Сказки для маленькой Мари

— Ты надолго? — спросила мать равнодушно, не поворачиваясь к нему.       Северус поморщился, заслышав в голосе женщины плаксивые ноты. Скорее всего, если бы сейчас она посмотрела на него, то он обнаружил бы здоровенный синяк у нее под глазом, как обычно. Ему в этот раз повезло чуть больше: отец не дошел до его комнаты и завалился прямо в коридоре. Парень на цыпочках обошел пьяное полуживое тело и спустился вниз, прекрасно понимая, что сейчас увидит погром в гостиной и плачущую побитую мать. Это все уже пройдено не один десяток раз. Это все уже обыденность. — Нет, — бросил он холодно и прошел в прихожую.       Заслышав где-то наверху странные звуки, Снейп поторопился обуть свои расхлябанные ботинки и выйти из дома. Выбор у него был небольшой: можно было прошвырнуться по району и нахвататься тумаков, от которых он сейчас рассчитывал сбежать, а можно было пойти через цветочное поле в лес к озеру. Единственным нюансом была возможность напороться на Лили, которая тоже любила гулять в этих местах летом.       Где-то слева в груди кольнуло, и вдруг стало так больно, что он едва не согнулся пополам, стянув пальцами серую растянутую ткань футболки. Парень стиснул зубы и замотал головой, желая прогнать воспоминания. В высоких полевых цветах и траве они могли лежать вместе часами, разговаривать или просто молчать, смотреть друг на друга, держаться за руки и просто улыбаться, потому что им ничего больше было ненужно. Северус сделал глубокий вдох и в очередной раз сказал самому себе, что все кончено. Он старался заместить чувство пустоты и отчаяния внутри злостью на Мародеров, на Лили, на себя, но ничего не получалось, и в конце концов Северус пришел к выводу, что это бесполезно.       Тоска сжирала его изнутри, всепоглощающая, не имеющая начала и конца. Ничего подобного Снейпу ощущать еще не доводилось. Он не испытывал никаких эмоций, кроме печали и гнева, и ничего не хотел, ни в чем не видел смысла. Он открывал по утрам глаза и не мог найти причин подняться с кровати. Обычно заставлявшее его жить «надо» вдруг стало бесполезным тусклым словом, которое никак не мотивировало делать привычные рутинные действия. Если раньше эта рутина хотя бы приводила в конце концов к дому Эвансов или на какое-то из их с Лили мест, то теперь это приводило ни к чему. Все произошедшее — позорное клеймо до конца его жалких дней. И Лили…       И эта постоянная омерзительная боль в груди, от которой не спасали ни маггловские таблетки, ни зелья, ингредиенты для которых он с таким трудом раздобыл, она сводила его с ума. Назойливая, то слабая, но всегда достаточно ощутимая, чтобы не оставаться незамеченной, то усиливающаяся, стоило подумать о проклятом озере или о ком-то из участников этой сцены, боль не проходила с того самого момента у портрета, и Северус никак не мог приспособиться к ней.       Парень пересек поле. Лес начинался чуть неровной полосой высоких сосен, уходящих в небо. Дальше, в чаще, росли огромные лиственные деревья, с широкими, зачастую необъятными стволами, и большими корнями, что уродливо торчали над землей. Северус пошел по протоптанной тропинке, про себя напевая одну из детских песенок, которые пела в детстве мать. На самом деле, здесь могло быть весьма тревожно в одиночку даже днем. Он давно привык — прогулки по Запретному лесу в качестве отработок, не прошли впустую и научили не бояться таких мест, — но сейчас его общее состояние настолько оставляло желать лучшего, что Снейп, заслышав в абсолютной тишине хруст веток где-то неподалеку, вновь почувствовал себя восьмилетним мальчиком, который относился к этому лесу с крайней настороженностью.       Когда они с Лили подружились, ходить в лес стало куда проще. Вместе было спокойно, они отвлекали друг друга от всего, что могло спровоцировать чувство страха. И им сильно попадало за то, что они ходили на озеро. Берег довольно большого, но не очень глубокого водоема с этой стороны имел подобие пляжа: от поляны с короткой травой, в которую здесь плавно перетекал лес, воду отделяла узкая полоска песка, шириной метра в полтора-два. Соседний берег же был обрывист и плотно порос деревьями, корни которых на той стороне формировали дно. С той стороны давно к озеру никто не ходил — деревня за лесом вымерла еще до того, как Снейпы переехали в Коукворт.       Легкий ветерок подгонял ровные маленькие волны. Северус, не задумываясь, снял футболку, на ходу сбросил свои старые потертые джинсы вместе с ботинками и перешел на бег, нарушая спокойную гладь у берега, поднимая со дна мутный осадок. Он нырнул в глубину и скрылся под водой, выныривая через несколько секунд уже ближе к середине озера.       Июльская жара совсем не способствовала тому, чтобы вода хоть немного прогрелась, но холод, заставивший тут же покрыться мурашками шею и плечи на ветру, остужал воспаленное сознание. Парень вновь нырнул, планируя отплыть еще дальше, возможно, даже, доплыть до соседнего берега. И если бы сквозь водную толщу он не услышал чей-то смех, то осуществил бы свой план.       Снейп вынырнул. Окинув беглым взглядом берег, он никого не заметил. Парень обернулся: на соседнем берегу, среди деревьев, тоже никого не было, только на миг промелькнуло что-то очень пестрое, красноватое.       Смех раздался вновь, прямо позади него, и Северус почувствовал, как кто-то резко надавил на плечи, и он ушел под воду, захлебываясь. Он отчаянно пытался вырваться, все так же ощущая давление на плечах, но сбросить с себя невидимого противника не удавалось: когда он хватался за те места, где должны были быть руки предполагаемого кого-то, кто мог его топить, под пальцами оказывалась лишь вода, словно никого попросту и не было. Наконец, на мгновение удалось вырваться на поверхность и глотнуть воздуха, прежде, чем неведомая сила вновь начала пытаться его топить, и вновь зазвучал заливистый женский смех.       Это прекратилось так же неожиданно, как и началось, и он смог отплыть ближе к берегу. Когда под ногами почувствовалось дно, Северус оглянулся и вскрикнул от ужаса: прямо напротив него оказалось нечто. Лицо было синее, один глаз выпал из глазницы и болтался, сквозь щеку четко виднелся разбухший зеленый язык, кожа местами сгнила, а губ не было вовсе, только желтые зубы. Да это же гребаный труп! Мертвая вдруг засмеялась тем самым смехом, и Снейп, так быстро, как только смог, выбрался из воды.       Рухнув на песчаный берег, парень, тяжело дыша, испуганно осматривался. Что сейчас, черт его дери, произошло?! Нет, про озеро, конечно, ходили слухи, но это же просто слухи! Байки, чтобы пугать малолеток… — Извини, я не хотела тебя напугать, Северус, — из кустов камышей выползла на четвереньках девушка. Она поднялась на ноги и отряхнула коленки от песка.       В глазах у Северуса потемнело, и он готов был потерять сознание, как вдруг лицо обдало водой. Он взглянул на незнакомку. Обыкновенная девушка: длинные светлые кучерявые волосы, голубые глаза на миловидной загорелой мордашке. Вся она была миниатюрная, в свободном голубом сарафане, и больше смахивала на ребенка, хотя, судя по голосу и развитости форм, все-таки была скорее ближе к возрасту самого Снейпа. Девушка смотрела на него с легкой улыбкой. — Ты кто?.. — шепотом выдавил с трудом из себя парень. Язык его совсем не слушался, а горло как стянуло удавкой. — Ты же меня знаешь! Ну, или, как минимум, должен был слышать, — задумчиво сказала она, потирая подбородок. — А может и не должен был, — пожала плечами незнакомка. — Но я думала, историю про маленькую Мари и то, как она меняет людей на озере, все еще рассказывают разным непослушным деткам и молодым парням вроде тебя.       Маленькая Мари?.. Он знал эту местную легенду: в сороковых годах на озере якобы утопилась внучка местного лесника Мари, полюбившая охотника из города. Однако тот, наигравшись с шестнадцатилетней девчонкой в любовь, быстро исчез из ее поля зрения, и она от горя решила свести счеты с жизнью. Все рассказывали по-разному, как бывает с такими историями: одни уверяли, что она стала русалкой и лишала парней разума, другие, что она уводила их в глубь леса на другой стороне озера, и там оставляла блудить среди заросших тропинок, по которым годами никто не ходил, чуть ли не в параллельное измерение их забрасывая, а тем, кто страдал от неразделенной любви, предлагала что-то вроде утешения, а именно исполнение одного, самого заветного желания.       Разумеется, не за просто так. В обмен утопленница просила сердце юноши, ему же даруя освобождение от боли, заменяя живое бьющееся и чувствующее на надежное каменное. После этого возвращались ее жертвы совсем другими людьми. Что с ними именно было не так, никто конкретно сказать не мог, возможно, как раз потому, что все это — дурацкая легенда, придуманная во имя запугивания детей, любящих потащиться в жаркий летний день в чащу леса на озеро, потому что оно было куда более привлекательно, чем речка, в которую сливались отходы с фабрики.       И Северус бы мог сейчас сказать: это все бред, и этого не может быть! Он просто перегрелся на солнце, пока брел сюда по полю и через лес! Но ведь он знает, что призраки существуют. Но вот чтобы они могли заключать такие сделки… Он подскочил на месте, принимаясь одеваться, стараясь игнорировать девушку, что, разглядывая пристально, обходила его по кругу. Условно говоря, Снейп мог признать, что сейчас перед ним призрак, но вот ее интереса к своей персоне не понимал. Если хотела напугать, чего такой дружелюбный видок корчит теперь? — Убогий ты какой-то… — задумчиво сказала утопленница. — А был такой славный ребенок, я ведь тебя помню хорошо, ты тут часто бегал… Тощий такой, да и мордочка какая-то совсем не симпатичная, угх, наверное, трудно тебе живется с таким лицом. Издалека так и не скажешь, что ты парень, на страшненькую девчонку больше похож. — Свали в свое озеро, — буркнул Снейп. Перепугала его почти до потери сознания, а теперь еще и внешность его осуждает! — Ну зачем так грубо? Я тебе, что, не нравлюсь?       Когда Северус вынырнул из воротника футболки, девушка оказалась прямо перед ним с улыбкой заглядывая в глаза, и парень резко отвернулся. — А если так? — он вновь едва не вскрикнул, когда перед ним возникла Лили. Мари рассмеялась и приняла свой настоящий облик. — У-у-у, бедняжка, мне так тебя жаль. Твоя подружка разбила тебе сердце? Тебе, наверное, очень больно, да? — Откуда ты знаешь?.. — Ой, да я вообще все знаю, — с нотками гордости в голосе сказала утопленница. — Вообще все. И про то как ты с этими вот подружился, соседями своими, которые ей так не нравятся, как темными искусствами увлекся, как тебя вверх ногами подвесили и про нестиранные подштанники, и про грязнокровку. Все-все-все, — торжествующе заключила она. — И мне тебя так искренне жаль. Бедный мальчик, сколько я вас таких повидала, — девушка попыталась коснуться его щеки, но Северус отступил назад. — Чего тебе надо? — он стиснул руки в кулаки. — Я хочу предложить тебе помощь. Ну, ты же знаешь эту сказку, ну знаешь же, — она закатила глаза. — Я не люблю, когда кто-то страдает от неразделенной любви. Между прочим, дело не только парней касается, я и девичьи сердца не против лечить… Я правда хочу помочь. Сделать тебя чуть более счастливым и помочь перестать испытывать эту боль. Я знаю, чего ты хочешь, Северус, — она снова подошла ближе, и парень вновь хотел отступить, но не смог пошевелить ногами, замер, как вкопанный. — Мне даже и напрягаться не надо будет особо, — Мари положила маленькую ладонь на его грудь, слева, прямо на сердце, и Снейп почувствовал, как бешено оно заколотилось под ее пальцами. — В тебе и так есть эта сила. Нужно лишь убрать барьер, — она ткнула в него указательным пальцем. — Оно сдерживает тебя. Оно заставляет тебя надеяться на то, что не все потеряно. Но это самообман, Северус. Она не простит. И ты не прощай. — Я не хочу мстить Лили. Она здесь не при чем. Она имеет право на все это. Я укусил протянутую мне руку, и я за это поплатился, — собрав в кулак всю волю, парень оттолкнул Мари от себя. — Хорошо, но разве она единственная, из-за кого ты сейчас страдаешь? А как же эти несносные мальчишки, которые не давали тебе житья с первого года учебы, м-м-м? Разве у тебя нет желания преподать им урок? А твой отец? Разве ты не хочешь защитить мать? Но оно не позволит тебе действовать в полную силу. Оно говорит тебе, что ты не такой, Северус, оно тебя обманывает, оно сдерживает тебя. Достаточно лишь избавиться от сердца, и твоя жизнь изменится. И даже она станет твоей. — Боюсь, я читал достаточно историй, чтобы предполагать, чем заканчиваются подобные сделки… — Хм, ну, как хочешь, — Мари мгновенно изменилась в лице, стала равнодушной и незаинтересованной в диалоге. — Мое дело — предложить. Только ты подумай хорошенько. Ее ты уже не вернешь, мне можешь верить. Я то все знаю, — она подмигнула ему и растворилась в воздухе.       Позади него захрустели ветки. Он обернулся, и увидел Лили, что выбрела из чащи на пляж. — Лили?.. — Северус недоверчиво прищурился. Что, если это снова проклятая утопленница в облике Эванс? — Ты?.. — Я. Надеюсь, ты не решишь сейчас упасть передо мной на колени и начать выпрашивать прощение? — взгляд у рыжей был холодный, говорила она отстраненно, скрестив руки под грудью, как бы обнимая себя. Северус знал этот жест: Лили так готовилась к защите.       Снейп все еще смотрел на нее несколько недоверчиво. Он подошел ближе, принюхиваясь. Запаха тины и озера, которым разило от Мари, не чувствовалось. Да и разве могут призраки вообще так скопировать человека? Ладно принять внешний облик, но запах, голос, движения… По крайней мере те, что обитали в Хогвартсе, подобного точно не умели… Все таки Лили? Что за ужасное совпадение: она забрела сюда именно тогда, когда он пришел! — Еще одной такой сцены я просто не переживу. Умру от отвращения к тебе, — с надменной ядовитой ухмылкой сказала Лили. — Зачем ты так? — Северус отступил назад. — Ты… неужели для тебя все это так просто, Лилс? Мы столько лет дружили! — И я все равно просто поганая грязнокровка, — она поджала алые губы и недовольно хмыкнула. — Однако, Петуния была права, было ужасной идеей связываться с тобой. Если бы я знала — никогда бы не стала с тобой дружить, — буркнула она.       Северус нервно сглотнул. В груди вновь заболело, и он, зажмурившись, замотал головой. Он все еще надеялся, что это проделки беспокойного призрака, но, когда вновь открыла глаза Эванс все так же стояла перед ним и смотрела на него абсолютно равнодушно, и никогда еще он не видел ничего подобного в ее глазах. Даже там, у портрета, она выглядела совсем иначе. Тогда в ней чувствовалось лишь горькое сожаление и большая обида, но он никогда не думал, что эти глаза однажды будут смотреть на него настолько безэмоционально. Лучше бы она злилась, лучше бы ненавидела, только бы не смотрела так холодно и ровно, словно он действительно никогда ничего для нее и не значил. — Прости, — сипло ответил парень, чувствуя, как горлу подкатывает ком.       Снейп бросился прочь. Он шел по знакомой тропинке так быстро, что через время, когда эмоции отступили, даже оказался не уверен, что идет правильно. Он вышел к полю. Нет, это не могла быть Лили. Северус закрыл лицо ладонями. Лили бы не стала такого говорить, Лили бы не смотрела на него так! — Эй, Снейп!       Он удивленно посмотрел на тропу и обнаружил, что к нему стремительно приближается старшая Эванс. — Ты в лесу был? — нахмурившись спросила девушка. — Ты не видел там Лили?       Северус махнул рукой неоднозначно в сторону массива деревьев. — Так и знала… — заворчала Петуния. — Вечно упрется куда-нибудь и ищи-свищи ветра в поле, — блондинка направилась в лес.

***

      Лили собирала осколки тарелки с пола. Руки вдруг затряслись и посуда просто выскользнула у нее из пальцев прямо перед раковиной. Девушка виновато закусывала губы, не глядя на маму, слыша как она несколько раздраженно вздыхает, и забрасывая крупные куски стекла в мусорное ведро. — Детка, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, конечно, ма… — Не хочешь пойти прогуляться? Ты с приезда из дома не выходила… Давай, солнышко, сходи, подыши свежим воздухом, — Роза с улыбкой потрепала по рыжим волосам дочку.       Эванс бросила еще один взгляд на осколки, что теперь лежали в ведре и тяжело вздохнула. Мама права, ей стоит прогуляться.       Лили не хотела никуда ходить, потому что не хотела напороться случайно на Северуса. Эта ситуация сделала ей так больно, что даже вспоминать о существовании Снейпа ей не хотелось. Первое время она искренне пыталась понять, кто прав, а кто виноват, но эти размышления не приносили результатов, только еще больше усугубляли ее состояние. Поговорив о произошедшем с мамой, она пришла к выводу, что не виноватых и правых, в общем-то, нет.       Северус сделал выбор в пользу слизеринцев и темных искусств. Она хотела закончить все мирно — прошлым летом между ними состоялся разговор, в котором Лили постаралась все объяснить ему. Они тогда ни к чему не пришли, ни к какому-то компромиссу, ни к тому, что им нужно мирно разойтись, но Северус с тех пор держался от нее поодаль. Она ловила на себе его редкий взгляд и это бывало болезненно, но Лили училась жить без своего Сева. Где-то внутри у нее теплилась надежда на то, что что-то может измениться, но чем дальше все заходило, тем чаще она понимала, что все это стоит оставить в прошлом.       Девушка вышла из дома, огляделась. День жаркий. Может стоит сходить на озеро?.. Она направилась к калитке.       Для нее неприемлема темная магия и ей никогда не нравились слизеринцы, задиравшие магглорожденных, в том числе и ее саму. Она не может запрещать ему с ними общаться и постигать тайны темной магии, но и не хочет терпеть этого. Да, может она была груба с ним тогда у портрета, но разве он был с ней ласков у озера? Она хотела ему помочь.       Лили спрятала руки в карманы джинс и задумчиво пинала редкие травинки, встречавшиеся на тропе, что пролегала через цветочное поле. Мириться с Северусом? Точно не сейчас. Возможно, уже никогда. Она не обязана его прощать. Эванс решила для себя, что лучше всего это просто забыть. Конечно, забыть кучу счастливых детских воспоминаний будет несколько трудно, но другого выхода она не видела. Ей тоже было больно.       Она брела, задумавшись, глядя себе под ноги, и наконец оторваться от живописно поросшей травой обочины лесной тропинки ее заставил тот факт, что вокруг нее неожиданно потемнело. Рыжая нервно сглотнула, оглядываясь. Кажется, она просто забрела куда-то в глухую чащу. Когда Лили свернула не туда? Девушка оборачивалась, пытаясь найти знакомые деревья или еще какие-нибудь ориентиры, но местность казалась ей абсолютно незнакомой. Где-то в кустах хрустнула ветка, и она замерла, уставившись на заросли шиповника. Темные кусты были усыпаны красными ягодами, которые вдруг задрожали вместе с ветвями — из колючего кустарника на нее надвигалось нечто.       Человекоподобное существо указало на нее костлявой рукой, на которой висели лоскуты сгнивших мышц и кожи.       Лили вскрикнула и сорвалась с места. Ее захлестнул дикий, животный ужас, мгновенно заставивший забыть обо всем, о чем она думала. Девушка бежала, не разбирая дороги, постоянно оборачиваясь и видя, как нечто совершенно точно не бывшее живым, судя по внешнему виду, стремительно нагоняло ее. Существо было быстрее ее и с каждой секундой оказывалось все ближе. Эванс начала задыхаться. Лишь на мгновение она бросила взгляд по сторонам, когда оказалась на развилке, и вдруг обнаружила то, что повергло ее в еще больший ужас: она была на другом берегу озера.       Ее кроссовок за что-то зацепился, и девушка упала на землю.       Она ударилась головой о кочку, что была посреди тропы. В глазах потемнело, но Лили оставалась в сознании. Девушка почувствовала, как ее ноги кто-то касается и ткань джинс намокает под этим прикосновением. В нос ударил запах тины и гнили, и рыжая попыталась подняться, но тело ее не слушалось. Она словно была под парализующим заклятием. К горлу подступили слезы, от страха сводило все внутри. Эванс молилась о том, чтобы она наконец просто отключилась. — Девушка! Девушка, вы чего тут разлеглись? — раздалось старческое ворчание у нее прямо над ухом, и рыжая смогла распахнуть глаза.       Тело вновь слушалось ее, и она тут же подскочила на ноги, уставившись на деда, что стоял перед ней с откровенным недоумением на лице. Пожилой мужчина прищурился и недовольно цокнул. — Заблудилась, да, жопа любопытная? Ой, надоели вы мне, дети, забредаете вечно, куда не просят, — заворчал он. — Ну чо стоишь-то? Пошли! Выведу тебя! Сама ж ты не выберешься!       Лили вдруг обнаружила, что вокруг, в общем-то, довольно светло, как обычно бывало в лесу. Неужели ей все это просто… померещилось? Старик стремительно удалялся от нее, и рыжая поторопилась за ним, вновь и вновь оглядываясь. Чем дальше она шла за стариком, тем более знакомые пейзажи представали перед ее глазами. Она узнавала помеченные в детских играх деревья — их стволы были испещрены царапинами от перочинных ножиков. — Дальше вот по этой тропинке, — дед махнул рукой, указывая ей направление. — К озеру выйдешь, оттуда уж дойдешь сама до города. Не шатайся тут в одиночку в таком дурном настроении, запутать тебя легко, — прищурившись назидательно сказал он. — Еще раз тут увижу — помогать не буду.       Лили могла поклясться, что среди удаляющегося ворчания слышала что-то про волшебников, но решила, что ей снова просто показалось. Да. Все показалось. Наверное, она приняла за живого мертвеца какую-то ветку… наверное… рыжая побрела по тропинке, которая и впрямь вывела ее к озеру.       Следы на песке свидетельствовали о том, что сегодня тут уже кто-то был. — Лили! Да где тебя носит?! — послышался возмущенный голос Петунии. Сестра с крайне недовольным лицом шла прямо на нее. — Ты что, купалась прямо в одежде что ли? И ты, что, купалась тут со Снейпом? — Что? — рыжая только заметила, что вся ее одежда действительно мокрая. — При чем тут Северус. — Он сказал мне, что ты здесь. Почему ты так долго ходишь? — Да я минут сорок назад максимум ушла! — возмутилась Лили. — Погоди, ты встретила Северуса?       Должно быть, это его следы на пляже… но как он мог знать, что она здесь, если они не пересекались? Да что за гребаная чертовщина творится в этом месте?! Ей, даже будучи волшебницей, было тяжело понять происходящее, и уж тем более в него поверить. — Тебя не было пару часов, — раздраженно сказала Туни. — Пойдем уже. И так теперь обед из-за нас задержится!