dog teeth (you're all over me)

      - Привет. Вы хотите, чтобы я называла вас Бакуго или Кацуки? Бакуго уставился на женщину. Она улыбнулась ему.       - ... Бакуго. Записав это, она кивнула ему. «Что ж, тогда Бакуго».       - Что я здесь делаю? - спросил Бакуго через мгновение, подтягивая колени к груди. Длинные черные кудри упали ей на плечо, когда она взглянула на него, тепло улыбаясь:       - Это то, о чем я должна вас спросить.       После этого терапия пошла быстро. Это было совсем не так, как ожидал Бакуго - ни дивана, ни старика, ни чудака, пытающегося расколоть его голову и залезть внутрь. Просто милая женщина, которая объяснила, как будет работать терапия, и попыталась помочь ему понять, чего он от этого хочет.       Ему это не понравилось.       Она была одним из тех людей, которые добилисьтого, что даже такому как Кацуки, было легко вылить все, о чем вы думаете. Все равно что выйти на свежий воздух, как было с Киришимой. Но он ей не доверял.       Он и так уже слишком много говорил.       Бакуго лежал на кровати, глядя в потолок. Киришима была в классе, на занятиях, Исцеляющая Девочка была занята, и никого из ее интернов и других медсестер не было рядом.       Он мог бы легко ...       Он взглянул на скальпели, но решил, что в данный момент слишком устал и немотивирован. Может, как-нибудь позже.       Бакуго перевернулся на бок. Больно. И тем не менее.       Его кожа горела в некоторых местах, но он пытался забыть об этом. Пытаться забыть, как они снова разрывали его швы и после снова зашивали, и как он просыпался, весь вгорел и желал смерти       По крайней мере, синяки и засосы исчезли. Их было труднее всего скрыть. Бакуго не в первый раз приходилось скрывать синяки. Его мать была убежденной сторонницей «щадить розгу, баловать ребенка» и довела это до крайности.       Вид Деку с его идеальной гребаной мамой всегда злил его и портил настроение на весь день.       Бакуго вздохнул, прикрыв лицо рукой. Он отогнал чувство вины, как всегда. Он чувствовал, что это чувство внутри будто гноится, и знал, что если он позволит этому продолжаться, оно съест его заживо, поэтому он просто ... позволил. Оставил все на самотек.       Ему нужно было извиниться.       Он также знал, что это его погубит. .       Вместо этого он просто перевернулся и зарылся головой в подушку. Он был наедине со своими мыслями, и он хотел, чтобы все отвалили от него, но кто-то гениальный понял, что Бакуго Кацуки + его причуда + возможный суицидник = плохие времена, и дал ему побольше подавителей причуды. Прелестно.       Он мог бы поспать, но это был поезд в один конец - к кошмарам.       Бакуго ударил себя кулаком, позволив подбородку дернуться в сторону. Он делал это снова и снова, пока его лицо не начало пульсировать, а щека стала ярко-красной. Свернувшись калачиком, он уставился на стену. Что я вообще здесь делаю? Стена не выдержала ответов.