вызван крыльями Мидории-куна?             — Откуда вы знаете? – спросил подросток.             — Мидория-кун, — сказал спец. Ханенао бросил на него многозначительный взгляд. –Твои крылья - самое худшее, что я когда-либо видел за все годы работы специалистом по уходу за крыльями пациентов или оперенными придатками. Что ты с ними сделал?             — Это очень длинная история, – объяснил Ястреб. – Я начну с самого начала.              Следующие десять минут Крылатый Герой провел, приводя Спеца. Ханенао в курсе истории жизни Мидории. Когда он закончил, специалист был по-настоящему ошеломлен.             — Как профессионал, я не имею права ругаться, но как, черт возьми, это не лечилось так долго?!             — Мы небогаты, — заговорила Инко, — поэтому я не могла позволить себе дорогостоящее лечение или вмешательство для Изуку. Каждый врач, которого я могла себе позволить, просто говорил, что они ничего не могут сделать, не причинив моему сыну непоправимого вреда.             Спекуляция. Ханенао вздохнул.              — Я не могу себе представить боль, которую Изуку-кун был вынужден терпеть в течение десяти лет…             — Я регулярно принимаю обезболивающие, – объяснила Мидория, – Но они не очень помогают.             — Я так и подозревал, — сказал Спец. Ханенао согласился. – Теперь мне нужно провести тщательное рентгеновское сканирование, чтобы увидеть степень повреждения. Кэйго-кун и Мидория-сан, мне нужно, чтобы вы подождали снаружи, пока я приведу Изуку-куна в кабинет лучевой терапии.             Ястреб и Инко встали и вернулись в приемную. Спекуляция. Ханенао привел Мидорию в вышеупомянутую комнату, вытащив больничный халат, чтобы подросток мог надеть его спереди, оставив спину и крылья открытыми. Мидория зашел за ширму, чтобы переодеться, и как только он появился, Спец. Ханенао велел ему забраться на смотровую каталку, лежа ничком. Затем он скрылся в соседней комнате за защитным прозрачным экраном.             — Хорошо, Изуку-кун, – послышался его голос из динамика, – я сейчас включу рентгеновский аппарат и начну осмотр. По моему сигналу, я хочу, чтобы ты задержал дыхание, хорошо?             — Понял, Ханенао-сан.             Прошло несколько секунд.             — А теперь задержи дыхание.             Мидория глубоко вдохнул и задержал дыхание. Раздалось громкое жужжание, за которым последовал протяжный пульсирующий звук. Это продолжалось несколько секунд, прежде чем прерваться.             — Спасибо, Изуку-кун. Ты можешь присоединиться к своей матери и Кэйго-куну снаружи.             Сойдя с каталки, Мидория зашаркал прочь.             — Как все прошло? – спросила Инко.             — Ничего особенного, – ответил Мидория, — Ханенао-сан, вероятно, сейчас изучает рентгеновские снимки.             Разговор троицы перешел на другие интересные темы, вроде ежедневных происшествий в Вольере. Двадцать минут спустя, Спец. Ханенао появился снова, держа в руках три листа пленки.             —Так в чем же дело? – спросил Ястреб.             — Как я и подозревал, обширная травма, — вздохнул специалист, садясь рядом с Мидорией. Он выпустил первый лист снимка. – Кости не были исцелены должным образом, Без сомнения, от первого падения и последующего насилия над Изуку-куном, из-за чего они беспорядочно срастались и мешали им расти естественным образом в течение последних одиннадцати лет. – Он показал два других рентгеновских снимков, на которых было крупным планом каждое крыло. – Беспорядочная форма костей помешала мышцам развиваться должным образом, а также запутала нервы, которые являются источником боли Изуку. Честно говоря, удивительно, что даже у Изуку-куна до сих пор есть крылья. Большинство врачей в таком состоянии ампутировали бы крылья.             — Врачи, которых мы видели, постоянно говорили об ампутации, — мрачно призналась Инко, – Но мы с Изуку этого не хотели. Мы продолжали цепляться за надежду, что когда-нибудь случится чудо.             — Решение, которое окажется мудрым, — сказал Спец. Ханенао кивнув.             — Так что же нужно делать? – спросил Ястреб.             — Мне в основном нужно будет восстановить крылья Изуку-куна, — сказал специалист. — Мне нужно привести его крылья в то состояние, в котором они выглядели бы сейчас, если бы несчастный случай вообще не произошел. Это будет чрезвычайно инвазивная операция, и потребуется по крайней мере три недели физиотерапии, чтобы даже достичь базового движения после завершения операции.             Несмотря на это, Мидория оставался непреклонным.              — Я прожил одиннадцать лет в муках из-за моих сломанных крыльев и того, как другие относились ко мне из-за них. Эта операция-то, что мне нужно, чтобы двигаться вперед.             Инко разделяла это решение, даже когда ее руки дрожали.              — Я не сделала достаточно, чтобы поддержать своего сына через ад, который он был вынужден терпеть. Я просто хочу для него самого лучшего.             Ястреб твердо посмотрел на специалиста.              — Сделай операцию, Ханенао-сан.             Спекуляция. Ханэнао кивнул.              — Изуку-кун, пожалуйста, следуй за мной в операционную. Кэйго-кун, пожалуйста, составь компанию Мидории-сан. Я сделаю все возможное, чтобы сделать операцию как можно скорее, но это займет по меньшей мере несколько часов.             — Никаких проблем, Ханенао-сан, – ответил Ястреб, — я провожу Мидорию-сан в ее комнату.             Инко взяла сына за руки.              — Я знаю, что ты можешь это сделать, Изуку.             — Спасибо, мама, – кивнул Мидория, ободряюще сжимая мамины руки, – Со мной все будет в порядке.             Подросток отпустил ее и, бросив последний взгляд на мать и кивнув Ястребу, который показал ему большой палец, последовал за Ханенао направляясь к операционной. Это была уменьшенная версия того, что он видел в медицинских драмах по телевизору, но не менее сложная.             — Садись сюда, Изуку-кун, – специалист указал на стул, стоящий у стены возле двери, – Я пойду готовиться к операции.             Мидория сделал, как велено, пока Ханенао ушёл в другую комнату. Через несколько минут он вернулся, одетый в хирургический халат, перчатки, шапочку, закрывающую волосы, и хирургическую маску, вкатив тележку с оборудованием и инструментами.             Он вытер операционный стол и повернулся к Мидории.              — Подойди и ляг лицом вниз на стол.             Подросток встал, осторожно забрался на стол и лег ничком. В подголовнике имелось мягкое отверстие, которое позволяло ему свободно дышать в положении лежа. Вспыхнули верхние лампы.             — Я собираюсь сделать общий наркоз, Изуку-кун, – сказал он. – Ты ничего не почувствуешь и не проснешься, пока я буду проводить операцию.             — Ладно.             Была минута или около того движения и звука, прежде чем Мидория почувствовал ожидаемый укол иглы, скользнувшей по коже его руки в вену. Потребовалась всего лишь минута, чтобы эффект анестезии подействовал, сонливость затуманила его разум, когда темнота заполнила его зрение. Вскоре после этого он ушел под воду, совершенно мертвый для мира как Спец. Ханенао начала операцию.             Это был первый шаг к исцелению и дальнейший путь к героизм.