Зависимые.

      В такси никак не могу унять слёзы, рисуя в своём блокноте непонятные фигуры. Чувствую себя никчёмным психологом. Столько времени пыталась научиться справляться с зависимостью, чтобы позорно бежать из Москвы, словно душевнобольная. Водитель периодически косится на меня в лобовое зеркало. Размазываю остатки туши по лицу, судорожно хватая воздух ртом. Что в 20, что в 30 лет плакать из-за Попова и его сумасбродных поступков – абсолютная норма для меня. Но я даже не могу жалеть о том, что позволила ему снова войти в свою жизнь сумасшедшим ураганом. Иначе бы тогда я не узнала, каким он может быть, если захочет. Пусть и ценой собственных разочарований.       — Такая прекрасная девушка и всю дрогу плачет. Что случилось, красавица? Обидел тебя кто?       Я отрицательно качаю головой, улыбаясь сквозь слёзы. Этот дедушка выглядит вполне себе милым, но разговор по душам с таксистом – явно не то, что поможет моей израненной душе. Если ей вообще в силах что-то помочь.       — Все как у всех.       — Значит любовь, – заключает мужчина. Я хмыкаю. Проницательно. — Эх, молодёжь. Все бегаете, бегаете от неё. А любовь беречь надо. Вот у меня сын женился без любви, и теперь страдает. Все потому что любимая уехала работать заграницу, а он дурак, не поехал за ней.       — Раз не поехал, может, не так уж и любил?       — Может и так. Да только если бы не любил, не жалел бы так.       Я прикусываю губу, не зная, что ответить. На горизонте маячит аэропорт. Внутренности сжимаются в тугой узел. Хочется развернуться, и уехать обратно. Но пути назад уже нет. За окном бушует страшная метель, из-за чего на дорогах случился полный коллапс. Я не могу согреться даже в автомобиле, хотя дело может быть вовсе не в этом.       — Держите, – я протягиваю мужчине купюру, но он отказывается, заставляя меня нахмуриться.       — Не нужно, оставь себе. Хоть чем-то хорошим запомните этот город.       — Спасибо вам, – я улыбаюсь сквозь слёзы, забирая из рук мужчины свои чемоданы.       — Удачи тебе, красавица.       Я грустно ему улыбаюсь, оглядывая здание аэропорта. Снова я здесь. И снова пытаюсь сбежать от самой себя. Оказавшись внутри, я попадаю в бесконечный поток людей. Все такие нервные, что мне состояние ухудшается ещё в несколько раз. Всунув в уши наушники, надеюсь хоть немного абстрагироваться от обезумевшей толпы. Медленно подхожу к стойке регистрации багажа, и даже рада тому, что здесь просто огромная очередь. Может, все же стоит передумать?       Вспоминаю себя четыре года назад. Одна, с огромным животом и в состоянии полной фрустрации. Тогда я была похожа на загнанного в угол мышонка. И сейчас чувствую себя примерно так же. Ухмыляюсь сама себе. Почему-то в попытках начать сначала я всегда выбираю дом. Хотя когда-то так настойчиво стремилась его покинуть. Просто семья – единственные люди, которые не дают мне погрузиться в мою депрессию. С ними просто хорошо.       Музыка прерывается из-за мобильного звонка. Увидев фотографию Ирины на экране, хмурюсь. С Кузнецовой я не общалась довольно давно, и только лишь по фотографиям из социальных сетей я поняла, что они с Антоном все-таки сошлись. Я была действительно рада за девушку. Она заслужила счастья, как никто другой. И тот факт, что она смогла избавиться от своей зависимости, даёт мне надежду. Может когда-нибудь, и я смогу найти своё счастье с кем-то другим. Хотя я и сама в это не верю.       — Лера, привет. Слушай, я не знаю, интересно ли тебе это, но мы сейчас на свадьбе Попова, и ты не поверишь, но... – девушка воодушевленно шепчет мне в трубку, заставляя болезненно поморщиться при упоминании его фамилии       — Он изменил своей невесте прямо с регистратором? – я вяло пытаюсь пошутить, но сама слышу, насколько низки эти попытки.       — Нет, он вообще не пришел на свадьбу. Я подумала, что тебе стоит знать.       — Как не пришел? – я скептически выгибаю бровь, отмечая, что уже часа полтора назад должна была закончиться церемония заключения брака. Пока Кузнецова рассказывает мне в трубку эту историю, я отвлекаюсь от разговора, потому что подходит моя очередь на регистрацию.       — Девушка, вы задерживаете очередь. Будете сдавать багаж?       — Лера? – хмуро спрашивает девушка, вероятно, услышав голос молодой работницы стойки регистрации багажа.       — Ир, я сейчас в аэропорту. Ничего не спрашивай, я все расскажу потом. Может быть.       Я отключаю сотовый. Нерешительно протягиваю свой паспорт Марине, если верить ее бейджу, хотя решимости бросить все и уехать у меня явно поубавилось. Попов не приехал на собственную свадьбу. И мне действительно хотелось бы верить, что это из-за меня. Голову пронзает неприятная боль. Мысли собираются в кашу, и лишь голос рыжеволосой девушки, называющий мое место в салоне самолёта, не даёт потерять связь с реальностью.       Как в тумане я отхожу от стойки. Сердце бешено бьется, а кончики пальцев неожиданно холодеют, хотя в здании реально жарко. Он не пришёл на собственную свадьбу, черт его подери. Попов в своей жизни совершал множество глупостей, но пожалуй, для меня это самая неожиданная из всех. Я кидаю взгляд на часы. До начала посадки остаётся всего лишь двадцать минут. Двадцать минут до того, как я снова оборву все контакты с Российской столицей. Судорожно выдыхаю. Чертов Арсений даже на расстоянии умудряется поставить меня в тупик.       Вздыхаю, поднимаясь с места. Пора заканчивать с этими танцами на старых граблях. Выкинув стаканчик из-под кофе, купленного на входе, я решительно смотрю на зону вылета и крепче схватившись за посадочный талон, принимаю окончательное решение. Слишком много ошибок уже было сделано. Больше не хочу.

***

      Нажав кнопку нужного мне этажа, устало прислоняюсь головой к стенке лифта. После таких дней я ненавижу аэропорты все больше. И даже их атмосфера уже не кажется мне такой романтичной. От чемоданов ножи руки, а мой внешний вид оставляет желать лучшего. Ну конечно, задержка рейса из-за погодных условий и длительное ожидание из кого угодно выпьют все соки. Желудок болезненно сжимается, намекая на то, что я могла бы и поесть, но после новости о несостоявшейся свадьбе аппетит как-то совсем пропал. Поморщившись, я уже собираюсь выйти на своём этаже, но замечаю к дверей никого иного, как виновника всех моих решений – логичных и не очень.       — Арс? – я хмурюсь, смотря на парня, который сидит на пороге моей квартиры, устало облокотившись головой на дубовую дверь.       — Пустишь? – Арсений нервно улыбается, но его глаза серьёзны, как никогда. Все ещё находясь в какой-то прострации, я молча открываю дверь и пропуская импровизатора в квартиру. Попов помогает мне с сумками, проходя на порог и закрывая за собой дверь. Он даже одет не по свадебному – яркие желтые штаны, которые когда-то подарила ему я, черная рубашка и черная куртка, и неизменные очки. Такой родной. Такой любимый. Выглядит чертовски круто, но я все ещё не понимаю, что он тут забыл. И как долго импровизатор сидел под этой дверью, хотя я ведь могла не вернуться, если бы не обстоятельства.       — Арс, что ты тут делаешь? – мой голос почему-то походит на шёпот. Мне кажется, стоит заговорит громче – он просто исчезнет, словно галлюцинация. Я ничего не понимаю...       — Я боялся, что ты улетела, – импровизатор игнорирует мой вопрос, ласково убирая выбившуюся из хвоста прядку темных волос. Мужчина смотрит на меня так, как наверное, никогда раньше. С любовью. От этого чувства я схожу с ума.       — Я бы улетела, если бы мой рейс не задержали из-за метели, а потом и вовсе не запретили все вылеты, – я раздраженно фыркаю, но признаться честно, я нисколько не расстроилась из-за того, что осталась в Москве. И возможно, появление Арса на пороге моей квартиры – какой-то знак свыше? — Ты мне так и не ответил. Что ты тут делаешь и почему ты не на свадьбе?       — Лерчонок, я должен признать, что я самый большой кретин на земле. Так уж вышло, что я на самом деле люблю тебя, но понял это слишком поздно. Я столько раз уходил, и знал, что могу вернуться. Но в тот последний раз, когда ты попросила меня уйти, я понял, что не хочу. Ты и Женя – мой дом, и я идиот, который по своей глупости потерял столько лет в пустую. И я убедился в этом, когда ты пришла ко мне, абсолютно пьяная, но такая родная. Вы имеете полное право злиться на меня, ненавидеть, но это не изменит того факта, что мы идеальная пара.       Попов замолкает, заставляя тысячу моих бабочек воскреснуть из пепла, в котором я сожгла их, когда сжигала между нами все мосты. Мне кажется, что все это – плод моего разыгравшегося воображения, но его запах настолько реален, а он сам настолько осязаем, что усомниться даже как-то глупо.       — Я думала, мы все же на «ты».       Идиотка, Самойлова. Ничего поумнее придумать не могла? Но я настолько растеряна, что даже столь глупая фраза уже что-то.       — Я и хочу, чтобы мы были же-на-ты, - он неожиданно извлекает из кармана самое обыкновенное обручальное кольцо, без коробки. Такое маленькое и аккуратное, но действительно красивое. Я сглатываю, даже забыв съязвить на тему того, что цитировать Бегбедера ради собственных целей конкретно в его стиле. – Будешь моей женой? Без всех этих прибамбасов, вроде платья и фаты?       — А у меня есть выбор? – я ухмыляюсь, хотя внутри меня что-то перевернулось. Разум настойчиво кричит «беги», но сердце счастливо твердит, что я хочу остаться. Импровизатор как будто облегченно выдыхает и надевает колечко мне на палец. Я в полной растерянности, но мне почему-то хочется плакать. Я так сильно ждала этого момента, что теперь не понимаю, что должна испытывать в эту секунду.       — И не надейся, – хмыкает Попов, увлекая меня в такие родные объятия. Его запах все же заставляет меня разреветься, словно я маленькая девочка. Судорожно обнимаю Арса за шею, не имея возможности успокоиться. – Ангел, прости меня. Я очень тебя люблю.       Я счастливо улыбаюсь, пытаясь унять дрожащие всхлипы. Семь лет понадобилось нам для того, чтобы прийти к этому. Семь гребанных лет мы шли друг другу навстречу, делая шаг вперед и тот назад. Но этот момент, наверное, того стоил. Шёпотом произношу «я тоже тебя люблю», прислоняясь лбом ко лбу Арса, который выше меня на целую голову. Попов улыбается во все свои тридцать два зуба, накрывая мои губы нежным, чувственным поцелуем. Я выдыхаю, притягивая своего мужчину, не собираясь его больше никуда отпускать. Скорее всего наша семейная жизнь никогда не будет скучной, и окружающие будут говорить, что мы живем ненормально. Наверное, девушки скажут, что я дура – раз простила Попова несмотря ни на что, но я знала, что его появление в моей жизни – самая правильная вещь на свете.

полночи смеялся, полночи плакал // полночи ловил стрекоз

я так испугался, что ты исчезнешь // и снова к тебе приполз