Эллин из поместья "Вальс осенних листьев"

Вообще-то, при аппарации должна быть четкая цель, иначе есть все шансы, что маг прибудет в эту случайную точку в очень… разобранном виде. И ладно, если он успеет обратиться к целителям, а если повреждения будут несовместимы с жизнью? Видимо, Судьба сжалилась над незадачливым магом, и пространство его буквально выплюнуло в случайной точке, но в целом виде. Хотя, как случайной… Пыльная улица, мрачные убогие дома, и пьяные вопли неподалеку. - Дом, милый дом! – истерически расхохотался Снейп, вваливаясь в дом №17 в Паучьем Тупике. Громкий, безумный хохот разорвал тишину мрачного жилища. - Стерла! Как обычную грязь – и стерла! – хохот потихоньку переходил в хихиканье, звучавшее тем страшнее, что исходило оно от взрослого мужчины. Шумный вздох, грохот брошенного изо всех сил в стену случайного стула, разлетевшегося обломками, и – тишина. Кинувшись к шкафу в гостиной, где стоял его аварийный запас зелий, Снейп дрожащими руками вытащил бутылочку Успокоительного, не обращая внимания, что роняет на пол соседние фиалы. Не сумев открыть дрожащими руками пробку с первого раза, он потянул ее зубами с такой силой, что что-то подозрительно хрустнуло. Возможно – пробка, возможно – зуб. Опорожнив флакон одним глотком, он потянулся за вторым. Этот удалось открыть без помощи зубов, один из которых оказался надколот, порезав язык. Рухнув в старое, продавленное кресло, Снейп откинулся на его спинку и вцепился в подлокотники в ожидании, когда двойная порция зелья подействует. Солнце ушло с зенита, и начало неспешный ход к горизонту, когда в мыслях наметился порядок. И первое, за что Снейп возблагодарил Магию и всех Богов – что в таком состоянии он не аппарировал к Хогвартсу. Дамблдор ни за что, ни в коем случае не должен был узнать о девочке раньше, чем она поступит на Слизерин! Никакого Гриффиндора! Ни за что! Он наизнанку вывернется, но это чудо природы будет обитать под его приглядом! А потом будет уже поздно что-то делать – она будет среди его змеек. К Люциусу в таком состоянии тоже нельзя было попадать – да, они друзья, но высокомерный лорд всех, кто не входит в его чрезвычайно узкий круг друзей рассматривает только с одной точки – полезности. И ребенок, способный снять Метку Лорда – это ценнейший ресурс, которым может правильно распорядиться только он один. Нет, он не убийца, и Эллин сиротой оставил бы вряд ли, но вот лишить ее свободы и надавить на ее мать – запросто. Сейчас бывший (Мерлин, БЫВШИЙ!) Пожиратель лихорадочно обдумывал один план за другим, отсекая одни варианты, тут же лихорадочно прикидывая вторые, выискивая запасные. До самого позднего вечера Снейп комкал один за другим листы бумаги, исчеркивая их непонятными схемами, значками и инициалами, уничтожая, и тут же начиная по новой. И только когда в окно заглянула прищуренная луна, он остановился на самом удачном. Насколько – покажет день завтрашний и будущее. Возможно, он бы появился на пороге того уютного дома еще с рассветом, но все же правила приличия взяли верх и мужчина нажал на дверной звонок ровно в восемь тридцать утра. - Доброе утро, - склонил голову в учтивом приветствии профессор. Женщина, сумевшая воспитать и охранить до сих пор от мира такого ребенка, внушала искреннее уважение. - Доброе утро, - с искренним теплом улыбнулась в ответ Ллиэллин. – А мы вас ждали раньше. - Если возможно, сначала я хотел бы поговорить с вами, - попросил Снейп, проходя на уже знакомую кухню, где перед ним тут же поставили тарелку с завтраком, явно приготовленную только что. На чуть удивленный взгляд Ллиэллин только опять улыбнулась. - Мне сказала Элли, что вы идете, и что она придет, когда будет нужна. - Действительно – поразительный ребенок, - в этом доме профессор Снейп постоянно был удивлен, поражен и ошеломлен. Наверное, надо к этому привыкать, если его план примут? - Вы кушайте, день будет долгим, а хороший завтрак – это залог того, что день грядущий будет удачным, - хозяйка дома присоединилась к нему за столиком со своей тарелкой. Не имеющий привычки принимать пищу в чужом доме, не привыкший к женской заботе, Северус подчинился одному только женскому взгляду. Повисшая тишина, разбавляемая только звяканьем приборов и залетавшим в опять распахнутые окна гулом пчел, шелестом крон сада, не напрягала. Женщина неторопливо ела, глядя в окно и думая о чем-то своем, позволяя гостю насытиться, и подготовиться к нелегкому разговору. - Итак, думаю, я имею право на некоторые ответы, - разлив по чашкам ароматный чай, непринужденно заметила женщина. Сказано это было без давления, без угрозы, даже немного беззаботно, поэтому Северус не стал тут же кутаться в свою броню из яда и сарказма. В этом доме имели право задавать вопросы и получать ответы. - Вы знаете что-нибудь о Магическом Мире? – начал с самого простого Снейп. - Значит, такие, как мы с мужем, и наша дочь, не единичный случай, - облегченно улыбнулась Ллиэллин. - Я так понимаю, что нет, - кивнул мужчина. – Тогда введу вас в краткий экскурс. Вы живете в весьма интересном месте, богатом на легенды, у вас необычный ребенок, так что легко разберетесь. Примерно полторы тысячи лет назад Магический Мир и Обычный сосуществовали бок о бок. Маги помогали людям, люди платили по возможностям за свои просьбы. Не без конфликтов, но где и у кого их не было? А потом пришла религия. Нет, мы верим в Богов, мы до сих пор приносим им жертвы и молимся в трудную минуту, и нам, представьте, отвечают. Я говорю про Единого Бога, объявившего себя единственным, кто имеет право на существование и чудеса. Сначала никто не обратил внимания, а когда поняли, оказалось уже поздно что-то делать. Любой другой выход – это вырезать каждого третьего, поверившего в этого Бога. На это у нас тогда не хватило духа. Еще через десяток лет – уже не хватало сил. Маги начали прятаться. Тогда же, тысячу лет назад, четырьмя могущественнейшими магами этого края была построена наша школа. Как единый учебный центр, и как убежище от разгорающихся костров. Четыре факультета по именам основателей. Хельга Хаффлпаф, Ровена Рейвенкло, Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин. Примерно лет сто-сто пятьдесят назад началось очень жесткое и стремительное расслоение магического населения. Магам ни к чему технический прогресс, нам его заменяет магия. А дети, пришедшие в наш мир, воспринимают его с совершенно другой точки зрения, чем те, кто в нем родился. Между чистокровными и магглорожденными началась тихая война. - А не слишком… фанатично звучит «чистокровные и магглорожденые»? – осторожно поинтересовалась Ллиэллин. - Это термин, - пояснил Снейп. – Чистокровные, грубо говоря, все эти несколько тысяч лет существования занимались селекцией собственного вида и каждого отдельного Рода, закрепляя магические признаки. Малфои – они все светловолосы, светлоглазы и в разной степени силы владеют стихией Ветра. Нотты темноволосы, синеглазы, и все, как один, огневики. Флинты не блещут внешностью, и тут уже наверное никакой корректировкой ничего не исправить. Они Земля. И у каждого направления Магии есть свой Род, который добился этого правильными браками, правильными ритуалами и поколениями тренировок. Естественно, что пришедшим такое неподвластно, а хочется. Затем, вместо того, чтобы узнать тот мир, в который они пришли, эти дети начинают с грацией громамонтов тащить в него свои привычки и ожидания, где каждое второе их действие встает поперек привычного уклада живущим в нем изначально. - Полагаю, это было делом времени, когда тихий вялотекущий конфликт вспыхнул жарким пламенем? – сочувственно вздохнула Ллиэллин, после чего достала из одного шкафчика бутылку с рубиновым содержимым. – Не вино, и даже не настойка, и не с утра бы… Но под такой рассказ – самое то. Будете? Это действительно было не спиртное, но и не фруктовый компот. Привыкшему распознавать каждый ингредиент в любом составе, Северусу удалось определить конкретно только половину трав, а вторую половину – предполагать. Жидкость приятно-терпко обволакивала рот, мягко скатывалась по пищеводу и расходилась теплом по телу, неся с собой волну бодрости и ясности ума. - Вы правы. Нашелся талантливый полукровка, пообещавший чистокровным возвращение привычного мира и ограничение прав магглорожденных. За ним пошли быстро и многие. Он на самом деле был безумно харизматичен, умен, силен и талантлив. Поначалу это была политика, но в какой-то момент – мы так и не поняли, в какой, вспыхнула война. Война, ролью в которой я не горжусь. - Эта татуировка, она ваш отличительный знак? – кивнула женщина на левую руку гостя. - Изначально это действительно был знак избранных. Получить его мечтали все, доставался он единицам. Это было средство связи, канал передачи силы ослабевшим, щиты… А к концу войны – рабское клеймо, ставившее на колени перед хозяином без возможности избавиться от него. - Знаете… я сомневаюсь, что такая лекция достается каждому родителю ребенка, впервые идущему в этот новый волшебный мир. Иначе бы не было такого расслоения. А это значит, что все это вы рассказываете мне не просто так, - Ллиэллин посмотрела на гостя сквозь рубиновую жидкость в бутылке, но наливать не стала и опять поставила ее на стол. - Когда я учился, а учился я на Слизерине, в той же школе училась девочка, которая была… которая мне нравилась. Мы дружили, но она нравилась не только мне, и та компания – она пользовалась покровительством директора Дамблдора. Им прощалось то, за что любой другой давно бы был исключен. И однажды этой компании удалось вбить клин в нашу с ней дружбу. Она вышла замуж за одного из придурков и родила сына. А потом я услышал пророчество, которое донес Лорду. Я… не знал, что у Л.. нее родился ребенок, иначе скорее бы откусил себе язык. Я умолял Лорда на коленях пощадить ее, а потом я кинулся с той же просьбой к директору, возглавлявшему оппозицию. Дамблдор, он мне пообещал спасти ту девушку и ее сына, но в обмен на клятвы верности и служения. Как вы сами понимаете, в нашем случае клятвы – это не пустой звук. Однажды ночью Лорд прошел в спрятанный дом с помощью предателя. Он убил родителей ребенка, и каким-то образом убился о само дитя. Той же ночью предателя арестовали, им оказался лучший друг убитого, а ребенок исчез из Магического мира. - А вы остались без любимой и связанный клятвами по рукам и ногам, - понятливо кивнула хозяйка и все же налила в опустевшие стаканчики еще настоя. - Директор – не Зло во плоти, как бы это ни казалось, - задумчиво после паузы продолжил Снейп. – Но его девиз: «Ради всеобщего Блага». И что именно включает в себя это Благо я так и не понял. Тех, кто готов заплатить чем угодно, лишь бы избавиться от этого рабского клейма – их хватает. Такого ребенка, как Элли – они будут прятать за семью замками, беречь больше собственной жизни. Просто потому, что чистокровные понимают ценность детей, и такого Дара, какой у девочки. Директор же… он выставит ее на первой линии обороны именно из-за ее дара. Ради всеобщего Блага. - И что вы предлагаете? Отказаться от обучения? – видно было, что женщине очень хочется либо выпить чего покрепче того, что она налила, либо кого-то стукнуть. - Отказаться уже не выйдет. По сути, как только имя появляется в Книге Имен Хогвартса, заключается своеобразный магический контракт, разорвать который невозможно, иначе бы магическая аристократия отправляла своих детей хоть на край света, но только не в Хогвартс. У чистокровных детей и детей-полукровок, где один из родителей – человек, а второй – маг, опекуном в глазах закона в Магическом мире значится именно родитель-маг. Родитель-человек даже не принимается в расчет. А дети-магглорожденные, где родители – обычные люди, попадают под опеку директора школы, который вправе распоряжаться их судьбой. Для примера: если ваша дочь захочет вступить в брак с магом, и вы будете против него, то директор не только может дать разрешение, но и лично заключить его. В обход вашего мнения, которое просто не имеет значения, так как вы – сквиб. - Кто такой «сквиб»? – впервые из глаз пропала теплота, и теперь вместо янтаря там сиял щит из полированного золота. - Человек с магическим ядром, но не имеющий возможности пользоваться магией. - Я вас выслушала, вы плавно подвели меня к своей мысли, теперь можете выкладывать, - царственно кивнула Ллиэллин и еще раз наполнила свой стаканчик. Гостю в этот раз настой предложен не был. - Я предлагаю вам оформить магическое опекунство вашей дочери на меня, - прямо заявил Снейп, глазом не моргнув на явно выказанное неудовольствие хозяйки дома. – Да, на мне клятвы Дамблдору, но они косвенные – я должен хранить и оберегать Гарри Поттера, который в этом году тоже идет в Хогвартс. Шантажировать меня Меткой тоже невозможно – пусть сначала докажут, что она у меня была. Я приложу все усилия, чтобы она попала на Слизерин, где учатся в основном чистокровные, чтобы они стали ее щитом против директора. Она подарила мне свободу и весь мир… Если меня заставляют защищать сына моего врага, то почему я не могу защитить по своей воле одну невероятную девочку?!