Amo te

Знаете, как говорят, глаза — отражение души. Но какую душу могут отразить глаза, в которых читается целое Н И Ч Е Г О. Ничего. Пустота. Черный омут, из которого, как ты не пытаешься, но выбраться не можешь. Как болото — с новым твоим движением, оно только сильнее затягивает тебя. — Чего уставился на меня? Даже сейчас, когда его голос был груб и на лице появлялась злость, глаза были пусты. Что же такого пережил человек, что его душа опустела. и можно ли её заполнить снова? Удар. Я настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как на меня замахнулись кулаком. Удар пришелся в район скулы. Ещё удар. Уже в живот. Мое тело начала пронизывать боль, настолько сильная боль, что я упал на колени. Ещё несколько ударов ногой в область живота. В глазах начало темнеть. А позже я услышал чьи-то крики. *** Очнулся я в медпункте. В попытке открыть глаза я снова чуть не ослеп: надо мной склонился Феликс, и лицо его было. заплаканным?  — Я та-ак испугался! А если бы они убили тебя? Ты понимаешь, как напугал меня? — Феликс накинулся на меня с объятиями и сжал меня настолько сильно, что боль, в побитом теле, дала о себе знать.  — Ауч, Феликс, больно. слезь с меня. — Ой, прости-прости. Я был рад, что Феликс переживал обо мне. Я был рад, что он подошёл познакомиться ко мне. Я был рад. » …с тем педиком…» — Феликс, ты гей? — я спросил это слишком резко и неожиданно, даже для самого себя. — Прости прос. — я хотел начать извиняться за свою прямолинейность и грубость, но увидев то выражение лица, я замолчал. На его лице была улыбка. Но в то же время на его лице читалась печаль. — Эмм. слушай, я. — Это они тебе сказали? — эта фраза прозвучала очень тихо, но я всё отчётливо услышал. — Можно и так сказать. — Да. Я. гей… Разочарован? – он заикнулся. — С чего вдруг мне разочаровываться? Из-за того, что человек, который сам решил со мной познакомится, с которым я чувствую себя хорошо, хоть и знаю его пару часов, оказался геем? Мне из-за этого плакать теперь что ли? Или ты думаешь, что я возненавижу тебя? Что за эмоции были на его лице? Удивление? Или кусочек надежды? — Э-эй, ты чего плачешь? — я расстерялся, когда увидел, как на его щеке появилась мокрая тонкая дорожка.  — Спасибо, Джисон. И снова я был ослеплен этой яркой улыбкой. «Спасибо тебе, Феликс»