Непрочитанное письмо

Рассвет. Пунцовые облака медленно плывут по небу, а морозный ветер удивительно тих. Сколько времени он здесь не был? Ах, да, уже почти три года. Обычное девятиэтажное здание, адрес которого он знал наизусть и мог найти даже с закрытыми глазами. И с чего это Осаму сюда пришел? Мимо лениво проезжает серая легковушка, вокруг так тихо и спокойно. Дазай присаживается на лавочку около того самого подъезда, закуривая. Он знает, что сейчас никто сюда не выйдет. Откуда? Не важно. Просто знает и потому так беспечно смотрит на открытое на проветривание окно рыжика. В голове всплывают воспоминания о былом, хочется от них отмахнуться, но не выходит. Парень прикрывает глаза, выдыхая дым вверх. Неожиданно легкий ветерок касается щеки, будто целуя. Осаму улыбается. Искренне. «Давно же такого не было...» - думает он, смотря на палитру розового, что развели на небе. Ему немного грустно сидеть тут вот так - совсем одному, только ничего не поменяется. «Чуя забыл меня, как страшный сон. А как же иначе? Ведь я исчез и теперь не могу вернуться. Это просто невозможно». Дазай встаёт и собирается идти домой, как прямо перед его лицом что-то мелькает и падает у самых ног. Обычная плотная бумажка, которую никто б не захотел подбирать, Осаму в том числе, но в этот раз какие-то невидимые силы заставляют его наклониться и поднять ее. Щеку обожгло, словно по ней полоснули ножом, но на самом деле это была обычная мокрая дорожка от слезинки. Перед глазами до щемящей боли в груди, до мелкой дрожи в руках, до глупой усмешки на устах знакомый почерк. Немного смазанный в местах, - Осаму помнит, как долго и тяжело напарник учился красиво писать, ведь годы в бродячих «Овцах» не способствовали учебе - но такой старательный. А главное... Все слова направлены в его сторону. - Как глупо!.. - выкрикивает куда-то вверх шатен, нервно смеясь и ощущая жжение теперь на другой щеке. - Почему ты все ещё меня помнишь?! Зачем так мучать себя, зачем?! Письмо бережно прижимают к груди, пряча во внутренний карман плаща. Дазай бросает последний взгляд на окно Накахары, где видит мелькнувшую тень женщины - домработницы мафиози, что пришла полить цветы и убраться, а заодно проветрить квартиру. Шатен сильнее закутывается в темно-зелёный шарф, хотя на улице не похолодало, и быстрыми шагами удаляется прочь.

***

Все мышцы ныли, а мозг просто отказывался соображать. Чуя, небрежно закинув сумку на плечо, падает на заднее сидение автомобиля и командует подчиненному трогаться. Ему совершенно все равно, что до этого почти никто не знал адрес квартиры - осведомлены были только три человека на всю организацию. Сейчас хотелось только спать и больше ничего. Эта командировка хоть и прошла успешно, но забрала слишком много сил: моральных и физических. Накахара хотел обойтись без лишних жертв и все же погибло несколько непричастных гражданских, пусть даже от вражеской пули. Мори ругаться не будет, правда, от этого не особо легче. Мимо мелькают фонари, желтые и белые круги на темном фоне ночи. Снег яркими кристалликами блестит от этого света. Прислонившись к стеклу рыжей макушкой, Чуя проводит всю дорогу в полудреме. В салоне работает печка, сзади есть возможность вытянуть затекшие конечности и вообще забраться с ногами на сидение - один из немногочисленных плюсов небольшого роста, которые он готов признать. Понимающий водитель молчит, плавно заходя в повороты и стараясь как можно аккуратнее тормозить на светофорах. - Накахара-сан, приехали. - произносят негромко, но этого вполне хватает. - Ага, спасибо. Деньги на дорогу есть? - Не беспокойтесь на счёт этого. - Чуя кивает, забирая ключи и сумку. «Так лень тащиться наверх...» Ключ на удивление легко проворачивается в замке, хотя Накахара отчетливо помнит про нерешенную проблему с заедающим замком. Ну, и ладно. Это ещё не самая большая странность. Поставив обувь на специальную полочку и отряхнув снег с шапки, нос парня наконец отогревается. В воздухе чувствуется аромат свежего карри, но свет везде погашён. Чуя быстро переодевается и проходит на кухню, думая, мол, галлюцинации уставшего организма, только все оказывается правдой. На плите стоит накрытая крышкой сковородка, а рядом на столике - любимое вино 1930х годов. Голубые глаза удивленно смотрят на все это. Его уборщица никогда не готовила и уж тем более не приносила в подарок алкоголь, но ключи есть лишь у неё и... Осознание приходит неожиданно вместе с мягким и тёплым касанием рук, что мгновенно легли на плечи. Голова, лопатки и поясница упираются сзади в чужое тело, а части с голой кожей, не отделенной от внешнего мира одеждой, чувствуют шероховатость бинтов. Знакомый до противного кома в горле слабый запах антисептика и металлической крови, который не выветрится уже никогда, так близко, что даже не верится. Все это сладкий кошмар, ядовитый рай наяву. - Что ты здесь делаешь? - Чуя старается звучать как можно грубее, но не выходит. - Зачем все это? - Прости... - единственное, что искренне шепчут на ухо. Горячее дыхание опаляет кожу, тело притягивают ещё ближе. - Чего? Что ты?.. - Прости меня. За все: что ушёл, что издевался, что не понимал. - Забинтованная кисть ползёт вниз по руке, сплетая пальцы. Рыжик замечает, что у Осаму они в свежих порезах, а костяшки сбиты до крови. - Прости... - Идиот. - Чуя вздыхает, - Не знаю, как тебе попало оно в руки, но читать чужие письма нехорошо. - легкая беззлобная усмешка зависает в воздухе. - Оно не чужое, а мое. Предназначено же мне. - парируют в ответ. Накахара недовольно фыркает, более не отнекиваясь - что правда, то правда. Неотправленное письмо было написано лишь для одного единственного человека, чьё присутствие заставляло сердце, словно запертому орлу в сырой темнице, желающему вновь расправить крылья, биться. Эти крылья Чуя раскроет только с Дазаем, это он понял ещё давно. Очень давно, но признавать не хотелось совсем. - Ты больше не уйдёшь? - трудно скрываемая надежда явно слышна в уставшем голосе. - Не уйду. - нежно улыбается тот, зарываясь носом в рыжие пряди. - Я уже свои вещи сюда перевёз. - А, понятно... Чего?!