Зависимые.

От лица Ирины.

      Разглядывая себя в зеркале, пытаюсь перестать волноваться, но лёгкая дрожь все же заметна. Благо, капроновые колготки, надетые под чёрную кожаную мини-юбку, позволяют скинуть ее на холодную январскую погоду. Мое отражение выглядит лучше, чем я себе представляла. Белая блузка с вырезом смотрится вполне романтично, а широкое украшение выигрышно подчёркивает шею. Волосы уложены в лёгкие волны, и простой макияж подчёркивает скулы. Но в мыслях даже этот образ выглядит не столь убедительным. Сколько себя помню, я ни разу не была на свиданиях, поэтому мне постоянно мерещилось, что все вот-вот пойдёт не так. Хотя, это было объективно глупо с моей стороны. Ведь мы с Антоном по сути не раз выбирались куда-то вместе, и прекрасно проводили время. Он видел меня и растрёпанной и пьяной. Однако, сейчас все было совсем иначе. Да и тот факт, что это все же называлось «свиданием», все же заставлял бабочек внутри меня порхать в абсолютном хаосе.       Раздаётся дверной звонок. Сделав глубокий вдох, я щипаю себя за бледные щёки и натягиваю на губы улыбку. Но стоит мне увидеть, что в руках Шастуна красивый букет в крафтовой бумаге голубого цвета, улыбка становится действительно естественной. Снова гипсофилы. Вероятно, Антон действительно думал, что я очень их люблю, ведь он дарит мне их уже не в первый раз. Но на самом деле, до этого момента у меня никогда не было любимых цветов. Теперь, кажется, появились.       — Спасибо, – я оставляю на его щеке лёгкий поцелуй, и импровизатор довольно улыбается.       — Шикарно выглядишь, – я смущаюсь. – Ты скоро?       — Да, сейчас только цветы в воду поставлю и иду.       Шаст кивает, и я быстрым шагом возвращаюсь обратно. Во мне все мандражирует. Вроде бы жизнь начала налаживаться, но мне было даже страшно подумать об этом, ведь у судьбы на меня какой-то особенный план, в котором я всегда остаюсь несчастной. С импровизатором мне хорошо, и пожалуй, пока большего мне даже ненужно. Возможно, на все мои потери – Антон просто самое большое вознаграждение. А возможно и нет. Тряхнув головой, запрещаю себе думать о плохом. В конце концов, сегодня на это нет времени. Шастун обещал мне какое-то мега удивительное времяпрепровождение, поэтому я просто обязана быть в хорошем настроении.       Молодой человек помогает мне натянуть пуховик, слегка задерживаясь на моих плечах. Я улыбаюсь, и взяв того за руку, покидаю собственную квартиру, уже даже не переживая о собственном внешнем виде.       На улице холодно, но с ним мне действительно тепло. Я чувствую себя так, будто импровизатор – дом. Такой же тёплый, уютный и до бесконечности нужный. С ним мне спокойно, хотя, как известно, в моменты ссор он не такой уж и спокойный, но парень мне нравится именно за свою многогранность. Конечно, за то время, что мы знакомы, я не могу сказать, что полюбила Антона. Теперь с понятием «любовь» мне точно стоило быть осторожнее. Я бы могла сказать, что буквально разочаровалась в этом чувстве. По сути, так и было. Наверное, именно поэтому я столько времени потратила на попытки отодвинуть его подальше. Потому что слишком боюсь снова потерять единственного важного для себя человека. Но я поздно подняла одну очень важную вещь. Может, я и не люблю его пока, но влюбиться по уши мне кажется вполне удалось.       — Почему ты так смотришь на меня?       Отвлекаюсь от своих мыслей и замечаю, что все то время, которое мы стояли на светофоре, импровизатор просто наблюдал за мной, почти не сводя глаз. Я смущаюсь, и снова чувствую себя какой-то глуповатой школьницей.       — Ты красивая, – просто отвечает он.       — Весомый аргумент, – хмыкаю я, но не могу поспорить с тем, что мне крайне приятно. Шастун по хозяйски кладёт мне свою руку на колено, и в этом жесте я нахожу нечто более интимное, чем во французских поцелуях со вкусом табака. — Может, расскажешь все-таки, куда мы едем?       — Это сюрприз, – пожимает плечами парень.       — Знаешь, в последнее время жизнь подкидывала мне только дерьмовые сюрпризы.       Понимаю, что впервые заговорила с ним об этом так откровенно. Только сейчас до меня доходит, что Антон не знает ровным счётом ничего из моей жизни. Ничего. И я о нем почти не знаю, кроме чистой биографии, которую любой школьник может найти в интернете.       — Расскажешь? – задумчиво спрашивает Шастун, машинально поглаживая мою коленку кончиками пальцев. Я поджимаю губы. Это не то, о чем мне хотелось говорить. Да и портить свидание своими шрамами – зачем оно нужно?       — Может, в другой раз?       — Как хочешь.       Понимаю, что импровизатора немного задевает мое молчание. Но я не чувствую себя готовкой к таким разговорам. Ведь по сути, это может разрушить все то, что только между нами зародилось. Я мысленно хмыкаю. Стоило мне только подумать о том, что все наладилось, как случается какая-то ерунда, желающая перевернуть все вверх дном на ровном месте.       Антон закуривает. А мне дым табака кажется уже не таким притягательным, каким я воспринимала его раньше.       — Это вертолетная площадка? – восторженно спрашиваю я, замечая действительно нечто похоже на площадку для обзорных экскурсий по Москве. — Ты серьезно?       — Сюрприз, – ухмыляется Антон. Он помогает мне выбраться из автомобиля и знакомит с его другом, тут работающим. – Влад, знакомься, это Ира – моя девушка. Слышать о себе в таком словосочетаниям мне кажется странным. Но до мурашек приятно. И чертовски важно.       — Очень приятно, – улыбается молодой парень, пропуская меня в салон вертолета. Я боюсь выпустить руку Антона, но и не могу сфокусировать своё внимание на чем-то одном. Начинаю испытывать какой-то страх, вспоминая, что летать на самом деле немного опасно. Тем более, на вертолете.       — Не бойся, – аккуратно шепчет мне на ухо импровизатор. — Пилот знает, что делает.       — Убедил, – я хмыкаю.       Антон помогает мне пристегнуться и садится рядом. От него пахнет иначе. Это уже не просто дым сигарет и холодный ментол. Сегодня Шастун пахнет как весна. И мне это чертовски нравится. Сплетаю свою руку с его, и вертолёт неожиданно отталкивается от земли. Я смотрю на открывающуюся картину с придыханием. С каждой секундой Москва становится все меньше и меньше, открывая для меня свои огни. Это фантастически красиво. Я забываю даже о собственном страхе высоты, полностью отдаваясь разглядыванию ночного города. Все словно на ладони. И я понимаю, что это именно та Москва, в которую я влюбилась, будучи восемнадцатилетней девочкой.       — Нравится? – спрашивает Антон. Мне удаётся услышать его, несмотря на громкий шум лопастей вертолёта. Кажется, он даже не обращает внимания на пейзаж за панорамным окном, полностью сконцентрировавшись на мне. Я чувствую, как краска приливает к щекам.       — Это восхитительно. Может, ты пересядешь на мое место? Тебе ведь плохо видно.       — Я увидел все, что хотел, – улыбается парень, и я чувствую, как мое сердце пропускает несколько ударов. В его глазах сейчас я вижу гораздо больше мира, чем за окном. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного. И пусть я совершенно не представляю, сколько стоит это удовольствие – покружить над ночной Москвой, для меня сегодняшний вечер становится буквально бесценным. К горлу подкатывает ком, и я пытаюсь сморгнуть выступившие слёзы, но все же одна оставляет след на моем лице. Шастун подхватывает ее кончиком своего пальца, вызывая мурашки на коже. – Эй, ты чего?       — Просто счастлива, – я широко улыбаюсь, коротко целуя того в губы. — Смотри! За окном мелькают высотки Москва-сити, и я впервые вижу их с такого ракурса. Стараюсь поболе вжаться в кресло, чтобы Шастуну тоже было видно. То, что я испытываю сейчас – никакими словами не получится объяснить. Волшебный момент.       — Ну что, сюрприз не был «дерьмовым»? – со смешком в голосе произносит Антон, когда мы снова оказываемся на земле.       — Нет, не был, – я улыбаюсь, обнимая молодого человека. – Это был самый лучший сюрприз в моей жизни. Спасибо.       Я целую того в щеку, но Шастун вовремя уворачивается, подставляя мне свои губы. Его руки по-хозяйски лежат на моей талии, мои же обвивают шею актёра, завёрнутую в тёплый шарф. С неба срывается лёгкий снег. Ветер пробирает меня до дорожи, потому что колготки не спасают от низкой температуры. Антон замечает это.       — Ты снова без перчаток, – недовольно заключает он. Я морщусь.       — Я просто торопилась.       — Пару минут бы я подождал.       — Не будь занудой, – я строю ему глупую мордашку, на что импровизатор смеётся. — Куда теперь поедем?       — Я думал заехать ещё в ресторан, – Антон пожимает плечами, а я прикусываю губу, сдерживая улыбку. Он действительно пытается сделать все, чтобы у нас было лучшее «свидание» в стиле литературной или кинематографической классики. И мне тоже хочется сделать что-то для него.       — А может, просто купим еды где-нибудь в Макдональдсе и поедем ко мне? Шастун кажется мне немного удивлённым. Но я прекрасно понимаю, что вместо душного ресторана, в котором вести себя нужно подобающе, мы оба предпочтем простую уютную обстановку. Мне самой ведь не хотелось сидеть как на иголках, держать осанку и вести светскую беседу. Я бы с удовольствием переодела чёртову юбку на домашние шорты и вытянула бы ноги, удобно устроившись в тёплых объятиях Шастуна. И я знаю, что импровизатор хочет того же. С ним мне не нужно постоянно носить маску и притворятся ненастоящей. И пожалуй, именно благодаря этому я чувствую в нем свою родную душу. Когда с человеком можно быть просто самой собой.       — Ты удивительная, знаешь? – хмыкает он, переплетая наши ладони.       — Ты решил побить рекорд по отвешиванию мне комплиментов? – я ухмыляюсь, пытаясь скрыть своё смущение. Спасибо морозу за то, что он даёт мне возможность скинуть своё покраснение на него.       — Просто нравится, когда ты улыбаешься, – уже в шутку произносит импровизатор.       — Анто-о-он, заканчивай, – я смеюсь, кидая в него лёгкий снежок, от которого мои руки покрываются ледяной корочкой.       — Эй! – недовольно корчится парень, но я только улыбаюсь, показывая тому язык. – Не боишься, что сейчас тебя случайно в сугроб уроню?       — Не боюсь, – хихикаю я. – Ты же не допустишь, чтобы я опять заболела?       — Хм, – Антон комично делает вид, что задумался, а я возмущённо ударяю того под дых. — Да ладно. Не допущу конечно.       Шастун открывает мне дверцу в его автомобиль. Жар тут же приливает к телу, стоит мне только оказаться в салоне. Руки окоченели, поэтому я стараюсь привести их в чувство. Сама включаю печку, стараясь унять дрожь во всем теле.       Его автомобиль трогается с места на высокой скорости. Устраиваюсь на сидении так, чтобы мне удобно было наблюдать за тем, как Шастун внимательно следит за дорогой, а его артистичные пальцы плавно направляют руль. Парень включает на фон что-то из своего любимого плейлиста, и я начинаю понимать, что тоже прониклась симпатией к хип-хопу и рэпу, ведь их так часто слушал Антон.       Мы заезжаем в мак-авто, и набираем буквально всякой гадости, которую я обычно не позволяла себе есть, но почему-то именно сегодня мне хотелось именно этого. Потом покупаем белое полусухое. Шастун шутит над тем, что никогда ещё не пил такое дорогое вино с таким набором еды. Я улыбаюсь, понимая, что я тоже. Но такая романтика мне по вкусу.       Мы снова возвращаемся в мою квартиру. Я даже зажигаю пару ароматических свечей, потому что мне не хочется включать яркий свет. Парень хозяйничает на моей кухне, и почему-то это меня забавляет. Такой высокий парень, в полном минимализме. Он разливает вино по бокалам, и я опускаю эти бокалы на стол.       — Мм, очень вкусное, – удивлённо замечаю я, пригубив напиток.       — Ты только не увлекайся, – смеётся парень, напоминая мне мои вечерние посиделки, из которых вытягивал меня сам парень. Я показываю ему язык, демонстративно отпивая из бокала. Антон хмыкает. – Нам завтра на свадьбу идти, помнишь?       — Помню. Но идти не хочу, – честно признаюсь я, отправляя в рот картошку фри. Я до последнего надеялась, что Попов передумает и наконец, сделает то, что должен был сделать уже давно. Но так или иначе, Арсений Сергеевич, видимо, свой выбор сделал. А я так и не набралась храбрости, чтобы позвонить Лике, и поговорить с ней. Потому что я сама прекрасно понимала, что никакими словами такую боль не исправить.       — Я тоже. И не поверишь, но мне кажется, что Арс тоже не хочет.       — Парни идут?       — Димас ещё в Воронеже, поэтому только мы с Серегой. Матвиеныч свидетель же.       — Да уж, заварили кашу...       — Разные ситуации в жизни бывают.       Вздыхаю, снова отпивая из бокала. Атмосфера в квартире сейчас магическая. Приятный запах ванили щекочет мой нос. Наверное, нет более идеального момента для откровенного разговора, чем сейчас. Но почему-то мне страшно его завести. Хотя я и безгранично доверяю ему. Просто страшно. Молчание затягивается.       — Антон.       Я набираюсь сил, пытаясь настроить себя на откровенный лад. Парень поднимает на меня внимательный взгляд, и я замечаю на его губе остатки кетчупа. Я улыбаюсь, дотягиваясь рукой до его губы, чтобы стереть соус. Парень тоже улыбается, и легким движением руки пересаживает меня к себе на колени. И вот, мы уже целуемся, нежно обнимая друг друга. Руки парня аккуратно ложатся на мои бёдра, сжимая их в своих руках. Я выдыхаю, чувствуя, как ком желания завязывается глубоко у меня в животе. Губы парня невесомо оставляют поцелуи на моей шее, потом спускаются ниже и ниже. Все мысли меркнут на заднем плане, и в этом мире остаёмся только я и он. Забываю даже про собственного кота, которого даже не заметила, полностью погрузившись в Шастуна. Этот момент наполнен больше нежностью, чем страстью. Он стаскивает с меня блузку,  оставляя в одном лишь лифчике. Но тело раскаляется, поэтому мне совершенно не холодно. Мои пальчики блуждают в его волосах, а кожу приятно щекочет его щетина. Эти действия настолько неторопливы и наполнены чувствами, что я задыхаюсь от переполняющих меня эмоций. С ним мне настолько хорошо, что я забываю обо всем на свете. Парень бережно подхватывает меня на руки и относит в мою же спальню. Его губы аккуратно прикусывают мочку моего уха, на что я отвечаю тихим стоном, всем телом выгибаясь ему навстречу.       Пожалуй, сейчас между нами происходит что-то большее, чем просто секс. И это «что-то» гораздо значимее того животного чувства. Это момент откровения.

***

      Сидя на столе в одной рубашке импровизатора, я допиваю из бокала своё вино, наблюдая за тем, как Шастун выдыхает табачный дым. На кухне темно, но мне не хочется включать свет. Ламинат холодит пальчики на моих ногах, отчего нагое тело покрывается мурашками. Мои волосы растрёпаны, но даже это меня сейчас не волнует. Я облизываю пересохшие губы, думая о том, что сейчас в моей душе что-то окончательно изменилось. И пути назад уже нет. Сколько сейчас времени?       — Ты чего не спишь?       Я вздрагиваю, не заметив, как Шастун оказался рядом. Он ставит руки по обе стороны от меня, и я чувствую дым сигарет с ментолом. Парень сладко меня целует, и я чувствую во рту остатки никотина, выдыхая его в воздух.       — Не спится, – я пожимаю плечами. – Очень много мыслей в голове.       — Я бы спросил, о чем ты думаешь, но ты же снова не ответишь? – хмыкает импровизатор. В его голосе слышу немой укор. Я вздыхаю, но аккуратно беру Шаста за руку, не позволяя ему отстранится. Сейчас я понимаю, что реально готова. Готова полностью обнажить ему душу, и это гораздо труднее, чем просто обнажить тело.       — Послушай меня. Пожалуйста. И не перебивай, – сглатываю, опускаясь ногами на пол. Зелёные глаза серьёзны, но они все равно смотрят на меня крайне внимательно. — Я пережила очень тяжёлые отношения. Больше половины жизни я думала, что люблю того парня. Тот, которого ты видел на прошлой квартире. Эти отношения измучили меня. Настолько, что однажды я просто проснулась, и поняла, что не хочу открывать глаза. Они были до омерзения токсичными. Ты и сам мог это видеть. Но это в прошлом. Правда в прошлом. Если не считать тех травм, которые он мне оставил. Поэтому я и пыталась держать тебя на расстоянии. Отношения со мной – это проблема. И я очень боюсь обидеть тебя. Антон, ты мне очень дорог. Но у меня столько скелетов в шкафу и я...       — Чшш, – Шастун останавливает поток моей бессвязной речи, взяв мое лицо в свои тёплые руки. Я чувствую, насколько бешено бьется мое сердце. Но парень не выглядит рассерженным или же расстроенным. Хотя у меня есть такое ощущение, что я полностью открыта перед ним.  — Ир, я уже говорил тебе и скажу ещё раз. Я без ума от тебя. Ты первая девушка, кто вызвал у меня такие чувства. И я готов быть рядом с тобой, и даже с твоими скелетами в шкафу. Только не отталкивай меня.       Парень прислоняется лбом к моему лбу, и его дыхание легонько обдувает мою кожу. На глазах снова выступают слёзы, но на этот раз они выступают от какого-то ощущения внутреннего счастья, забытого мною довольно давно.       — Теперь ты знаешь обо мне почти все, – я улыбаюсь уголком губ, вдыхая запах импровизатора, который стал мне совсем родным. – А я о тебе почти ничего.       — У нас ещё будет время, обещаю, – хмыкает Антон, накрывая мои губы своими.       Я улыбаюсь сквозь поцелуй, обнимая импровизатора за шею. На душе так легко, будто наступила весна. Наши языки сплетаются в медленном танце, ровно как и наши тела. И вроде бы, наступил один из возможных счастливых концов. Но мне хочется верить, что это не конец. А возможно, начало чего-то нового. Загадывать мне не хочется. Только сейчас я поняла, как это важно – жить одним моментом. И плевать, что будет завтра. Сейчас Шастун рядом. И большего мне просто не надо. Вроде happy end, но...

От лица Леры.

      Снова смотрю на экран телефона. Такое ощущение, будто время замерло на месте. Который раз я уже обращаю свое внимание на сотовый в надежде, что увижу там хотя бы смс от него? По-моему, с самого раннего утра.  Без Жени в этой квартире я совершенно схожу с ума. Но так было правильно, потому что я знала, что день свадьбы Арсения был заведомо худшим днем в моей жизни, и, чувствуя мое волнение, Женя бы тоже беспокоился целый день.

полночи смеялся, полночи плакал //  полночи ловил стрекоз

я так испугался, что ты исчезнешь // и снова к тебе приполз

      Мои глаза то и дело цеплялись за настенные часы, отмеряя оставшееся до бракосочетания время. Нервное напряжение достигло своего максимума, когда стрелка зависла на отметке без пятнадцати четыре, поэтому плюнув на все, я достаю из холодильника оставленную Кристиной бутылку вина, разом делаю глоток из горла, ловя себя на мысли, что год алкогольного воздержания отучил меня ценить дорогие напитки. В голову ударяет тут же, хотя я вполне могу себя контролировать. Конечно, столько лет опыта не пропьешь. Я смеюсь своим мыслям, вдруг вспоминая, как Попов открыл для меня дверь в «каламбурошную». Я обожала слушать дурацкие шутки Попова из разряда «Горе о туман», хотя окружающие считали, что я полная дура, если мне может нравиться такое. Найдя свою старенькую колонку, я включаю музыку на полную мощность, снова вдруг почувствовав себя молодой двадцатилетней студенткой, которая каждую пятницу проводила в клубах до состояния полной эйфории. Конечно, на меня это уже не действует так, как раньше, я просто пытаюсь заглушить свои чувства, хотя знаю, что выбранные способы – полный отстой. Иначе бы от иглы под названием «Арсений Попов» я избавилась бы еще года семь лет назад, на начальном этапе болезни.

душно в комнате, движения скованны // в голове ветряная мельница

вроде давно уже были проводы // а что тебя нет - не верится

      Скажи мне хоть кто-то тогда, что я с ума сойду от любви к мужчине и рожу от него ребенка – я бы не за что не поверила. Та Лера была закрыта для людей. Вся эта семейная жизнь не для нее. Ей по душе были путешествия, езда на высокой скорости, экстремальный секс, но никак не вечер в компании горячего молока и сказки о Царе Салтане, потому что именно эта сказка заставляла Женю уснуть чуть ли не с первой минуты. Иногда я скучаю по той Лере, но потом понимаю, что не жалею, что она – не я. Та Лера вряд ли бы узнала радость от того, что маленькая ручка сжимает твой пальчик так крепко, словно ты – целая вселенная, та Лера никогда бы не узнала, как приятно ощущать маленькие ручки, которые настойчиво пытаются спасти тебя от мира. И, наконец, она бы никогда в жизни не узнала какого это – иметь свою собственную частичку любимого мужчины, и понимать, что это высшее счастье на земле.       Снова падаю на стул, понимая, что нихрена у меня не получилось заглушить собственные эмоции. Даже запах Попова на моей коже никак не может выветриться, как бы я не пыталась оттереть его самыми ядрёными  гелями для душа или скрабами. Почему я все еще пахну тобой? Почему, Арс? Почему наша история прекратилась в худшую из существующих драм? К горлу подкатывает тошнота. Я снова вспоминаю о том, что на эмоциях натворила пару дней назад. Хотя слово «вспоминать» отнюдь сюда не подходит. Забыть такое, почти невозможно. И не чувствовать себя полнейшей идиоткой тоже.

в сердце слякотно, в уши просятся // звуки ночных причуд

точно знаю, сейчас бы плакала // если б сидела тут

      — Попов, ты – самая большая заноза в моей заднице, знаешь?       — Лера? – голос импровизатора звучит не притворно удивленным. Ну, это даже не странно. Даже для Попова встретить пьяную бывшую на пороге своей квартиры – нечто экстраординарное. Тем более, в два часа ночи. – Ты приехала сюда, чтобы сказать мне об этом?       Я стараюсь смотреть на него трезвым взглядом, но бутылка мартини отказывается мыслить здраво. Волосы Арса лежат растрепано, а глаза видно, заспанные. Я его разбудила. Но мне ни капли не стыдно. Сколько раз он появлялся на пороге моей квартиры поздней ночью? Я даже на трезвую голову вряд ли смогу вспомнить. Единственное, что я совсем не подумала о том, что Арс может быть не один. С ним может быть его невеста. Невеста, Самойлова. Так скажи мне, что ты тут забыла, идиотка? Но мне так хотелось увидеть его сегодня, что я даже не помню, как оказалась здесь.       — Почему я не могу выкинуть тебя из головы?       — Блять, - он замечает, как меня шатает, и я чуть ли не валюсь на бетонный пол, благо, объятия импровизатора меня спасают от фатального падения.  – Сколько ты выпила?       — Не знаю… Может, бутылку. Какая тебе вообще разница? – мой пьяный бред трудно разобрать даже мне, но при этом, моему голосу удается звучать вполне себе осуждающе. Я действительно сломалась, если все еще продолжаю стоять здесь, позволяя себе вдыхать запах Поповского одеколона.       — Иди сюда, - вздыхает импровизатор, взваливая меня к себе на спину. Я тихо ойкаю, но даже не могу возмутиться, потому что голова до безобразия кружится, из-за чего к горлу подкатывает тошнота. Он относит меня к себе в спальню и даже помогает стянуть верхнюю одежду, раздражаясь, когда я пытаюсь влезть, чтобы ему помочь. Попов ведет себя так, будто я – маленький ребенок. С какой-то стороны сейчас так и есть.       — Ты красивый, - хихикаю я, наблюдая за тем, как его голубые, словно топазы, глаза внимательно вглядываются в мое лицо. Арс не может сдержать улыбки, демонстрируя мне свои идеально ровные белоснежные зубы.       — Это говоришь ты, или алкоголь в тебе? – шутит импровизатор. Я пожимаю плечами.       — И что  мне с тобой делать?       — Поцелуй меня, - прошу я, без тени улыбки на моем лице. И плевать на то, что это аморально. Плевать на то, что завтра я упаду крайне низко в своих глазах. Его губы сейчас моя единственная анестезия, ведь даже алкоголю не удалось заморозить мои чувства. Попов хмурится. – Пожалуйста.       — Ты будешь ненавидеть меня.       — Я и так тебя ненавижу, Арс, - я кладу свои руки на его шею, притягивая мужчину ближе к себе. Попов же неожиданно для меня ведет себя как истинный настоящий мужчина, хотя тот Попов, которого я знала когда-то давно, даже глазом бы не моргнул и воспользовался бы таким моим неадекватным положением.       — Справедливо замечено, мисс, - хмыкает Попов, вовлекая меня в такой долгожданный поцелуй. И он для меня – глоток свежего воздуха, который был мне так нужен. С этой свадьбой я, кажется, скоро сойду с ума. Арс нежен со мной, а поцелуй на вкус отдает виной, и меня тошнит от этого чувства. Я пытаюсь избавиться от этого наваждения, вкладывая больше страсти. Но Попов меня останавливает. – Лерчонок, не надо.       — Ты больше меня не хочешь, да? – вопрос звучит наивно  по-детски, но это говорю не сколько я, сколько алкоголь во мне, ибо сама я вряд ли бы унизилась до такого. Завтра моя гордость будет полностью растоптана, хотя за то время, что мы были знакомы с Поповым мне пора бы давно уже привыкнуть к тому, что я никак не могу найти силы и сказать ему «прощай».       — Ангел, ты – самая сексуальная и горячая девушка, которую я знаю. Я просто не хочу, чтобы завтра ты проклинала себя и меня за эту ошибку.       — Ты правда так считаешь? – смотрю прямиком в синие глаза, боясь даже моргнуть. По моему, я задержала дыхание, ибо его запах сводил меня с ума, и я просто боялась сорваться.       — Да, я действительно так считаю, - Попов оставляет отеческий поцелуй у меня на лбу, от которого по телу разливается тепло. От одной мысли о том, что послезавтра у него свадьба – кровь стынет в жилах, и я понимаю, что в последний раз вот так могу беспрепятственного его целовать. Потом – табу. Больше рушить чужую семью я не намерена, несмотря на то, что моя рушится как гребанный карточный домик. – Давай ложиться спать.       — Мне неудобно в джинсах, - хмурюсь, указывая на черные скинни. Арс вздыхает, и вытаскивает из своего шкафа, буквально переполненного всякими шмотками – дизайнерскими и не очень, его футболку. Ту, которую ему когда-то подарила я. Он действительно ее не выкинул?       — Держи.       — Спасибо, - я поднимаюсь на ноги, пошатываясь на ровном месте. Попов придерживает меня за локоть, пока я не ловлю равновесие. Хотя пелена перед моими глазами затуманивает обзор. Стягиваю с себя бордовую водолазку, замечая на своем теле пристальный взгляд импровизатора. В особенности, на двух черных буквах под моей грудью. «А.П». Я сделала ее по глупости много лет тому назад, но так и не решилась свести даже с течением времени. – Может, отвернешься?       — Не-а, - хмыкает Попов, выгибая темную бровь. Я фыркаю, демонстративно медленно начиная стягивать с себя джинсы. Оставшись в одном нижнем, нарочито долго расправляю футболку парня, сложенную абсолютно идеально, после чего натягивая ее на себя. Смотря Попову прямо в глаза, я расстегиваю свой лифчик, вытаскивая его через рукав. Арсений улыбается, и я начинаю чувствовать себя глупо. Хотя, казалось бы, что больше некуда. – Так и будешь стоять там, или уже ляжешь?       Я закатываю глаза, молча занимая свободную половину кровати, которая насквозь пропитана запахом Арса. Если бы можно было выбрать идеальную смерть, я бы определенно выбрала – задохнуться в нем. Повернувшись к Попову спиной, я удобно устраиваюсь на подушке, слыша за своей спиной звонкий смешок. Актер накрывает меня одеялом, обнимая меня за талию.       — Только не вздумай ко мне приставать, - хриплю я, уже готовясь погрузится в сон. Стоило мне только немного расслабиться, как возможность мыслить сразу же улетучилась.       — И в мыслях не было, - хмыкает парень. Спиной чувствую его вздымающуюся грудь, и придвигаюсь еще ближе к источнику тепла, слегка поерзав на месте. Слышу, как он тихо выдыхает и довольно улыбнувшись, погружаюсь в спокойный сон, которого мне так не хватало в последнюю неделю.         Прихожу в себя из-за громкого оповещения. Сморгнув выступившие слезы, я с надеждой смотрю на экран своего смартфона, но вместо ожидаемого сообщения от Арсения Сергеевича вижу лишь уведомление от службы такси. Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь на ноги и медленно бреду в коридор, где уже стоят мои чемоданы. Я вытаскиваю из шкафа свой зимний пуховик, натягивая его на свои тощие плечи. На сколько я похудела за это время? Даже в зеркало на себя  смотреть не могу, потому что отражение превратилось в ходячий скелет. Укутавшись в теплый палантин, я присаживаюсь на один из чемоданов, проверяя, ничего ли не оставила в этой квартире. Чувство щемящей тоски расползается по венам, словно яд, отравляя мое состояние. Я не хочу уезжать, но оставаться в Москве – выше моих сил. Петербург, Москва – какой толк от этих городов, если они насквозь пропитаны воспоминаниями, которые ножом режут по сердцу, заставляя меня чувствовать себя несчастной. Загнанной в собственную клетку.

полночи кружился, полночи бегал, полночи ловил стрекоз // врачи мне сказали

лечись, бедный // с тобой случился психоз

      Переезжая сюда, я не думала, что жизнь вот так столкнет меня лицом к лицу с Арсением. И уж тем более, я даже представить не могла, что снова смогу в него влюбиться, думая, что ненавижу. И никогда не смогу простить. Но жизнь умеет устраивать сюрпризы, заставляя меня жалеть о собственных решениях. Не нужно было приезжать. Решение уехать обратно я приняла спонтанно. Когда вернулась домой на следующее утро, проклиная себя за собственную несдержанность. Просто купила билет, никому ничего не сказав. Филатовой оставила письмо, зная, что скажи я ей это лично – подруга бы смогла меня отговорить. Что делать с квартирой, пока не придумала, но выставила ее на сайтах для продажи недвижимости и дубликат ключей для риелтора. Только маме сказала,  что приеду, не уточнив срок. Жить в Риге, конечно, долго мы не сможем, но хотя бы я буду знать, что не пересекусь мимоходом с Арсением и его счастливой супругой. Знаю, что убегать – не выход. Более того, он все равно меня найдет. Ведь Попов все еще остается отцом моего ребенка. Но жить с ним в одном городе, зная, что между нами нет ничего, кроме моих погибающих чувств для меня – наибольнейшая из мук.       Я не хотела уезжать, но оставаться здесь больше не было сил. А его свадьба – последняя отправная точка моего сумасшествия. И я снова решила сбежать, словно четыре года тому назад. Только в этот раз, наверное, навсегда.       Напоследок окидываю квартиру взглядом. Губ касается легкая улыбка. Она насквозь пропитана моей печалью. Соленые капли раз за разом срываются с моего его лица, а в голове снова всплывают дорогие сердцу картинки. Как мы встретились с Арсом в Главкино. Ругались, до сорванного голоса и жгучей ненависти. Он меня цеплял, а я охотно поддавалась на его провокации. Даже эти моменты казались сейчас мне теплыми. Важными.       «— Я никому не читал стихов кроме тебя»       «— Лер, я рад, что снова тебя встретил.»       «— Раньше я не знал, что люблю тебя…»       «— Ты такая забавная».       Я даже не пытаюсь остановить поток слез, вызванных воспоминаниями. Вот он, на пороге моей квартиры в первый раз. Пытается поговорить, а я отталкиваю. Вот он с букетом моих любимых цветов на кухне. Вспоминаю, как он читал мне стихи. Его поцелуи. Нежные объятия и теплые семейные моменты. Как мы стояли в подъезде, и как не могли оторваться друг от друга. Москва подарила мне такого Арсения, которого, пожалуй, я не знала никогда. Чуткого, заботливого. И наверное, за это мне стоит быть ей бесконечно благодарной.       Но пришла пора расстаться. Я грустно хмыкаю. Вот еще одна попытка начать жить без него. Только безвыходная, я точно знаю. Наверное, сотая. Юбилейная. Хотелось бы верить, чтобы последняя.       Вздохнув, я выключаю свет в квартире, и, взяв в руки свои чемоданы, покидаю ее навсегда. Мое сердце пропускает удар. Кажется, в этот момент Попов должен был сказать «да».

ветер бесится, гонит облако // где-то ливню хлестать с утра

мне без тебя, моя прелестница // пол потолок кровать - тюрьма