Тетрадь № 13

      —Что-то с моим мальчиком? —Не успев войти в кабинет, обеспокоенно начала Мицуки.       -Здравствуйте, Бакуго-сан.       Доктор был абсолютно спокоен, он казалось, сам находился под препаратами, его голос словно окутывает слушателя, вызывая у него лёгкое сонное состояние.       Поздоровавшись как следует, мать Бакуго, наконец, пришла в себя и смогла более спокойно вести разговор, присев в удобное кресло, напротив стола доктора.       — Так у моего мальчика обострение?       — Думаю, что да, его «видения», как он сам утверждает, становятся всё более пугающими.       — Так… так моему мальчику ничем нельзя помочь? — В глазах женщины стояли слёзы, но она не позволяла им выйти наружу. Нужно быть сильной, она всегда повторяла это своему сыну и не собирается отступать от собственных слов.       — Понимаете, Бакуго-сан, именно для этого я и пригласил вас сюда. — Сцепив пальцы в замок, доктор подался чуть вперёд. — Я хотел предложить вам «экспериментальное» лечение…       Женщина насторожилась, она, словно хищник почуявший опасность, напряглась и приготовилась к прыжку, образно.       — О чём вы? — В голосе читалось недоверие, глаза были прищурены.       — Мы хотим испробовать на вашем сыне лечение при помощи причуды «Внушение». Вы можете присутствовать на сеансе и всё контролировать.       —И что же вы собрались внушать моему сыну?       —Ничего страшного. У вашего сына галлюцинации вызванные стрессом, чувством вины, а также посттравматическим синдромом. Мы просто собираемся внушить ему то, что он не виноват в произошедшем и что никакого призрака, преследующего его не существует. После этого, его психическое состояние постепенно придёт в норму. И его можно будет признать полностью здоровым.       Мицуки задумалась, в её голове сейчас было столько возможных вариантов.       Как всё это может повлиять на её сына, поможет ли это ему. А если всё пойдёт не по плану, то что тогда?       В праве ли она решать это самостоятельно.       —Бакуго-сан, от вас требуется лишь дать письменное согласие на проведение процедуры.       —Я… я могу подумать? —В глазах женщины отчётливо читалась неуверенность, страх потерять своего сына.       —Да, конечно, но вы должны учитывать, что с каждым днём вашему сыну становится только хуже, возможно это единственное, что может спасти вашему сыну жизнь.       Последняя фраза доктора, словно прибила женщину к земле, заставляя её зажмуриться как от пощёчины.       Жизнь её ребёнка, в её руках, но что случится, если и это ему не поможет?       Она ужасается от одной только мысли о том, что вскоре может вместе с Инко, ходить на кладбище к могиле сына и проливать слёзы днями напролёт.       —Думаю, завтра вы сможете дать мне ответ?       —Да, хорошо.

***

      —Я же просила, не появляться здесь. —Несмотря на тихий голос, от её тона по телу пробегают мурашки.       Больше никто не видит в её взгляде привычной доброты, которой всегда делилась эта женщина со всеми.       Теперь на неё больно смотреть, это больше не та задорная пышка, что любила громко и заразительно смеяться в ладошку, её ясный взгляд потух, а в изумрудных волосах появилось седина. Пухлые, пышущие здоровым румянцем щёки впали, а под глазами залегли тёмные круги.       —Инко, дорогая. Мне очень жаль, я… позволь мне…       - Уходи и не возвращайся, я не желаю видеть никого из вашей семьи.       Она больше не истерит, как на похоронах, она устала.       Масару придерживает ногой дверь, которую Мидория-сан, собиралась захлопнуть перед носом его жены.       — Инко, давай поговорим. —Он лёгким, заученным движением поправляет очки и смотрит с такой мольбой на женщину, что та, кажется, готова сдаться. Но стоит только Мицуку дернуть уголком губ в нервной улыбке, как настрой скорбящей резко меняется.       —Мне не о чем с вами разговаривать. —Она толкает мужчину в грудь и захлопывает дверь.       —Инко, прошу! —Мицуки буквально бросается на дверь, начиная барабанить в неё. —Я не знаю! Не знаю, что мне делать! Прошу! Мы же всегда были близки, ты моя единственная подруга! Инко…       По ту сторону была тишина, опустив голову и поджав губы Мицуки уже собиралась уходить, как дверь открылась, впуская её с мужем внутрь дома.       Мицуки давно не была в гостях у своей подруги, на первый взгляд всё так же чисто, буквально каждый миллиметр сияет чистотой. Но от этого становится как-то холодно. Словно ты находишься не в жилом помещении, а в жалкой декорации идеального дома.       Здесь нет души.       Сидеть за кухонным столом в абсолютной тишине, не зная куда деть свои руки, ведь даже чашки с чаем им никто не предложил.       Инко ждёт, пока, наконец, её бывшая подруга начнёт говорить.       А Мицуки не знает с чего начать.       Тишину прерывает тихое покашливание Масару, который решил что слишком долго стоял в стороне от всей этой ситуации.       Конечно, живя с женщиной, характера Мицуки, постепенно отдаёшь бразды правления в её руки, но иногда даже сильные духом ломаются и им необходимо оказать поддержку. Именно по этой причине он уговорил свою жену примириться и рассказать всё Инко. Возможно, тогда его жене станет чуть спокойнее.       —Инко, ты наверняка знаешь, что мы будем говорить, что нам жаль. Но это не просто слова, это действительно так. То, что произошло с Изуку-куном, ужасно…       —Я не хочу слушать шаблонные фразы. От них мне не станет легче, они не вернут моего мальчика к жизни. Я просто не хотела мешать соседям, вашими криками под моей дверью Масару, так что просто говори, что вам нужно и проваливай, у меня ещё много дел.       — Ты изменилась Инко… —С вымученной улыбкой произнесла Мицуки, на что хозяйка дома лишь подняла бровь. — Мне больше некуда идти за советом… Я не знаю, что мне делать… Кацуки… он сходит с ума, всё произошедшее давит на него…       — И что ты хочешь от меня? Какой мне дать тебе совет? Я не знаю, как лечить сумасшествие, этим нужно было заниматься тогда, когда была ещё возможность…       — Я не о том! — Мицуки вцепляется пальцами в свои волосы и роняет голову на стол, давая волю чувствам. Эмоции что переполняют её, она просто не может сдержать их, они рвутся наружу нескончаемым потоком.       Сейчас она, не обращает внимание, не на холодной взгляд подруги, не на успокаивающие слова мужа. Она просто рыдает — это, то чего ей не хватало всё это время.       — Мой, мой мальчик! — Шмыгая носом, наконец, собирается женщина утирая глаза устремляет свой взгляд на хозяйку дома. — Ему не могут помочь обычными методами! Они, они предлагают провести эксперименты на нём, но, а вдруг это лишь сделает хуже! Я не знаю! Я запуталась, мне страшно Инко… Мой мальчик!       Инко поднимается из-за стола, и складывая руки на груди, смотрит на убивающуюся женщину, её лицо не выражает никаких эмоций, а холодный тон, пугает.       — Мне всё равно, Кацуки — подлец и он получает по заслугам. Ты сама во всём виновата, так что тебе стоит самой решать проблемы. — Сделав небольшую паузу, Инко добавляет то, что заставляет Мицуки испугаться собственную «подругу» — Я была бы рада, если бы он покончил с собой. Закройте за собой двери.       Развернувшись, Инко, просто покидает комнату, оставляя родителей Бакуго смотреть ей в след.

***

      Дать согласие на нечто подобное для четы Бакуго было трудным решением, принять которое оказалось совсем не просто, но рассудив, что лучше попытаться вернуть сыну его будущее, гораздо лучшее решение, чем просто дать ему загнуться в психушке.       Подписывая документы на свое согласие, на проведение лечения при помощи причуды, Мицуки понимала, что, буквально, развязывает руки врачам, позволяя им применять на нём причуду.       Она не знала, как подобное может отразиться на её сыне, но надеялась только на положительный исход.       Даже находясь в одном помещении с сыном, который боялся открыть глаза, что бы посмотреть на женщину, она продолжала сомневаться в правильности своих действий.       Мицуки не хотела смотреть на то, как её сына погружают в подобие гипноза и заставляют принудительно забыть, простить себя, отпустить вину.       Мицуки просто зажмурила глаза и мечтала, что бы процедура поскорее закончилась.       Уже после, когда её сына, без сознания, на коляске отвезли в палату, она вновь осталась поговорить с доктором, что хотел понаблюдать за её сыном ещё пару дней, что бы окончательно убедиться в его дееспособности.       Домой Мицуки отправлялась в подавленном состоянии, ей было плохо.       К тому же, ей необходимо избавится от всех вещей, что могут напомнить её сыну о трагедии.