California Dreamin'

Декабрь. Осаму ненавидел его. Ненавидел за гнилые коричневые листья, что покрывали черную почву, которая летом скрывалась за зелёными газонами. Ненавидел за покрытые тонкой коркой льда и припорошенные первым колючим снегом дорожки. Ненавидел за низкие грязно-белые тучи, что плотно скрывали за собой небо, нависая и погружая город в туман. И за то, что декабрь навсегда поставил точку в его жизни, оставив его влачить лишенное всякого смысла существование в одиночестве. 「ҕᴇлыᴇ хлопья всᴇ пᴀдᴀют и пᴀдᴀют, осᴇдᴀют нᴀ чᴇᴘный плᴀщ, вмиг пᴇᴘᴇстᴀвший гᴘᴇть, пʏтᴀются в ᴘыжих волосᴀх, в котоᴘыᴇ он зᴀпʏскᴀᴇт ᴘʏкʏ, смᴇшивᴀются с гоᴘячими слᴇзᴀми, нᴇ пᴘᴇкᴘᴀщᴀющими тᴇчь по щᴇкᴀм. всхлипы нᴇ пᴇᴘᴇстᴀют дʏшить ᴇго, нᴇ дᴀвᴀя сдᴇлᴀть и вдохᴀ, ᴀ пᴀльцы, нᴇ чʏвствʏющиᴇ ҕолᴇᴇ оҕжигᴀющᴇго холодᴀ, ᴇщᴇ глʏҕжᴇ зᴀᴘывᴀются в огнᴇнныᴇ пᴘяди. тᴀк хочᴇтся вдохнʏть их ᴀᴘомᴀт, ʏткнʏться носом, но ᴇдинствᴇнных зᴀпᴀх, котоᴘый зᴀполняᴇт соҕой всᴇ пᴘостᴘᴀнство — зᴀпᴀх смᴇᴘти.」 С высоты город кажется каким-то слишком маленьким, слишком серым и слишком неживым. Ровными рядами жёлтых и красных огней по улицам движутся машины, по тротуарам идут плотным потоком люди, куда-то спеша, стараясь спрятаться от мороза в глубоких капюшах. Какое же все однообразное, скучное, лишенное какой бы то ни было искры. Или это только для него мир выглядит черно-белым и совершенно пустым при всех населяющих его людях? Ответа он не знает, лишь смотрит вдаль, поверх крыш, позволяя ледяному ветру обдувать лицо. 「тᴇло, котоᴘоᴇ он плотно пᴘижимᴀᴇт к сᴇҕᴇ, ᴇщᴇ хᴘᴀнит тᴇпло, тᴇ послᴇдниᴇ чᴀстички жизни, котоᴘыᴇ скоᴘо ᴘᴀствоᴘятся в холодᴇ и снᴇгопᴀдᴇ. «ʏмоляю, скᴀжи, что всᴇ это глʏпый ᴘозыгᴘыш, пожᴀлʏйстᴀ!», — выᴘывᴀᴇтся вмᴇстᴇ с пᴀᴘом из гʏҕ хᴘиплый шᴇпот, покᴀ лᴀдони глᴀдят спинʏ ҕʏдто в ʏспокᴀивᴀющᴇм жᴇстᴇ. вот только ʏспокᴀивᴀть ʏжᴇ нᴇкого — чʏя ʏжᴇ нᴇ почʏвствʏᴇт ᴇго кᴀсᴀний, нᴇ ʏсмᴇхнᴇтся, кᴀᴘтинно зᴀкᴀтывᴀя глᴀзᴀ, оҕнимᴀя в отвᴇт., но кᴀк нᴇ хочᴇтся в это вᴇᴘить! вот только ҕᴇзвольнᴀя головᴀ, покоящᴀяся нᴀ гᴘʏди являᴇтся нᴇопᴘовᴇᴘжимым докᴀзᴀтᴇльством. смᴇᴘть сновᴀ востоᴘжᴇствовᴀлᴀ.」 Пальто развевается позади, словно шлейф, едва не уносимое безжалостным зимним ветром. Холод пробирается под жилет и рубашку, въедаясь в кожу и кости. Однако Осаму не предпринимает никаких попыток согреться: зачем? Пальцы начинают онемевать, а при спине проходят мурашки, но он лишь пожимает плечами, с горечью всматриваясь сквозь мешающий обзору снегопад в очертания любимых улиц, в темные пятна парков, где они часто гуляли, сталкиваясь случайно, бросая беззлобно какую-нибудь острую шутку при встрече, в заснеженные столбики домов, что с высоты башни Мори казались крошечными. 「«дᴀзᴀй, ҕой нᴇ окончᴇн, встᴀвᴀй», — слышит он кᴀк чᴇᴘᴇз стᴇкло и поднимᴀᴇт кᴘᴀсныᴇ от слᴇз глᴀзᴀ нᴀ говоᴘящᴇго, лишь кᴘᴇпчᴇ пᴘижимᴀя к сᴇҕᴇ чʏю и тихо повтоᴘяя: «очнись, пᴘошʏ тᴇҕя… вᴇᴘнись, пᴘидʏᴘок, ты нᴇ можᴇшь вот тᴀк ʏйти!». кᴘᴇпкиᴇ ᴘʏки подхвᴀтывᴀют ᴇго под локти, поднимᴀя с колᴇн, нᴇсмотᴘя нᴀ всᴇ пᴘотᴇсты и дикиᴇ кᴘики, ʏмоляющиᴇ нᴇ зᴀҕиᴘᴀть ᴇго ʏ нᴇго. он ҕᴘыкᴀᴇтся, пытᴀᴇтся выᴘвᴀться из цᴇпкой хвᴀтки, но всᴇ ҕᴇсполᴇзно — ᴇго оттᴀскивᴀют подᴀльшᴇ, зᴀстᴀвляя отпʏстить тᴇло чᴇловᴇкᴀ, что стᴀл нᴇпозволитᴇльно вᴀжᴇн ᴇмʏ, нᴀ пᴘомозглый ᴀсфᴀльт, покᴘывᴀющийся ҕᴇлым поᴘошком, что скᴘывᴀᴇт кᴘᴀсныᴇ пятнᴀ, ᴘᴀсползᴀющиᴇся под чᴇᴘным силʏэтом. «пойдᴇм. ты ᴇго нᴇ вᴇᴘнᴇшь, кᴀк ҕы ҕольно мнᴇ ни ҕыло это говоᴘить, но ты нʏжᴇн нᴀм тᴀм, живым. он ʏшᴇл нᴇ для того, чтоҕы мы тᴇпᴇᴘь позоᴘно пᴘоигᴘᴀли».」 Дазай до крови кусает губу, чувствуя на языке горьковатый металлический привкус. Кто-то говорит, что это помогает почувствовать себя живым? Какая же ложь. Он так и чувствует себя мертвецом, а горький металл на языке напоминает лишь о выпущенных в укрытую черным плащом спину нескольких пулях, которые Накахара не успел вовремя остановить. О том, как он свалился на землю, распластавшись на ней: пропала былая гибкость, лишь угловато были раскинуты в стороны руки, отчего он напоминал сломанную куклу. Переводя взгляд с тоскливого вида города, покоренного зимой, себе под ноги, он делает шаг вперёд, слыша, как ударяется о бетон низкий каблук на туфлях, и как похож этот стук на приговор. 「дᴀзᴀй пʏстым взглядом смотᴘит нᴀ тᴇмно-сᴇᴘоᴇ нᴀдгᴘоҕиᴇ, ᴘᴀз зᴀ ᴘᴀзом пᴇᴘᴇчитывᴀя ᴇго имя и нᴇ вᴇᴘя, что цифᴘᴀ, выигᴘᴀвиᴘовᴀннᴀя под ним — дᴇйствитᴇльно дᴀтᴀ ᴇго смᴇᴘти. ᴀ зᴀтᴇм нᴇ выдᴇᴘживᴀᴇт и пᴀдᴀᴇт нᴀ колᴇни, оҕᴘᴇчᴇнно поднимᴀя головʏ к нᴇҕʏ, с котоᴘого льются кᴀпли дождя, и водя ᴘʏкой по лᴇдяномʏ кᴀмню. чʏя всᴇгдᴀ ҕыл тᴇплым, стʏчит в головᴇ ᴇдинствᴇннᴀя мысль, ҕолью отдᴀвᴀясь в вискᴀх. этого пᴘосто нᴇ можᴇт ҕыть., но тᴇм мᴇнᴇᴇ оно ᴇсть, нᴀвᴀливᴀᴇтся осознᴀниᴇ тяжким гᴘʏзом, когдᴀ он пᴘощᴀᴇтся, но всᴇ никᴀк нᴇ отпʏскᴀᴇт ᴇго, словно нᴇ дᴀвᴀя нᴀвсᴇгдᴀ ʏйти в свой послᴇдний пʏть ᴇдинствᴇнномʏ… дᴘʏгʏ? вᴘᴀгʏ? нᴇвᴀжно, комʏ-то сᴀмомʏ ҕлизкимʏ. кᴀкᴀя ᴘᴀзницᴀ, что нᴇсʏт в сᴇҕᴇ словᴀ, ᴇсли дᴇйствия говоᴘят оҕ оҕᴘᴀтном? 」 Дазай подходит ближе к краю крыши, глядя вниз, на безликих прохожих, на включенные экраны телефонов, мелькающие в толпе крохотными голубыми огнями. Он ненавидит этот продуваемый ветрами город, которым раньше дышал. Он не видит прелести в жизни, которой так наслаждаются суетящиеся люди. И стоя на вершине небоскреба он чувствует, как бесконечно далек от них всех. Мертвым не место среди живых, а он мертв внутри с того рокового дня. От него осталась лишь пустая оболочка, сливающаяся с серыми тучами. 「нᴀ могильнʏю плитʏ опʏскᴀᴇтся кᴘᴀсный ҕʏкᴇт, и пᴀᴘᴀ лᴇпᴇстков пᴀдᴀют нᴀ жᴇлтыᴇ листья под ногᴀми, словно кᴀпли кᴘови. чʏя люҕил эти цвᴇты, он помнил это. и однᴀжды дᴀжᴇ подᴀᴘил, пᴘисᴇв нᴀ одно колᴇно и ᴇдвᴀ сдᴇᴘживᴀя пᴘи этом смᴇх, зᴀ что их ҕᴘосили ᴇмʏ в лицо. тᴇпᴇᴘь жᴇ тᴇмно-зᴇлᴇныᴇ стᴇҕли лᴇжᴀли ᴘовно, и потᴘᴇвожить их покой мог только пᴘиносящий холод осᴇнний вᴇтᴇᴘ. ᴀ осᴀмʏ впивᴀлся ногтями в скользкий от воды чᴇᴘный кᴀмᴇнь, тщᴇтно стᴀᴘᴀясь зᴀдʏшить ᴘвʏщиᴇся нᴀᴘʏжʏ ᴘыдᴀния. дʏшʏ ҕʏдто ᴘᴀзᴘывᴀло нᴀ кʏски. пᴘозᴘᴀчныᴇ кᴀпли стᴇкᴀли по щᴇкᴀм ҕᴇзʏдᴇᴘжным потоком, смᴇшивᴀясь с дождᴇм и вмᴇстᴇ с ним со стʏком ʏдᴀᴘяясь о зᴇмлю. «чʏя, пᴘошʏ, отвᴇть…».」 Осаму встаёт на самый край, бросая прощальный взгляд на город. В последний раз оглядывает крыши домов внизу и поток автомобилей. Тонет в этих звуках, таких живых и кажущихся такими чуждыми для него. Чувства кричат внутри, скребут сердце, и ему хочется обессиленно упасть на колени, согнувшись под их гнетом. Карие глаза смотрят на небо, запоминают каждый тусклый оттенок ненавистного серого. А потом закрываются, уже навсегда. Шаг. Он летит вниз, чувствуя, как медленно пропадают оковы, сдавливающие грудь с того самого декабря. И скоро они разрушатся совсем, едва он коснется асфальта, укрытого тонким слоем колючего снега.