«Мы дома, мой юный ученик.»
25 июля 2021 г., 22:54
***
Голова Властелина Прошлого и Настоящего покоилась на столе, глаза были закрыты. Рейстлин снова уснул во время изучения очередной книги. Последние несколько недель он только и делал, что изучал фолианты один за другим. В огромной библиотеке царил хаос: некому было прибраться там. Впрочем, Рейстлина это не волновало. Он мог весь день просидеть за чтением, причём далеко не всегда книги, что он изучал, были написаны на Общем или на языке магии. Не раз ему попадались рукописи, написанные на какой-то кошмарной смеси различных диалектов Общего, соламнийского и странного жаргона. За подобными книгами маг сидел несколько часов, иногда тратя минут тридцать, только чтобы понять смысл одного небольшого абзаца. И, разумеется, он сильно расстраивался, когда, уже порядком уставший и измотанный, обнаруживал, что в книге не оказалось полезной для него информации. А информация была нужна Рейстлину в огромных количествах, и, наверное, он впервые так сильно жаждал знаний. Нельзя было ошибиться, нельзя было допустить даже малейшую неточность, ведь магия — искусство, требующее идеального выполнения работы. Особенно если речь шла о какой-либо великой цели, которой нужно достичь с помощью этого искусства. А Рейстлин ставил перед собой, казалось бы, невозможную цель — создание мира. Может, кому-то это действительно казалось невозможным, но не ему. Маг ясно видел, каким будет этот мир, видел своего ученика, видел, как он может подойти и прикоснуться к нему. Рейстлин знал: у него получится. Он каждый день делал один или даже несколько шагов к выполнению своего плана, забывал есть, погружённый в работу, засыпал сидя, как сейчас, несмотря на усталость, поглощал огромное количество информации. Но иногда даже Рейстлина одолевало отчаяние. Маг не похоронил ученика и не избавился от тела: оно было необходимо. Маджере отмыл его от крови и тщательно обработал зельем, которое помогло избавиться от запаха и не давало телу разложиться. Также Рейстлин закрыл глаза эльфа, не желая сталкиваться с этим пустым взглядом. Тело лежало в лаборатории, и каждый раз, когда маг возвращался туда, он старался не смотреть на эту ужасную картину. Но если взгляд всё-таки выхватывал её, Рейстлин мог замереть на месте и с минуту смотреть на Даламара. Когда же ему наконец удавалось оторвать взгляд, он возвращался в библиотеку, приступал к изучению очередной книги, но надолго мага не хватало. Он часто захлопывал фолиант, не прочитав и половины, и едва ли не отшвыривал его от себя: единственное, что ему мешало так поступить, — привычка бережно обращаться с книгами. После этого Рейстлин откидывался на спинку своего кресла и томно прикрывал глаза. Ещё совсем недавно он наслаждался тишиной, но в такие моменты она оглушала, и при этом казалась мёртвой настолько, что маг всю Башню ассоциировал с гробницей. Нередко тишину нарушал сильный кашель, только Рейстлин не пил снадобье, а будто бы ожидал, когда ему принесут его. Конечно же, этого не происходило, и маг всё же заваривал отвар самостоятельно, продолжая вслушиваться в тишину и особенно остро ощущая своё одиночество, которое теперь отчего-то грызло и терзало. Когда чашка пустела, Рейстлин снова прикрывал глаза, наверное, желая уснуть, но мысли не давали покоя. «Я не смогу…» «Я не справлюсь…» «Я не верну его…» «Навсегда останусь один в этой Башне…» «Не смогу…» Через неизвестное Рейстлину количество времени он приходил в себя и возвращался к изучению фолианта, который не так давно отложил. Маг ненавидел себя за такие моменты, презирал себя за слабость, но был не в силах справиться с этим… Но как бы ни тормозили работу такие ситуации, как бы не донимали Рейстлина эмоции, он был близок к победе и не желал допускать возможности, что есть шанс на неудачу. Он сможет. Сейчас, положив голову на раскрытую книгу и скрючившись в неудобной позе, которая сулила наутро боль в спине, маг снова видел во сне своего юного ученика и вновь обещал ему: «Скоро мы будем вместе. Скоро ты будешь рядом со мной…»***
Рейстлин стоял посреди лаборатории, крепко сжимая пальцами древко посоха. На большом столе лежало несколько открытых фолиантов, а рядом с ними — тело молодого эльфа, к которому уже несколько минут и был прикован взгляд золотых глаз. Маг понимал: всё будет зависеть от него. Либо всё получится, они с Даламаром снова встретятся и сядут в обнимку у камина, как это было раньше, либо магия выйдет из-под контроля и убьёт Рейстлина. «И в этом случае я умру смертью куда более страшной, чем Даламар», — с пугающим холодом подумал Маджере. Он сделал несколько шагов к столу и склонился над телом ученика, когда-то таким прекрасным, стареющим очень медленно, позволяющим Рейстлину хотя бы немного насладиться красотой. Маг коснулся холодной руки эльфа, которого, как он говорил, и не любил вовсе, лишь пользовался возможностью почувствовать власть, когда Даламар подчинялся движениям учителя, а его разгорячённое тело трепетало, прижимаемое Рейстлином к постели. — Как бы то ни было, — мягко проговорил маг, — мы встретимся с тобой либо в моём новом мире, либо на том свете. Рейстлин горько улыбнулся и быстро пробежался глазами по нужным страницам фолиантов. Всё было готово. Он уже знал, что создаст мир в лаборатории. Разумеется, размеры помещения не изменятся, но в нём будет находиться Башня, идентичная Палантасской Башне Высшего Волшебства, в окнах которой будет видна Шойканова Роща. Именно Роща будет являться границей нового мира — на большее Рейстлин не способен. Пока. Душа Даламара же снова вернётся в тело, которое в рамках сотворённой реальности будет способно существовать и функционировать, как живое. Также на него будет наложена иллюзия, чтобы маг видел своего ученика таким, каким он был раньше. Всё перечисленное — лишь малая часть того, о чём Властелину Прошлого и Настоящего пришлось позаботиться, не говоря о запахах, передвижении, использовании магии в этом мире и ещё очень многих деталях. Маг не взялся бы считать, сколько фолиантов ему пришлось прочесть, чтобы прийти к такому результату. Многие знания, что Рейстлин позже объединил в некую систему в своей голове, он черпал из совершенно не связанных между собой книг, некоторые догадки приходилось проверять на практике, причём довольно часто маг терпел неудачу и начинал сначала. Но как бы то ни было, сейчас он был готов к созданию нового мира. Вопрос состоял лишь в том, сможет ли Рейстлин высвободить и подчинить себе всю энергию, которая ему потребуется. Маг глубоко вдохнул и прикрыл глаза, прогоняя все страхи, сомнения, позитивные и негативные мысли и оставляя в теле и голове только магию, которая тут же жарким огнём потекла по его жилам. Рейстлин нараспев пробормотал несколько слов на языке аркана, и по периметру лаборатории возникло магическое поле. Магия, пульсировавшая в хрупком теле, набирала силу с каждым вдохом, каждым ударом сердца. Пространство вокруг засияло радугой огней, и маг почувствовал, как расширяется, но при этом остаётся неизменной его лаборатория. Рейстлин вскинул тонкую руку, выводя изящные пассы, и тело Даламара поднялось в воздух — маг буквально видел это, хотя его глаза были закрыты. Могучие судороги пространства сотрясали лабораторию, а может, и всю Башню, но великий маг контролировал всё происходящее, используя свои огромные знания, силу, которую он накопил за это время, и силу, о которой даже понятия не имел, но она всегда существовала, спрятанная в самых тёмных уголках его души. Рейстлин не слышал ни звука, однако что-то заставляло голову раскалываться и страшно колебаться барабанные перепонки, но сейчас значение имела только величайшая магия, которая подчинялась Маджере, но которая была такая капризная, что он не мог позволить себе отвлечься или расслабиться. Формируясь из мельчайших частиц, создавался новый мир. Его создавал Рейстлин Маджере. Внезапно всё прекратилось. Хрупкое, обессиленное тело рухнуло на пол, рядом упал посох Магиуса. Рейстлин поднял голову, стараясь не соскользнуть во тьму и не потерять сознание. Он увидел лабораторию, какая она была до эксперимента, — не изменилось абсолютно ничего. Рейстлин едва не закричал от ярости и отчаяния, но вдруг наткнулся на взгляд раскосых чёрных глаз… Даламар огляделся, едва ли понимая, где он находится и что происходит вокруг. В мыслях пронеслись слова защитных заклинаний, но разве они помогли бы сейчас? Он успокоился и выдохнул, кажется, разобрав очертания лаборатории. Воспоминания о случившемся не были отчетливыми: в голове всплывали мимолетные образы, тени, мерещились страшные звуки и черный туман, но эльф не мог понять, что это такое. «Это» заставляло чувствовать парализующий ужас, который пробирался глубоко в легкие и душил, пробирался в сердце и сжимал его, вызывая желание кричать от отчаяния и боли, он пробирался в голову, не позволяя мыслить. Даламар заметался и понял, что руки дрожат, а тело совсем не слушается. Тревога, кажущаяся сейчас невыносимо мучительной, холодной и липкой, нахлынула внезапно. Будто он снова оказался в когтистых лапах чудовища… Чудовища?.. Возможно, они с шалафи проводили эксперимент, но тот забрал слишком много сил, а эльф очнулся раньше времени. Или это все сон… Очередной кошмар после увиденного? Но происходящее казалось слишком реальным, хоть и затуманенным. Даламар судорожно выдохнул, приходя в себя и пытаясь справиться со странными чувствами, не дающими думать и разбирать что-либо. Он вздрогнул, увидев Рейстлина лежащим на полу, и почувствовал на себе пристальный, внимательный взгляд, будто учитель пересчитывал кости эльфа, глядя сквозь его мантию. Ученик ринулся к магу на слабых и непослушных ногах. — Шалафи… — его голос звучал тихо и хрипло, будто он не разговаривал несколько дней или еще не отошел от тяжелой болезни. Даламар мягко и уверенно коснулся руки Рейстлина, зная: сейчас ему позволено сделать это. Сейчас нужно проявить осторожную нежность, чтобы они оба были в порядке. — Как ты себя чувствуешь? — продолжил эльф, не обращая внимания на свое сбитое дыхание. Рейстлин только мотнул головой и взял ученика за руку, чтобы присесть, — он чувствовал невыносимую слабость и понимал, что долго в сознании не продержится. Худая рука, обтянутая золотой кожей погладила эльфа по щеке, и Даламар услышал, как Рейстлин пробормотал что-то похожее на «Тёплый…». После Рейстлин приблизил лицо к шее ученика и глубоко вдохнул его запах. Дальнейшие манипуляции — например, маг провёл рукой по груди и животу ученика, словно изучая его на ощупь, — совсем сбили Даламара с толку, и ему оставалось лишь непонимающе смотреть на учителя и позволять делать всё, что ему по какой-то причине понадобилось. Когда Рейстлин наконец закончил череду непонятных для тёмного эльфа действий, он лишь слабо и криво улыбнулся. Даламар вздрогнул, когда голова мага упала на его плечо. Он бережно провел по седым волосам трясущейся рукой и выдохнул, понимая, что Рейстлина нужно уложить. Но эльф не мог телепортировать или донести учителя до постели: сил совсем не осталось. Он осторожно взял мага на руки, с трудом встал и попытался сделать пару шагов. Ноги подкашивались, путь до гостиной оказался крайне тяжелым и мучительным, но Даламар не мог позволить себе оставить учителя на холодном полу — не потому что это было его обязанностью, а потому что он искренне беспокоился. Эльф уложил Рейстлина, мягким, но уверенным движением нащупал пульс и, удостоверившись, что опасности нет, укрыл мага пледом. Он невольно восхитился, поняв, что сейчас никто и ничто не помешает ему прикасаться и наблюдать за блеском золотой кожи, наслаждаться чертами лица и серебряными, как он любил говорить, волосами… Даламар мысленно выругал себя, опомнившись: учитель без сознания, а он сам едва держится на ногах! Тёмный эльф кое-как дошёл до камина и разжег огонь, боясь, что Рейстлин может замерзнуть. Внутренности скручивало от страха и беспокойства, тревога росла, все чувства смешивались в большой комок, от которого так и хотелось избавиться. Даламар медленно опустился на край дивана и коснулся руки мага, стараясь думать только о том, как ему помочь. Наверное, он мог только быть рядом. Эльф не понимал, что произошло, не мог определить, какое зелье можно использовать и сам держался в сознании только благодаря силе воли. Он должен был следить за состоянием учителя и предпринять что-то, если тому станет хуже. Не иначе.***
Рейстлин очнулся только через три дня. Всё это время Даламар тратил на сон около трёх часов в день, которые проводил не в своей комнате, а в той, что была расположена ближе всех к гостиной, где без сознания лежал его учитель. Тёмный эльф понимал, что это обычное магическое истощение, так же хорошо, как и то что шалафи вполне мог переусердствовать, а это уже могло угрожать его здоровью, так что Даламар всё время проверял, в порядке ли Рейстлин. Когда маг открыл глаза, его ученик был рядом — он сидел в кресле и дремал. Рейстлину понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, что произошло, и его лицо озарила искренняя улыбка. Он смог. У него получилось. Маг осмотрелся. Гостиная выглядела так, как должна была, все звуки и запахи служили ещё одним подтверждением успеху Рейстлина. Также он отметил, что иллюзии не развеялись, детали не пропали и вообще мир не исчез, несмотря на то что маг был без сознания, по-видимому, долгое время. Рейстлин, изучив взглядом чуть ли не каждый сантиметр гостиной и подметив все детали, снова посмотрел на ученика. Ещё одна деталь, о которой не забыл позаботиться маг, — в его мире не действовало проклятие Раэланы. Он смотрел на бледное, явно уставшее лицо Даламара, которое больше не старело и не разлагалось в его глазах. Рейстлин не моргал, он буквально впился взглядом в прекрасного тёмного эльфа, словно желая съесть его. Он наслаждался тем, что больше не нужно прикрывать глаза, обновляя процесс старения мира перед ними, чтобы увидеть ученика молодым. Сейчас маг забыл обо всём на свете — даже о магии — и просто смотрел на Даламара. Взгляд упал на идеально гладкие чёрные волосы, которые сейчас были растрёпаны: тёмный эльф явно не особо заботился о внешнем виде в последнее время. Но ничего, Рейстлин чуть позже возьмёт ученика за плечи и одним движением заставит его повернуться спиной. Даламар послушается, и его шалафи аккуратно, чтобы не причинить боли и не навредить столь прекрасной части эльфийского тела, расчешет его волосы, а после будет гладить их столько, сколько ему захочется. Даламар, словно почувствовав, что на него смотрят пронзительные золотые глаза, тут же проснулся. Он не сдержал облегчённого вздоха, увидев, что учитель в порядке, а после перебрался с кресла на диван. — Шалафи!.. — выдохнул тёмный эльф, потянувшись к рукам Рейстлина, но тот поднёс указательный палец к губам, заставив ученика замолчать. — Тш-ш… Рейстлин запустил руку в волосы Даламара и притянул его к себе, взяв за талию. Ученик не сопротивлялся, но тревога, не покидавшая его всё это время, отчего-то лишь возросла. Эльф подождал несколько секунд, пока учитель оглаживал его тело, а потом попытался снова: — Шалафи… Давай вернёмся домой. Здесь как-то… — Мы дома, мой юный ученик. — Перебил Рейстлин. Он приблизил лицо к Даламару и следующую фразу прошептал ему в губы. — И ты рядом со мной… Окончание предложения растворилось в поцелуе…
