Мир для ученика

      Ночи в Башне Высшего Волшебства были холодными, тёмными, а время от времени не особо приятными. Для Даламара и, в особенности, для Рейстлина данный факт давно не являлся проблемой, был довольно привычным. Они оба знали, как избавиться от нежелательных ощущений, и даже делали это друг с помощью друга.       Рейстлин спал, заботливо укрытый одеялом. Даламар лежал рядом, немного свернувшись, — в голове творилось что-то непонятное. И это «непонятное», что он старался игнорировать днём, настигло тёмного эльфа во сне, только теперь от него нельзя было сбежать. Чувство тревоги и тяжести каждую минуту сгущалось.       Даламар увидел перед собой знакомую картину — это была лаборатория. Она отчего-то казалась совсем пустой, какой-то чужой, мрачной. Хотелось уйти, но эльф огляделся и не увидел ни окон, ни дверей, ни следов их с учителем работы.       «Что происходит?.. Шалафи?» — попытался позвать он, однако не услышал собственного голоса. Зато услышал громкий рык позади себя — этот звук был пугающим. По телу пробежали мурашки, а за ними — неприятный холод.       Даламар сглотнул и обернулся. Над ним нависало нечто страшное, мерзкое и очень знакомое, будто тёмный эльф видел это далеко не на страницах книг и не во снах. Когтистая лапа чудовища потянулась к нему, Даламар застыл в ужасе, а в следующую секунду ощутил сильную боль, будто в грудь вонзили заточенный для жестокой расправы клинок.       Тёмный эльф только сдавленно захрипел, желая закричать. Больше от ужаса, чем от боли, отдающейся в теле.       «Что… что ты такое?.. Ты ли самый страшный кошмар?» — подумалось Даламару.       Чудовище тотчас подняло его в воздух, будто бы подтверждая мысль. И тёмный эльф понял, что пытка будет длиться целую вечность, существо собирается играть с ним, терзать страшными когтями до последнего вздоха, оно разорвёт эльфа на части и соберёт обратно, если вдруг захочется.       Даламар попытался сосредоточиться и вспомнить одно из выученных недавно заклинаний, но голова была совершенно пустой… Кажется, он совсем не ощущал магической силы внутри себя. Тёмный эльф затрясся от ощущения абсолютной беспомощности, которая подписала ему приговор.       Чудовище вновь зарычало. Оно держало эльфа на пронзившем грудь когте одной лапы, словно его насадили на огромный кол, а второй явно собиралось разорвать. Медленно, безжалостно, не пропустив ни единого участка молодого тела.       Поначалу это нечто казалось Даламару большим сгустком пугающей тьмы, но сейчас оно приобретало всё более знакомые, берущие за душу черты. Он точно видел это. Он видел это наяву. Ему не первый раз так страшно и больно.       Существо вспороло эльфу живот, тот вновь попытался кричать. Это лишь раззадоривало создание Бездны, лишь помогало сделать «игру» интереснее. Оно действительно раздирало Даламара на части, начиная вырывать органы один за другим. Тёмный эльф слышал хруст собственных костей, но оставался в сознании. Каждая секунда казалась бесконечной.       В какой-то момент чудовище принялось вырезать отверстие в грудной клетке эльфа, используя вторую лапу. Сердце часто билось. Существо подцепило трепещущий орган и вырвало его. Даламару показалось, что он слышит хриплый зловещий смех. Он хотел зажмуриться, но понял, что не может закрыть глаза. Кровь капала ему на лицо…       Тёмный эльф молил всех Богов о смерти, долгожданном покое — и в какой-то момент это ощущение показалось привычным. Когда такая желанная смерть уже была совсем близко, уже тянула к Даламару свои холодные руки, его плечо вдруг схватила чья-то неестественно горячая рука — и эльфу показалось, что она поблёскивала, словно золото. Его накрыло чувство, будто смерть в конце концов отступила, словно испугавшись. И Даламар действительно не погиб — все просто резко закончилось.       Ученик мага подскочил на кровати, по щекам лились слёзы, его сильно трясло. Он не ожидал увидеть приятную и знакомую темноту спальни.       — Нет… Нет… Нет… Что ты такое?.. Уходи, уходи, не возвращайся больше, — судорожно зашептал Даламар.       Он едва не оттолкнул того, кто неожиданно взял его за плечи и прижал к узкой груди. На секунду эльф забыл, как дышать, сердце сковал страх, а тело напряглось, готовясь к новой волне боли, и лишь когда в ноздри ударил запах целебных трав, розовых лепестков и тлена, до Даламара дошло, кто прикасается к нему.       — Это я, ученик. Всё в порядке. — Словно подтверждая мысли эльфа, прошелестел голос.       — Шалафи… — выдохнул Даламар, немного расслабившись, но при этом мёртвой хваткой вцепившись в ночную рубашку Рейстлина.       Тот поглаживал чёрные волосы, пытаясь успокоить эльфа. Перед мысленным взором Даламара мелькали то страшные когти, то уродливая часть тела, которую сложно было назвать лицом или даже мордой, уши, кажется, до сих пор слышали утробное, оглушающее рычание, а тело помнило ту боль. Тёмный эльф спрятал лицо в складках чёрной ткани на плечи учителя, будто бы это могло помочь ему ничего не видеть и не слышать, и попытался успокоить дыхание и сердцебиение. Шалафи здесь, рядом. Он защитит ученика — Даламар всегда это знал.       И ведь Рейстлин, обычно не терпевший слабости, действительно позволял тёмному эльфу плакать себе в плечо, позволял прижиматься к себе в поисках защиты и готов был эту защиту дать. Золотые пальцы одной руки продолжали поглаживать Даламара по волосам, вторая же приобнимала его. Оба мага потеряли счёт времени и не могли сказать сколько минут — часов? — так просидели.       Почувствовав, что тёмный эльф больше не дрожит, а его дыхание постепенно выравнивается, Рейстлин мягко отстранился, взял ученика за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и заглянул ему в глаза.       — Ну? Что снилось?       Даламар сглотнул, явно желая отвести взгляд, но просто не смог: золотые глаза пленили, лишая возможности двигаться, а иногда — и здраво мыслить.       — Снилось… — попытался объяснить Даламар. — Снилось, что меня схватило огромное… что-то… Начало разрывать на части… Мне кажется, я чувствовал эту боль, хотя это был всего лишь сон…       Рейстлин кивнул и, заметив, что на глаза эльфа снова наворачиваются слёзы, убрал руку. Маг отвернулся, пытаясь скрыть эмоции: страх, что ученик всё вспомнит, что попросит уничтожить то, что Рейстлину удалось создать с таким трудом.       «Нет. Он не вспомнит», — попытался успокоить себя маг, но тут же, словно услышав его мысли, Даламар прошептал:       — Всего лишь сон… верно, шалафи?       Маджере сглотнул, заметно напрягшись, и взглянул на ученика.       Тот коснулся виска кончиками пальцев. Голова немного побаливала, словно давая сигнал, что то, до чего эльф пытается докопаться, не стоит вспоминать. Но Даламар не собирался сдаваться. Он был уверен, что видел — слышал и чувствовал — происходившее во сне раньше. Он знал, что чувствует живое существо, когда его рвут на части, не хуже, чем то, что чувствует эльф Сильванести, когда его везут в телеге к границе эльфийской страны, связанного по рукам и ногам, с завязанными глазами, чтобы изгнать навсегда, не дав даже насладиться последними мгновениями пребывания на родине. Даламар знал эту боль, причиняемую огромными когтями чудовища, ещё до этого сна, хотя это знание таилось где-то в закоулках сознания. Но почему? Откуда ему всё это известно?       — Шалафи, я чувствовал это раньше… чувствовал то же, что во сне, — попытался эльф собрать воедино путавшиеся, убегающие и вновь возвращающиеся мысли. — Но это же невозможно… Если бы меня действительно растерзало чудовище, я бы… — Даламар ненадолго замолчал: почему-то слово «чудовище» вызвало новую волну мыслей и воспоминаний. — Я бы был мёртв.       Тёмный эльф судорожно выдохнул. Только ему удавалось сложить паззл из старых мыслей и догадок, как в голову лезли новые, вновь устраивая полный хаос и позволяя предыдущим мыслям ускользнуть. Но при этом Даламар старался говорить так, чтобы шалафи точно понял его. Рейстлин ведь умён, ему нужно знать, что происходит, и он поможет разобраться в ситуации. Ему эльф мог доверять, как никому другому.       Пока ученик продолжал что-то говорить, его учитель молчал. Не потому что внимательно слушал Даламара — он уже давно потерял нить всех этих беспорядочных высказываний, если она вообще была, — а потому что лихорадочно пытался найти решение этой проблемы. Эльф не должен ничего знать. Не должен. И он не узнает.       Даламар вдруг замолчал и схватился за голову. Рейстлин тут же придвинулся к нему и заботливо, нежно погладил по плечу. А за этим поглаживанием последовали как никогда мягкие слова:       — Тебе нужно отдохнуть, мой юный ученик.       Маг мягко обнял тёмного эльфа.       — Я обязательно помогу тебе разобраться с этим необычным явлением. Но завтра. А сейчас тебе нужен отдых. Договорились?       — Угу… — согласился Даламар, устраивая голову на плече учителя.       — Вот и отлично. — Проговорил Рейстлин, а после тихо добавил. — Подожди немного, я сейчас вернусь.       Стоило тёмному эльфу отстраниться от учителя, как тот сразу растворился в воздухе. Даламар выдохнул и прикрыл глаза. Сердце переполняла благодарность.       Вернулся маг через несколько минут с чашкой чая, которую, сев на кровать, он протянул Даламару.       — Выпей. Успокоишься и сможешь спокойно уснуть.       Эльф с благодарностью принял напиток и сделал несколько небольших глотков, а после вдруг обратился к Рейстлину, чтобы высказать ещё какую-то мысль.       — Шалафи… — и тут же понял, что она ускользнула от него так же быстро, как пришла.       — Да?       Тёмный эльф ещё пару секунд пытался вернуть себе потерявшуюся мысль, но в итоге оставил это, очевидно, бесполезное занятие.       — Нет… Ничего…       Даламар поставил чашку на тумбочку, когда ему показалось, что он сейчас уронит её. Веки становились тяжёлыми, тревога, мучившая его с момента пробуждения, действительно ушла, и эльф медленно прилёг, не понимая, зачем вообще ему потребовалось просыпаться среди ночи. Последнее, что Даламар увидел — криво улыбающийся учитель, заботливо укрывающий ученика одеялом.       Рейстлин облегчённо выдохнул, поняв, что эльф окончательно провалился в сон. Нет, он не мог позволить Даламару всё вспомнить. Это всё испортит. Маг пообещал себе, что утром ещё раз расспросит ученика о его сне. Не было никаких сомнений, что тот ничего не вспомнит, но перестраховаться Рейстлин считал необходимым.       Он прилёг рядом с Даламаром и по-собственнически обнял его, мысленно благодаря Богов, что эльф сразу решил поделиться с учителем своим сном и мыслями.       — Ничего не помешает нам быть вместе… — прошептал Рейстлин, уткнувшись носом в чёрные, идеально гладкие волосы.       Даламар во сне прижался к учителю, даже не представляя, какой страшной ошибкой было так безоговорочно довериться ему…