Возвращение

Лес за окном шумел с самого рассвета. Тревожно кричали птицы в высоких ветвях дубов. Каждый житель Лихолесья знал, что это значит. Король в гневе. Но король не был в гневе. Его сердце окутала невыразимая печаль и жестокая, убивающая, боль. Проснувшись на рассвете от зова сына, он несколько часов пытался связать их мысли с помощью магии. Сын давно покинул дом и за все время странствий ни разу не воспользовался этой, богами данной их народу, возможностью поговорить на расстоянии. А попытки короля ни разу не увенчались успехом. Сын молчал. Расстались они, и вправду, не совсем хорошо. Сын ушел искать свой путь, разочаровавшись в отце, но любовь друг к другу все еще жила в их сердцах. В этом король не сомневался. Не сомневался король и в том, что сегодняшний зов Леголаса, это попытка сына сказать отцу что-то важное, что-то, что могло стать его последними словами. Сотни лет Трандуил растил в своем дворце второго себя. Сына он очень любил, и пусть немногие верили в это, Леголас в отцовской любви не сомневался никогда. Каждый доклад после разведки границ Лихолесья, принц, как и все командиры отрядов, делал в главном зале, стоя у огромного величественного трона. Но как только король завершал все свои дела, он, сняв тяжелую мантию, шел в покои сына. Многие часы провели они наедине, говоря о делах и врагах. Трандуил осматривал раны сына, их было не много, но они тревожили короля. И только там, во тьме сыновних покоев, король мог себе позволить быть отцом. И тогда лед в его глазах таял, их глубина наполнялась теплотой, любовью и заботой. Королю не пристало показывать свои слабости подданным, но здесь их не было, здесь был сын. Единственный, горячо любимый сын. И горячо любимый отец, на которого Леголасу хотелось походить во всем. И он старался. Очень старался. Он принял правила игры, сначала нехотя, но потом так привык, что иное поведение казалось кощунственным. Как и король, он никогда не давал волю чувствам при посторонних. И так же как и король сыном он был только наедине. Тогда он мог рассказать отцу обо всех своих тревогах, мог долго держать руку отца в своей, мог быть немного слабым, не боясь быть непонятым. Таким он был для своего отца. Но для всех остальных он был другим. Леголас был юн, но в голубых, цвета льда, глазах, плескалась циничная надменность. Гордая посадка головы, манера держаться и говорить выдавали в нем наследника трона. Леголас был хорошим сыном, никогда не ставил под сомнение слова отца, всегда выполнял его приказы. И так же как он, Трандуил, любил свой лес и плевать ему было на весь остальной мир. Пока в их лесу не появились эти проклятые гномы. Все, что случилось потом, просто сводило короля с ума. Леолас , ни разу не усомнившийся в своем отце, был растерян. Эта неумная, никчемная бойня с гномами у Одинокой горы поставила его в тупик. Он увидел остальной мир и понял, что теперь не сможет скрыться от него в сумраке Лихолесья. Даже дерзкая, огненно-рыжая эльфийка вернулась домой, под сени родных лесов. С разбитым сердцем, потеряв веру в жизнь и увидев, что ее король не так циничен и холоден, как ей всегда казалось, она не нашла себе иного пути, кроме дороги в Лихолесье. А сын ушел. Там, на Вороней Высоте, куда Трандуил поднялся после боя, чтобы лично убедиться, что с сыном все в порядке, они и виделись в последний раз. Когда Леголас сказал отцу, что не может вернуться, король все понял без объяснений и, безгранично доверяя сыну, не стал его удерживать. Несколько слов на прощание. Главное о матери. Холодный церемониальный жест. Руку к сердцу и легкий наклон головы. Но в глазах было иное. В глазах была любовь и тоска. И они оба это понимали. Научились понимать за сотни лет. Когда сын ушел, стало темно. Темно в глазах и на сердце. Все годы разлуки Трандуил получал разрозненные сведения о сыне. Кто-то видел его в таверне на Южных границах, кто-то на постоялом дворе на Западе. Стало быть, он внял его последнему совету и ищет Странника. Трандуил знал, что поиски будут долгими, но в том, что они увенчаются успехом, он не сомневался. И вот сегодня, вопреки всему, что было предначертано, его сын позвал его, чтобы проститься. Несколько часов после рассвета королю удавалось поддерживать слабую связь, он чувствовал боль в груди, и это значило – сын жив. Изредка, он слышал, как сын зовет его «Adar»… Но к полудню настала тишина. И боль ушла. А значит ушел и сын. Стих и опустел лес, птицы замолкли, листья на ветвях были неподвижны, будто мертвы. И каждый житель Лихолесья знал, что это значит. Замерло сердце короля в невыразимой тоске.