Мир для ученика

      Рейстлин стоял посреди огромной лаборатории и внимательно проверял наличие всех необходимых магических предметов на каменном столе. Сам маг не нуждался в использовании глупых артефактов для своей защиты или нападения, но считал важным обеспечить безопасность своего ученика. В очередной раз убедившись, что он ничего не забыл, Рейстлин мысленно повторил заклинания, которые могли ему понадобиться. Всего за несколько секунд в его голове возникло множество магических формул, и тонкие губы дрогнули, изогнувшись в слабой довольной улыбке, — маг был уверен, что вспомнит любое заклятие, если это будет нужно.       — Войди, ученик. — Раздалось тихое повеление, когда Даламар приложил кончики пальцев к двери лаборатории.       Ученик мага всегда делал так, чтобы просить разрешения войти, пусть иногда, в моменты, когда Рейстлин был занят, ему и приходилось стоять несколько минут, ожидая, пока маг почувствует его присутствие. Даламар не осмеливался стучать, понимая, что вполне может отвлечь учителя от опасного эксперимента. Понимал это и Рейстлин, так что приказал ученику использовать именно этот способ, пускай не самый удобный, но наиболее безопасный.       Дверь открылась, и маг повернулся лицом к вошедшему в лабораторию Даламару. Эльфийские черты лица выражали только лишь безразличие, а уверенная поза говорила о том, что ученик спокоен. Но Рейстлин прекрасно знал, какой трепет и восхищение испытывает Даламар рядом с учителем, и искренне наслаждался этим. Маджере жестом подозвал ученика к себе, и он молча подошёл. Глаза тёмного эльфа встретились с проницательным взглядом Рейстлина, и тому показалось, что по телу ученика прошла мелкая дрожь. Даламар протянул учителю чашу со странной жидкостью — эльф мог только догадываться по запаху, насколько неприятен был вкус. Маг взял снадобье и, когда кисти ученика скрылись в рукавах мантии, сделал глоток.       Этой неприятной жидкостью являлся отвар из целебных трав, который помогал Рейстлину облегчить его сильный кашель. Он всегда пил это снадобье перед экспериментами, ведь в магическом искусстве сосредоточение играло огромную — если не главную — роль. Любое неправильное движение пальцев, любой неловкий вздох, и волшебник мог потерять контроль над собственными силами. Разумеется, Рейстлин не мог позволить кашлю застать его врасплох.       — Проверь ещё раз, Даламар, может, тебе нужны ещё какие-то артефакты? — в голосе мага звучала привычная и ему, и Даламару насмешка.       Рейстлин неспешно обошёл стол и опустился в кресло, после чего сделал ещё глоток отвара. Тем временем тёмный эльф оглядел стол лаборатории, на котором магических артефактов было более чем достаточно. Даламар вздохнул, когда в памяти всплыли слова учителя.       «Случись что — и я буду спасать себя, а не тебя».       Ученик мага не сомневался, что так и будет. Но, глядя на каменный стол, на котором едва находилось свободное от артефактов место, он в очередной раз убеждался: учитель заботится о его безопасности чуть ли не больше, чем сам Даламар.       Тёмный эльф поднял взгляд и посмотрел на Рейстлина. Тот сидел в кресле, глядя в пустоту, и явно мыслями находился где-то в параллельной реальности. Даламар невольно улыбнулся: отчего-то эта картина доставляла удовольствие.       — Этого достаточно. Благодарю тебя, шалафи, — эльф немного поклонился.       Рейстлин, вышедший из своей задумчивости, внимательно посмотрел на ученика, после чего поднялся с кресла, и чаша исчезла из его рук.       — Тогда пора начинать. Ты готов?       Даламар только кивнул и встал рядом с учителем. Рейстлин глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Его губы начали бормотать магические слова. Тёмный эльф старался даже дышать тихо, чтобы случайно не отвлечь учителя.       Когда каменный пол лаборатории дрогнул, Даламар еле смог устоять на ногах, а вот Рейстлин, казалось, этого даже не заметил, продолжая читать заклинание. Пол стал медленно расходиться в разные стороны, образуя огромную трещину, откуда вылезло существо из другого плана бытия. Оно казалось призрачным, но тёмный эльф сразу понял, что чудовище материально и способно нанести физические повреждения. Уродливой формы тело было таким же чёрным, как бархат мантии Рейстлина, а голова отдалённо напоминала череп козла. Но наиболее пугающими оказались руки — если их можно было так назвать — с длинными острыми когтями. Даламар выдохнул, подавляя страх, но прекрасно понимая, что он вернётся, когда эльф проснётся от кошмара с участием этого существа.       Даламар заставил себя оторвать взгляд от пришельца и посмотреть на учителя, на лице которого не дрогнул ни единый мускул. Маг без опаски смотрел на призванного монстра, шепча заклинание и выводя руками нечто похожее на пассы.       Рейстлин был сосредоточен не меньше, чем во время всех предыдущих удачных экспериментов, но всё же нервничал. То, что они с учеником наблюдали сегодня, было намного опаснее. Маг давно научился справляться с волнением, мог произнести слова заклинания, находясь на пороге смерти, ловкие руки всегда двигались так, как нужно было их хозяину, и сегодняшний день не был исключением… до определённого момента.       Рейстлин наконец произнёс заключительное слово магической формулы, и его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, ведь оставалось последнее движение, и очередное существо из другого плана бытия подчинится воле мага. Рейстлин уже приготовился облегчённо выдохнуть и предвкушал восторг очередной победы, но кисть вдруг дрогнула. Маджере сразу понял это и почувствовал, как похолодели руки от ужаса: теперь нужно начинать всё с начала. Но была проблема: слова заклинания выгорели в памяти Рейстлина, и магическая формула всё никак не могла сложиться снова. Маг судорожно выдохнул, едва справляясь с нарастающей паникой.       Даламар быстро сообразил: что-то не так.       — Шала… — хотел позвать он, когда его перебил дикий визг существа, явно почувствовавшего свободу.       Даламар сглотнул, пытаясь придумать, что делать дальше, — взять чудовище под контроль он не мог, а все защитные заклинания, которые вряд ли помогли бы против могущественной сущности, мигом забылись. Темный эльф вспомнил про артефакты, но не смог сдвинуться с места — его охватил ужас, который постепенно лишал способности мыслить здраво.       Рейстлин справился с приступом паники всего за несколько секунд, и на ум тут же пришли спасительные слова. Маг сосредоточился, крепко обхватив древко посоха, и зашептал заклинание. Он не дошёл даже до середины магической формулы, когда призванное существо сорвалось с места и в мгновение ока приблизилось к волшебнику. В лаборатории раздался дикий рев, лапа потянулась к Рейстлину и оттолкнула его, полоснув острыми когтями по животу. Маджере отлетел к стене и, ударившись головой, упал на колени, согнувшись пополам: боль была невыносимой. Закрыв рукой рану, Рейстлин почувствовал, что пребывать в сознании ему осталось считанные секунды. И маг был готов смириться с этим: разум окутывало тьмой, такой приятной, даже желанной — мягкой, как будто бархатной, — а боль постепенно утихала…       Крепкая когтистая лапа потянулась к Даламару и схватила его. Эльф попытался произнести первое заклинание, которое пришло в голову, желая хоть как-то спастись от существа, — он всегда знал, на что идет, когда соглашался помочь своему шалафи в экспериментах, и был готов на все ради изучения магии, но сейчас стало действительно страшно, ведь существо могло навредить не только ему, но и Рейстлину. Тогда, вероятно, никто из магов не спасётся, а тварь вырвется наружу. Эльф пронзительно закричал, не закончив проговаривать магические слова, — когти чудовища впились в тонкую белую шею, и Даламар быстро умолк, стискивая зубы от боли.       И только услышав крик ученика, Рейстлин начал более-менее здраво мыслить, однако непослушное сознание продолжало медленно погружаться во тьму.       «Нет… Нельзя… Не сейчас!»       Маг закусил губу, и тёплая жидкость побежала по подбородку. Боль наконец привела Рейстлина в чувство. Он огляделся по сторонам, и взгляд золотых глаз выхватил посох, который уже через несколько секунд был в руке мага.       «Случись что — и я буду спасать себя, а не тебя, » — пронеслась мысль где-то на краю сознания, и Рейстлин отчего-то испытал ледяной ужас, но заставил себя не обращать внимания.       Даламар не видел, что происходит — взгляд заволокла черная пелена. Страх разъедал изнутри и не давал вдохнуть, — темный эльф не хотел остаться калекой или погибнуть. Не хотел, чтобы существо навредило Рейстлину, но понял, что уже поздно.       «Шалафи…» — пронеслось в его мыслях, прежде чем сознание отключилось.       Маджере наконец поднял взгляд и замер, увидев, как огромные когти впиваются в грудную клетку, в живот, царапают руки и бедра Даламара, стремясь изранить, искалечить, вывернуть наизнанку и не оставить живого места на прекрасном теле молодого эльфа. Даламар не кричал, хрипел только — чудовище разорвало голосовые связки. Когти вонзились глубже, раздирая плоть и ломая ребра, задевая органы, а может, пронзая тело насквозь — Рейстлин не знал и не хотел знать. От мантии темного эльфа, которую он совсем недавно бережно расшивал магическими рунами, почти ничего не осталось. Существо утробно зарычало, разорвав легкие, кишки и желудок, — органы превращались в кашу. Хрупкое тело обмякло. Только сердце Даламара продолжало слабо биться. Тварь снова вонзила когти в грудь эльфа, вырвала сердце и бросила его к ногам Рейстлина. Хватка ослабла, и изуродованный до неузнаваемости Даламар упал на холодный пол. Черные глаза смотрели в пустоту.       Рейстлин несколько секунд смотрел невидящим взглядом, как бьётся сердце его ученика, но в конце концов заставил себя отвернуть голову. Зря, как через секунду показалось магу. На этот раз глаза Рейстлина встретились с пустым взглядом миндалевидных глаз эльфа, и волшебнику показалось, словно эти глаза смотрят прямо на него, будто чего-то ожидая.       «Будто он даже сейчас просит помочь ему… спасти, защитить…»       «Случись что — и я буду спасать себя, а не тебя», — повторилось в голове.       Призванное Рейстлином существо вновь заревело, и маг, непонятно откуда набравшись сил, встал на ноги, опираясь на посох. Золотые глаза без опаски смотрели на монстра.       «Если я не могу взять над ним контроль, значит, отправлю его туда, откуда он явился», — твёрдо решил Рейстлин, молясь Нуитари, чтобы ему хватило магической силы на ещё одно заклинание.       Нужные слова на языке аркана быстро пришли в голову мага, и тот ухмыльнулся, бормоча заклинание. Существо завопило так, что Рейстлину показалось, будто он через секунду оглохнет: монстра медленно затягивало в трещину в каменном полу. Маг чувствовал, как подкашиваются ноги, но не мог позволить себе упасть, не мог позволить себе расслабиться хоть на миг. Каждая секунда, казалось, тянулась вечность, Рейстлин ожидал, что вот-вот сойдёт с ума от этого пронзительного вопля, а глаза со странными зрачками заволокла тёмная пелена, однако Маджере всё ещё стоял на ногах, полностью контролируя используемое заклятие. Но силы стремительно покидали и так ослабшее тело Рейстлина.       «Это конец… Я больше не выдержу… — подумалось магу. — Он схватит меня и растерзает так же, как Даламара…»       Но тут всё резко затихло — существо наконец вернулось в свой мир. Пальцы мага тут же расслабились и выпустили древко посоха, а сам Рейстлин, лишённый опоры, рухнул на пол. Веки сами собой опустились, прикрывая золотые глаза.

***

      Когда маг пришёл в себя, он не был способен понять, сколько прошло времени, жив он или мёртв и где находится. Он с тяжёлым вздохом перевернулся на спину и следующие пару минут смотрел в потолок, только после этого решившись осмотреться. Рейстлин сразу понял, что находится в лаборатории, и наконец смог облегчённо выдохнуть, однако увиденная в следующий миг картина заставила его ужаснуться.       «Даламар!..»       Маджере резко дёрнулся, чтобы вскочить на ноги, но его остановила внезапно вернувшаяся боль. И тут маг вспомнил всё: эксперимент, свою неудачу, раны, искалеченное тело ученика, последние удары его сердца, за которыми Рейстлин буквально наблюдал, и этот пустой взгляд чёрных глаз… Маг подполз к телу эльфа и коснулся кончиками пальцев его холодной щеки — лицо было единственной частью тела, которую не изуродовало призванное существо.       Рейстлин пытался сосредоточиться на эмоциях, но их будто никогда не существовало. Маг не слышал биения собственного сердца, не чувствовал ни боли, ни радости, ни огорчения, ни удовлетворения — всё это было поглощено странной апатией, напавшей на Маджере. Повинуясь непонятно откуда взявшемуся внутреннему порыву, маг приподнял тело ученика, прижал его к себе и уткнулся носом в чёрные волосы — отвращения он тоже не испытывал, ведь ему случалось наблюдать куда более неприятные вещи. Прикрыв глаза, Рейстлин увидел причиняющую сладкую боль картину, которую подкинуло ему сознание: Даламар стоял перед учителем в своей привычной уверенной позе, лицо выражало лишь безразличие, но глаза выдавали тёмного эльфа с потрохами, обнажая все чувства, что он испытывал к своему наставнику, начиная со страха и заканчивая бесконечной любовью. Рейстлин открыл глаза и столкнулся с реальностью, в которой прижимал обмякшее, изуродованное тело Даламара к себе. Дыхание мага сбилось, а по щекам побежали горячие слёзы. Эмоции, которые, казалось, покинули Рейстлина, вдруг вернулись, терзая его, как недавно острые когти терзали его ученика. Чувства смешивались, и маг был способен различить всего два из них: вину и жалость. Жалость не к эльфу — к себе. К себе, оставшемуся в одиночестве в этой холодной Башне, где теперь нет ни одного живого существа, кроме самого Рейстлина.       Маг просидел несколько минут, беззвучно плача, пока не закончились слёзы. Холодный разум наконец возобладал над чувствами и подсказал решение проблемы: Даламара можно легко заменить другим учеником. Рейстлин не сомневался, что найдётся ещё один молодой волшебник, готовый рискнуть жизнью и душой ради изучения магического искусства. Найдётся тот, кто согласится учиться у Маджере и докладывать информацию о нём Конклаву, стоит только подождать. А если не найдётся, Рейстлин придумает иной способ сообщить Конклаву о своих планах.       Но какой другой ученик будет заботиться о Рейстлине не ради магии, а из искреннего беспокойства? Какой молодой маг будет напоминать учителю о необходимости есть, когда тот с головой погружается в изучение одной из своих книг? Кто ещё будет нежно называть его «шалафи»? Кто, кроме Даламара?..       «Кто, кроме него, полюбит меня так же сильно?»       Да и кто мог оказаться таким же смелым, безрассудным, но при этом смышлёным, чтобы согласиться обучаться у Рейстлина, так ещё и по собственному желанию помогать учителю в экспериментах? А кто будет так же подчиняться Маджере, не задавая вопросов?       Из этого всего следовал один вывод: Даламара не заменить. Он был такой единственный. Рейстлин мог изучить всех живых существ на Кринне, добраться до других планов бытия, но он никогда бы не нашёл того, кто был бы похож на Даламара. Никогда.       «Он был такой единственный… И я этого единственного потерял… не сберёг… не защитил…»       Маг перевёл взгляд на каменный стол, где всё ещё покоились защитные артефакты, которые всегда в бесчисленном количестве оказывались здесь, когда дело доходило до эксперимента, при котором присутствовал Даламар. Рейстлин мог сколько угодно убеждать себя и своего ученика, что он не станет его спасать, случись что во время занятий магией, но они оба понимали: маг делал всё, чтобы не допустить ситуаций, в которых тёмный эльф мог оказаться в опасности. Рейстлин мог говорить себе и ученику, что он и бровью не поведёт, если с Даламаром что-то случится, но сейчас, когда «что-то случилось», маг уже несколько минут прижимал мёртвое тело эльфа к себе и всё не мог его отпустить. Маджере невесело усмехнулся.       — А я ведь мог подарить этот мир тебе, мой юный ученик…       Рейстлин точно знал: Даламару нужна была магия и власть, которую она даёт — но не мог сказать, чего именно хочет его ученик. Может, управлять Сильванести? Может, всеми эльфами Кринна? Может, всем Кринном? Это не особо интересовало мага, но сейчас он задумался, насколько же велики были амбиции тёмного эльфа и какие цели он ставил перед собой. Может, он был похож на учителя и желал того же, что и он? Может, эльфы или любые другие живые существа посмеялись бы над его целями? Как бы то ни было, сейчас это всё бесследно исчезло и потеряло смысл. Теперь Даламару не нужен был этот мир. Сердце Рейстлина сжалось от сожаления…       Маг просидел, не отпуская эльфа, ещё с минуту. Он не открывал глаза, предпочитая представлять перед собой образ живого Даламара и не желая возвращаться в реальность.       «Реальность…»       Рейстлин вдруг открыл глаза. Сердце забилось чаще — магу казалось, он близок к решению проблемы.       — Если я не могу подарить тебе этот мир… — прошептал Рейстлин, обращаясь к мёртвому ученику. — Я создам для тебя отдельный… Другую реальность, где ты будешь жить… Где ты будешь рядом со мной…