Зависимые.

      

Вы знаете, что люди могут не вернуться? Зажав всю волю в кулаке, Вас отпустить? И как-то утром с мыслями, но не о Вас, проснуться И больше Вас не ждать и не о Вас грустить. Вы знаете, что люди могут не вернуться? Не выдержать, свой мир сломав, Вас не простить? И со слезами на глазах от Вас на 100 ключей замкнуться И понимая, что нет сил, Вас навсегда забыть. Задумайтесь, о том , что люди могут не вернуться И могут не писать, не волноваться, могут не звонить... И никогда...и никогда Вам к ним уже не прикоснуться... Задумайтесь, а кто еще Вас сможет так же полюбить?

      — Я не помню, когда именно началась эта история. Возможно, когда мы пришли в первый класс, и я увидела маленького, но очень красивого мальчика с темными волосами и небесно-голубыми глазами; возможно, когда нас посадили вместе, и четыре года начальной школы мы просидели бок о бок, помогая друг другу в отстающих моментах; или может после того, как в четвёртом классе он заступился за меня перед толпой озлобленных девочек, а может после того, как в шестом классе он улыбнулся мне настолько искренне и счастливо, что в моей душе перевернулось все, что только могло было. Не знаю, с какого из этих моментов он стал для меня дороже всего мира, но уже тогда я понимала, что ничем хорошим это не закончится. Сначала казалось, что это обычная симпатия, что-то естественное между парнем и девушкой. Потом стало ясно, что это чувство куда глубже. Пришло осознание влюблённости. Но едва мы стали хорошо общаться, одна моя ошибка перечеркнула между нами все семь лет общения, отдалив друг от друга на максимальное расстояние. Некогда близкие друзья стали меньше, чем далёкие знакомые. Так продолжалось года три. Мы даже не здоровались, но это не мешало мне относиться к нему с теплотой даже на расстоянии. Я всегда старалась ему помочь, сделать что-то, чего он не мог, общалась с его мамой, потому что она всегда относилась ко мне, как к родной дочери. Наши родители в принципе очень хотели видеть нас вместе, однако ему этого не было нужно. А я просто приняла правила этой игры, откуда изначально вышла проигравшей. Чувства притупились, и мне вдруг показалось, что я смогла отпустить.       Но, на выпускной в девятом классе нас поставили в пару, сделав ведущими выступления. Тогда каждый посчитал своим долгом сказать, что мы вместе смотримся очень органично, отчего внутри начали порхать с неутомимой скоростью бабочки. Я чувствовала себя настолько счастливой, просто находясь рядом с ним, что тогда мне стало ясно – мои чувства нисколько не изменились. Скорее наоборот, только укрепились. Потом нас разнесло по разным классам, компаниям и единственная вещь, являющаяся нашим общением - была приветствием. Я ничего не требовала, даже наоборот, усердно старалась спрятать глубоко в себя это пагубное чувство, и какое-то время мне даже это удавалось, пока в один момент все не пошло к чертям..       Неприятный звон, раздавшийся по всему помещению, заставляет блондинку остановиться, и поднять глаза на меня. Лицо девушки ещё мокрое от слез, самопроизвольно вырвавшихся из глаз, как происходит каждый раз, когда люди пытаются рассказывать о том, что ломает их изнутри довольное долгое время. Ее руки забинтованы почти по локоть, но она, кажется, совсем не чувствует боли.       — Как быстро прошло время, – чувствую некоторое расстройство, потому что совсем не заметила, как прошли уже два часа, в течение которых я слушала душещипательную историю Ирины Кузнецовой. — Но я думаю, что мы можем немного задержаться, если вы не против.       Ирина не успевает ответить, потому что в кабинет входит Лиза – моя единственная помощница. Язык не поворачивается назвать ее секретаршей, потому что Вершинина делает сверх того, что должна делать простая секретарша.       — Валерия, к вам пришел мужчина. Говорит, что знает вас и просит его принять.       — Как его зовут? – с опаской интересуюсь я, стараясь не подавать на лице признаков волнения. Конечно, я знаю что тот, кого видеть я совсем не хочу – никогда снова не появится в моей жизни. Но каждый раз меня пугает перспектива встретиться с ним с глазу на глаз. Эти фантомные страхи, кажется, будут преследовать меня всю мою жизнь.       — Представился Вячеславом Зар… зарлык…       — Зарлыкановичем?       — Да, точно, – согласно кивает девушка, облегченно кивая, радуясь, что я угадала. Хотя, тут трудно было бы не угадать.       — Ирина, извините меня, – кидаю усталый взгляд на часы, которые показывают семь часов вечера. Хотя за окном так темно из-за пасмурной погоды, что кажется, будто гораздо позднее. –Давайте продолжим завтра, в это же время, хорошо?       — Как скажете, – равнодушно пожав плечами, девушка поднимается с кресла и забрав с вешалки свое бордовое пальто. Я вздыхаю, прося Лизу пригласить Вячеслава зайти, и откинувшись на мягком кресле, прикрываю глаза.       На моей памяти в этом кабинете побывало более сотни человек, со своим грузом проблем на спине, которые считали, что жизнь закончена, идти дальше абсолютно нет смысла. Среди них были совершенно разные персонажи. Одни считали, что они вполне адекватные, а ко мне их привели родственники, причем, абсолютно беспочвенно, и считали, что я просто шарлатанка, которая вымогает их деньги. Другие наоборот, искали корень проблемы в себе, осознанно подходя к процессу восстановления своего душевного равновесия. Первые полностью игнорировали лечение, вторые наоборот, буквально ловили удовольствие, чувствуя полное доверие. Были и взрослые и дети. И у всех были разные ситуации, от абьюза и домашнего насилия до потери близкого человека. Таких историй, какая случилась с Ириной Кузнецовой – были миллионы во всей стране. Проблема эмоциональной зависимости от человека в нашем мире стояла слишком остро, и, к сожалению, очень многие с ней практически не справлялись. По сути, Кузнецова ничем не отличалась от других девочек, лежавших на этой кушетке и рассказывающих мне о том, что без «него» (кем бы он ни был), она не видит дальнейшего смысла в своем существовании. Но именно в ней я видела себя. Именно в этой рослой девушке, глаза которой сейчас были совсем потухшими, отражалось все то, что сделало меня тем самым человеком, которым я сейчас и являлась. И от этого сходства меня просто коробило. Смотреть на нее – значит вспоминать все то, что каждый раз ржет тебя изнутри, до боли в ребрах. Мне с трудом давалось одновременно слушать ее и делать вид, что все прекрасно. Потому что я видела, в каком она состоянии, и знала, к чему оно могло привести. Единственное, что отличало нас друг от друга – это то, что у нее еще была возможность выкарабкаться из дерьмовых воспоминаний и начать жизнь с чистого листа, а мое прошлое смотрит на меня каждый день, глазами цвета топаза, которые к тому же, снятся мне каждую ночь.       Когда ты начинаешь отношения с медийным человеком, будь готова к тому, что он никогда не будет принадлежать тебе. Он в принципе не будет принадлежать ни к одной из сотни своих женщин. Я готова не была. За что и поплатилась.       

— Ты куда смотришь, придурок? Ты понимаешь, что тут ремонта теперь тысяч на сто? Ты мне страховку оплатишь?       — Девушка, успокойтесь. Я виноват, и оплачу вам ремонт. Лучше согласитесь выпить со мной чашечку кофе.       Я замолкаю, оставаясь в ступоре. Так просто? Поднимаю глаза на мужчину, который пробегается по мне оценивающим взглядом. Вот уж никогда бы не подумала, что человек, врезавшийся в мою машину, окажется таким… чертовски красивым. Настолько, что даже слова застревают комом в горле.       — Думаете, это поможет мне забыть, что вы временно лишили меня средства передвижения? – я инстинктивно проверяю то, как уложены волосы, потому что рядом с таким мужчиной не хочется ударить в грязь лицом. Я не встречала еще такого человека, которому бы настолько шел черный цвет.       — Думаю, вы очень красивая. И я бы не отказался побыть вашим личным водителем, какое-то время. Ну, так что насчет кофе?

      Настойчиво встряхиваю головой, пытаясь прогнать из головы навязчивые воспоминания шестилетней давности. Каждый раз, стоит мне убедить себя в том, что эта история навсегда для меня закрыта, как обязательно случится что-нибудь такое, что снова заставит меня погрузиться в себя и моя личная стена, выстроенная за столько лет, начнет рушиться, а потом мне снова придется залечивать раны. Наверное, именно это подвигло меня получить второе образование – психологическое. Чтобы иметь возможность помогать таким, как я. Брошенным на жизненном пути в полном одиночестве. И мне действительно нравилась моя работа, пусть она и высасывала из меня все соки.       — Лера, здравствуй, – улыбается Вячеслав. Я даже не успела заметить, как он вошел в кабинет, из-за того, что слишком глубоко погрузилась в свои мысли. Я привстаю с места, растягивая губы в улыбке, чтобы пожать мужчине руку. Прошу Лизу принести нам кофе, потому что глаза уже порядком слипаются от напряженного дня.       — Вячеслав, рада видеть, – присаживаюсь обратно, закидывая одну ногу на другую. – Чем обязана?        — Я к тебе с просьбой, –вопросительно выгибаю бровь, приготовившись внимательно выслушать мужчину. – Мне нужны твои навыки коуча. Новый проект, еще совсем молодой, и у ребят все строится на чистом взаимопонимании и атмосфере в коллективе. Буквально пару тренингов может, чтобы мы могли быть уверены в том, что они с нами надолго.       — Конечно, – я пожимаю плечами, постукивая костяшками пальцев по ребру деревянного стола. Дурацкая привычка, отучиться от которой все еще я не смогла. Тоже мне, психологиня. – Что за проект? Тоже что-то из разряда «Comedy woman»?       Я хихикаю, вспомнив, какого труда мне стоило тогда создать в этом женском коллективе атмосферу команды, а не змеиного логова, с которым мне пришлось столкнуться, когда проект только зарождался. Это было слишком давно, когда я только получила свою корочку по новой специальности. Странно, что такую важную работу Вячеслав доверил такой неопытной студентке, какой я была, а не большому профессионалу своего дела. Он в меня поверил, и это во многом определило течение моей жизни.       — Нет, – Дусмухамметов отмахивается, делая глоток из своей белой чашки. Я решаю последовать его примеру и подношу к губам свой любимый кофе с корицей, прикрывая глаза от удовольствия. — «Импровизация». Может, слышала?       — Нет, – я качаю головой, аккуратно поставив кружку на блюдце.       — Я отправлю тебе всю информацию на почту. Если ты, конечно, согласна.       — Без проблем.       Я устало улыбаюсь мужчине. Не знаю, как меня с ним свела судьба тогда, пять лет назад, но я была благодарна ему за то, что сейчас могла твердо стоять на ногах и обеспечивать как своих родных, так и саму себя. Вячеслав человек с большой буквы и с большим сердцем. И несмотря на то, что сейчас у меня все более-менее устаканилось, он все равно был готов платить мне любые деньги, и всегда оказать поддержку. Таких я почти не встречала на своем жизненном пути. Чаще попадались люди черствые. Тем более, это же Москва – город, с бешеным ритмом, где никого и никогда ничего не интересует.       Попрощавшись с Дусмухаметовым, я устало потираю свое лицо, проверяя по записной книжке, есть ли у меня сегодня еще пациенты. К счастью, после Кузнецовой стояло окно, и сегодня я могла не задерживаться допоздна. Допив кофе, достаю из своего шкафа теплое осеннее пальто телесного цвета и натягиваю его после того, как прячу горло за несколькими слоями теплого шарфа – привычка, которая осталась с тех времен, когда я еще жила в Петербурге. Меняю свои офисные туфли на кожаные кроссовки, и бегло осмотрев свой внешний вид в небольшом зеркальце, покидаю кабинет, предварительно забрав со стола все записи, которые успела сделать в течение дня. Будет над чем поразмышлять дома.       — До свидания, Валерия Сергеевна.       — Хорошего вечера, Лиза.       Я улыбаюсь и, попрощавшись с девушкой, покидаю помещение бизнес центра, в котором находился мой офис. Завожу машину с ключа, морщась от потока холодного ветра, который, кажется, пронизывает меня до самых косточек. Ноябрь с каждым днем все более вступал в свои права, а вместо яркого солнца меня каждый раз встречал неприятный моросящий дождик. Оказавшись в салоне, сразу же включаю теплую печку, проверяя телефон на наличие новых сообщений. Как ни странно, лента уведомлений абсолютно пустая, если не считать спама из социальных сетей. Серость, которая царила на улице, удручала, тем более, после дня, наполненного тяжелыми жизненными историями и знакомством с Ириной.       Решаю по пути заехать в пиццерию, чтобы купить любимую Женину пиццу, так сказать, в качестве извинений. С того момента, как я сняла собственный офис, мы стали проводить вместе гораздо меньше времени, и его это очень расстраивало. Поэтому, я решила, что сегодня можно было сделать исключение в строгом режиме правильного питания, и провести этот вечер в лучших традициях, как мы часто делали раньше. Добавив громкость музыке, подпеваю мелодии, доносящейся из магнитолы. Пытаюсь сама поднять себе настроение, чтобы не подавать вида, что сегодняшний день дался мне сложнее многих других. Приятный запах итальянской пиццы разносится по всему салону, и вот, мне уже не хочется убивать, несмотря на то, что я попадаю в самую типичную московскую пробку.       В квартиру я вхожу, когда часы показывают уже девять вечера. Аккуратно разувшись, оставляю ключи на тумбе, удивляясь тишине, которая стоит в квартире. Поставив пиццу на кухонный стол, прохожу в спальню, где сталкиваюсь с милым зрелищем.       — Мама! – Женя улыбается, хотя его синие глаза все еще выглядят не совсем здорово. Мальчишка тут же закашливается, заставляя меня недовольно вздохнуть.       — Привет, малыш, – я прислоняю губы к едва теплому лбу. Хотя бы температура уже спала. Он болел уже больше недели, и только сейчас стал идти на поправку, заставляя меня все свободное время переживать за его здоровье. Подоткнув Жене одеяльце, вижу его слабую улыбку и сама улыбаюсь краешком губ. – Как ты себя сегодня вел? Опять довел бабушку до белого каленья, да?       — Нет, - отрицательно кивает головой мальчик, крепче сжимая в руках любимую игрушку человека-паука. – Ба, скажи же!       — Скажу, только если ты выпьешь свой сироп от кашля, – за моей спиной появляется мама, в руках у которой детская ложка и микстура, которую нам прописал доктор. Сын противно морщится, пряча свой маленький нос под одеяло, чем заставляет меня рассмеяться. Его темные волосы выглядят совсем растрепано, потому что он всегда лезет своими пальчиками, чтобы поправить прическу. Совсем, как его отец.       — Ну, может не надо? – с надеждой спрашивает ребенок, но сталкивается с тяжелым взглядом своей бабушки, и недовольно складывает руки на груди. Я беру в руки баночку с препаратом и, выдавив ровно столько, сколько нужно, подношу ее ко рту мальчика, но он упрямо сжимает губы. Я деланно вздыхаю, отводя ложечку от его лица.       — Ну, раз ты не хочешь пить лекарство, значит, мне придется отдать твою пиццу кому-нибудь другому…       — Пиццу? – взгляд мальчика сделался совсем жалобным. Я качаю головой, натянув удрученное выражение лица. Вздохнув, Женя, кажется, подсчитал в своей голове все «за» и «против» принятия лекарства, только после чего зажмурил свои кристально голубые глаза, открыв рот. Скорчив недовольную рожицу, мальчишка тут же зашелся приступом кашля, после чего снова продолжил вести диалог. – А мы посмотрим с тобой «Гарри Поттера»?       Я вздыхаю, все еще не понимая, откуда у этого ребенка взялась такая любовь к этому фильму. Но когда он начинает канючить, состроит глаза, как у кота из Шрека, понимаю, что не могу отказать ему, тем более, еще с учетом того, что он болеет.       — Конечно. Я скоро приду.       Переодеваюсь в домашнюю растянутую футболку и лосины, собираю волосы в высокий хвост, неожиданно пошатнувшись от воспоминаний, ударивших по голове.

      — Тебе идут мои вещи, –голубоглазый улыбается, притягивая меня к себе за талию.       — Это был твой коварный план? Облить меня кофе и переодеть в свою футболку? – я улыбаюсь, нисколько не жалея, что моя любимая блузка оказалась в урне просто из-за того, что мужчина, якобы по неосторожности, опрокинул на меня стаканчик кофе и привез к себе, потому что «ко мне ближе, чем к тебе».       — Может быть, – брюнет загадочно усмехается, притягивая меня к себе для поцелуя, и уже через пару секунд, его футболка с его же принтом «ангел, я пошутил» оказывается ненужной преградой на пути к жаркому сексу, с самым горячим из актеров питерского театра.

      Отмахнувшись от них, как от назойливых мух, я пытаюсь взять себя в руки. Черт, даже подумать не могла, что так глубоко проникнусь историей неизвестной мне девушки и теперь буду сама страдать, вспоминая все то, что похоронила в себе довольно давно, в день рождения Жени. Ну, или немногим позже. В любом случае, меня снова начинает раздражать эта моя сентиментальность, потому что я не хочу вспоминать. Пусть сейчас уже не было той боли, все же, приятного в том, чтобы вспарывать старые шрамы, не было ничего. Вздохнув, стираю с лица растерянность, натянув очередную маску, чтобы не вызвать лишних вопросов со стороны матери. Она уже ждет меня на кухне, попивая чай из своей кружки. Эта история, стара как мир. Ее попытки вывести меня на откровенный разговор продолжаются уже многие годы.       — Мам, ты скоро? – доносится до меня хриплый голос из детской. Я достаю две тарелки из ящика с посудой, поставив их на стол.       — Да, родной!       — Неугомонный мальчуган, – деловито заключает женщина, заставив меня снова закатить глаза, пока она того не видит. Жить с ней под одной крышей было иногда совсем невыносимо, но с другой стороны, я понимаю, что без матери бы давно сошла с ума, не справившись с половинной возложенных на себя обязанностей. – Весь в отца.

      — Какой он уже большой, настоящий богатырь! – мама уже третий час возилась с Женей, абсолютно не замечая меня. В какой-то степени это было даже хорошо. Мысли, которые терзали мою голову, просто не позволяли совмещать несколько дел одновременно.– А какой непослушный, весь в мать!       — Мам, я вообще-то тут.       — А что, не так что ли? Ты с самого детства была сорви головой, я даже никогда бы не подумала, что ты родишь раньше Регины.       — Мам, ей только семнадцать, – я закатываю глаза, не понимая, зачем вообще сказала ей, что она стала бабушкой.       — А я о чем? – женщина делает вид, будто совершенно не заметила моего саркастичного тона, играя с малышом его любимой погремушкой, отчего тот задорно хихикал на всю квартиру. – А его отец вообще видел ребенка?

      — У него нет отца, мам, – произношу это совершенно обыденным тоном, раскладывая треугольники с пиццей по разным тарелкам. Хотя это напускное спокойствие дается мне с огромным трудом. Благо, за столько лет я научилась носить маски, поэтому мало кто мог подловить меня на лжи.       — Ну себя то уж не обманывай, – качает головой она. – Женя – его копия, хоть ты убейся. Он даже фильмы те же самые любит, что и папаша его.       — Мам, давай не будем об этом, пожалуйста, – я стараюсь не смотреть в ее черные глаза, боясь того, что она сможет прочитать все мои эмоции, как на духу. Говорить о Женькином папе – табу для меня и для всех, с кем я поддерживаю маломальский контакт. Но только Марта Артуровна плевать хотела на все эти мои устойки, абсолютно не заботясь о том, что делает мне больно. Иногда мне казалось, что у этой женщин нет ни чувств, ни голоса совести, но потом, видя как она возится с единственным внуком, я понимаю, что дело не в этом. Просто воспитав двух детей в одиночку, она свято верила в то, что познала эту жизнь, и теперь могла раздавать советы всем в округе.       — Лера, ты и сама росла без отца, знаешь, что это – когда не хватает мужской руки и ласки. Ребенку нужен отец, тем более, мальчику.       — Вот именно – отец. А не человек, который не пропускает мимо себя ни одной юбки, появляясь только тогда, когда ему что-то надо, – мои руки сильнее сжимают чашку с водой, которую я налила, чувствуя, что тело наливается жаром. Как и каждый раз, когда ей только стоило упомянуть всю эту идиотскую историю, в которую я влипла по глупости. И по влюбленности. Хотя, это одно и то же.       — Ты все никак не можешь его простить? Шесть лет уже прошло.       — А как простить, мам? Ты бы простила Лешу, зная, что пока он встречался с тобой, у него на стороне было множество романов?       — А я и простила, – только произносит женщина, из-за чего моя челюсть встречается с полом. Что, черт возьми? – Понимаешь, дочка, отношения – это не только работа, но и умение понять и простить. Пойти на уступки, чтобы сохранить то самое хрупкое равновесие. Именно поэтому я нашла в себе силы простить. Иметь гордость конечно хорошо, но сделает ли она тебя счастливой, если сердце все никак не желает отпустить его? Ты же знаешь, что любишь, так зачем доказывать обратное? Тем более, твой сын нуждается в нем.       Женщина останавливает свой монолог, заставляя меня покрыться мурашками. Допив свой чай, она ставит грязную кружку в раковину, и молча уходит с кухни, оставив меня один на один с моими мыслями, которые готовы растерзать мой мозг и мои внутренности, где вместо парящих бабочек уже давно поселилось кладбище. Имеют ли ее слова хоть какое-то значение, если сам брюнет никогда меня не любил? Почувствовав, как слезы выступили на глазах, я присаживаюсь на белый стул в нашей съемной квартире, зарываясь пальцами в темные густые волосы. Внутри разрастается пустота. Снова. Даже спустя столько лет отпустить его в своих мыслях я так и не смогла. Да и как его можно отпустить, когда по дому ходила его точная копия? Женя не взял ничего из моих генов, кроме, разве что, вспыльчивости.       Иногда я задумывалась, что было бы, если бы я тогда позволила себе простить его в тот, последний раз. Наверное, он бы остался со мной из-за графской воспитанности. Рука сердце. Скучная жизнь, пеленки, распашонки. Эта история была не про него. Вскоре вся эта тихая семейная жизнь просто убила бы между нами ту химию, которая была единственным связующим нас звеном. Он бы нашел себе очередную молоденькую подружку, и шептал бы ей на ухо все те слова, которые когда-то тоннами вливал в мои уши. А может, мы бы превратились в нормальную семью. Не знаю. Но я не могла найти в себе сил просто взять и простить. Поэтому исчезла. Так и не признавшись, что ношу под сердцем его ребенка. А теперь, было уже слишком поздно.

      Кинув на тумбу ключи от машины и уже с порога слышу, что Ника хозяйничает на моей кухне. Нервно провожу рукой по волосам, стараясь натянуть наименее фальшивую из моих улыбок.       — Самойлова, могла еще дольше ехать? Я, между прочим, тебе пасту твою любимую приготовила, – обиженно произносит подруга, опуская передо мной тарелку с карбонарой.       — Прости мамочка, – Филатова только фыркает, но едва моего обоняния касается запах жареного бекона, я чувствую подкатывающую к горлу тошноту. Это повторяется уже в сотый раз за пару дней, что у меня не остается оснований грешить на отравление от купленного в булочной пирожка.       — Можно было и деликатней сказать, что тебе не нравится моя стряпня, – обиженно дуется Ника, но едва я поднимаю на нее свой бессильный взгляд, блондинка замолкает. — Давно у тебя такое?       — Где-то неделю, – я набираю себе стакан воды, стараясь не уронить сосуд из-за трясущихся рук.       — Слушай, подруга, а ты не беременна ли часом?       Стакан все же выпадает из моих рук, с громким треском разбиваясь на сотню маленьких осколков, имитируя мою жизнь. Я перевожу взгляд на не менее шокированную Филатову, желая сказать ей, что шутки у нее хуже, чем просто идиотские, но неожиданно в моей голове складывается все один к одному. Бесконечная тошнота, полное отсутствие сил и задержка, длящаяся больше недели – какие еще доказательства нужны? Я отказываюсь в это верить.       — А если?..       — Если будет, когда сделаешь тест, – подруга убегает куда-то в коридор, оставляя меня полном одиночестве. Я смотрю куда-то в одну точку, кажется, даже не моргая. Это будет концом всех моих планов на эту жизнь. В моей голове крутится сразу сотня мыслей, не позволяя зафиксироваться на одной конкретной. – На, иди.       — Откуда у тебя?       — Да не беременна я, просто небольшая задержка заставила прикупить парочку. Иди уже.       Я делаю глубокий вдох, и, взяв из руки подруги целых два теста, иду в ванную, по пути читая инструкцию. Руки трясутся хуже, чем у алкоголика после запоя, а пелена перед глазами не дает мне прочитать мелкий шрифт.       Считая секунды, загибая пальцы на правой руке, я игнорирую голос Вероники, который нервирует меня только больше. Когда таймер на телефоне указывает, что пять минут уже прошло, я понимаю, что не хочу знать результат. Но через силу заставляю себя это сделать, взяв оба теста в свои руки.

      Щелчок микроволновки заставляет меня прийти в себя. Я стираю с лица те слезы, которые все же успели скатиться из карих глаз, и делаю несколько глубоких вдохов. Все, на сегодня болезненных воспоминаний с меня хватит. Я достаю нагретую пиццу и разлив по стаканам апельсиновый сок, натягиваю на лицо самую, что ни на есть, беззаботную улыбку, чтобы Женька не подумал, что я расстроилась. Хотя, здесь мама была права. Женя был чересчур смышленым ребенком, поэтому обмануть его было почти невозможно. Порой его голубые глаза смотрели на этот мир с такой серьезностью, что даже я терялась, не понимая, откуда у пятилетнего ребенка может взяться столько осознанности. И эта черта характера досталась ему точно не от меня.       — Долго же ты ходишь, – вздыхает мальчишка, когда я сажусь на его кровать. Пожимаю плечами, и, поставив тарелки на прикроватную тумбу, помогаю ребенку принять сидячее положение, чтобы он не перепачкал сырным соусом все постельное белье. – Я уже все включил.       На телевизоре, и правда, идет одна из частей «Гарри Поттера». Раньше, я бы никогда не подумала, что смотреть с сыном фильмы, поедая при этом горы вредной еды – это лучшее заполнение внутренней пустоты в состоянии полной фрустрации, а еще отличный способ скоротать время. Раньше я была одной из тех, кого называли «совсем безбашенной». Байки, скорость, незнание того, что произойдет в следующую секунду – все это сносило мне голову. А теперь я превратилась в этакую «хранительницу домашнего очага», хотя всегда твердила, что со мной никогда такого не произойдет. Никогда не говори никогда.       — Вкусно?       — Ага, – кивает головой ребенок, пристально наблюдая за тем, что происходит на экране. Синие глаза блестят. А в следующую минуту мы с ним смеемся с какого-то дурацкого момента, когда Рон произносит «Почему всегда пауки? Почему нельзя следовать за бабочками?». Вытерев детские пальчики влажной салфеткой, я позволяю сынишке удобно устроиться на своем животе, который он тут же обнимает своими ручками, вызывая на моем лице счастливую улыбку. Ради таких моментов действительно стоит жить. И не важно, какое дерьмо может происходить в реальной жизни. — Я люблю тебя, мамочка.       — Я тебя тоже люблю, котенок.

***

      Когда Женя засыпает, я аккуратно перекладываю его голову на маленькую подушку, укрыв мальчика одеялом так, чтобы он не замерз. Оставив на его щечке невесомый поцелуй, покидаю детскую, забрав оттуда грязную посуду. Мама находилась где-то в пределах гостиной, смотря очередную мыльную оперу, но это было и к лучшему. Говорить с ней мне сейчас откровенно не хотелось. Да и собственно, я не знала, что ей сказать. Мы с ней были до невозможности похожи. Поэтому с трудом могли жить на одной территории долгое время. Из-за этого я уехала из дома, когда мне было шестнадцать. И поэтому радовалась, что на следующей неделе женщина улетала обратно в Ригу, наш родной город.       Загрузив посудомоечную машину, я возвращаюсь в свою спальню, вытаскивая из сумки старенький ноутбук. Со вчерашнего дня там висят вкладки о продаже квартир, которые я просматриваю каждый день, но пока не смогла найти ту самую, в которую хотелось бы переехать. Но пока откладываю это занятие в сторону. Часы показывают двенадцать, а я так еще и не разобрала отчетность, и не придумала, как лучше будет поступить с Кузнецовой, которая, судя по первому сеансу, не была готовой поддаваться лечению. Но чувствую себя слишком устало, поэтому откладываю в дальний ящик, забивая время какой-то бесполезной деятельностью, типа листания пустых новостей. Потом вспоминаю, что Слава обещал мне прислать какую-то информацию по поводу нового проекта, и с любопытством захожу на почту, где висит письмо с его электронного адреса. Открываю вкладку, сталкиваясь тут же с огромным количеством информации.       «Импровиза́ция» — еженедельное телевизионное представление (шоу) импровизаций короткой формы, выходящее на канале ТНТ. Производством программы занимается компания Comedy Club Production. Проект построен на импровизационных играх, которые артисты разыгрывают без подготовки, основываясь только на тех данных, которые они получают от ведущего или гостей программы.»       Пролистав этот текст, жутко похожий на выдержку из википедии, хочу найти то, что мне действительно интересно. А именно – участники и основная информация о них, как о людях.       — Так, – прикусываю губу, наконец, найдя такую нужную строчку. – Сергей Матвиенко, Дмитрий Позов, Антон Шастун и… Арсений Попов? Только не это.