dog teeth (you're all over me)

Больно, больно, больно, больно!- Бакуго громко выругался, когда его кровать загорелась, голова кружилась из-за дыма. Загоревшееся одеяла он выбросил на пол. Болит голова. Он все еще мог это чувствовать. Не сейчас. Блять- Он четко по инструкции использовал огнетушитель и потушил пламя. На мгновение он стоял ровно, прежде чем рухнуть обратно на колени, которые от такого действия едва остались целы. Он прижал лоб к полу, крупно дрожа и пытаясь прийти в себя. Но он слишком поздно понял, что встать на колени было действительно плохой идеей. Давясь несуществующим членом, он попытался вскочить на ноги, но сильно ударился об дверь. Он сидел под ней и дрожал еще Бог знает сколько, но после Катсуки кое-как поднялся, все еще ощущая его вес- Он убрал беспорядок, который устроил во время очередного приступа. Вернее, только то, что смог убрать и вышел из своей комнаты в общежитии. Кое-как он добрался до общей комнаты и рухнул там на диван, его тело болит, все еще слишком хорошо помня о человеке, который причинил ему столько боли, оставаясь горьким привкусом спермы на языке. Вот почему ты больше не спишь в кровати, придурок. Он просто, чёрт, он просто хотел доказать себе, что он сможет, сможет переступить через себя и заткнуть все свои страхи за пояс, а теперь его чертов матрас был разрушен. Он все еще слишком хорошо помнит. Все еще на этом чертовом диване он не чувствовал ничего, кроме его собственных дрожащих рук и мерзким ощущением-воспоминанием кого-то другого, кто двигается внутри него. Вдруг он почувствовал, что снова хочет умереть, его гнев быстро превращается в обжигающее руки пламя. Но он был слишком устал, чтобы двигаться. Его тело ощущалось так, как-будто три слона сидели на нем, и он не мог найти в себе силы, чтобы хоть как-то сдвинуться с места. Так что он просто лежал там, сверля взглядом потолок. Он просто хотел немного вздремнуть перед ночной тренировкой на этой неделе, но Катсуки даже этого не мог. Боже, он действительно был настолько ужасен по отношению к Деку, что он заслужил это все- Его руки задрожали с новой силой. Он знал ответ. Он не мог позволить вине захлеснуть его, не сейчас (не когда-либо). Только три чертовски болезненных и ужасных часа до тренировки. Бакуго не хотел снова двигаться. У Бакуго было много вещей, которые он не хотел бы делать вообще никогда в своей жизни. Два часа пятьдесят восемь минут.