Возвращение

Эльф был хрупким и легким. Светлые волосы растрепались. Глаза закрыты. Рана в груди кошмарная, но эльф еще дышит. Эстель несет его в свое недавнее убежище. Орков уже можно не опасться. Те, что напали на эльфа – убиты, а другие не вылезут из своих нор до заката. Несмотря на всю свою хрупкость Эльф сильный и храбрый, так думает Эстель, пока несет раненого в расщелину, к тлеющему костру и сумке с волшебными целительными травами. На месте стычки, кроме тех двоих, он видел еще шесть убитых орков. Не каждый в одиночку убьет стольких врагов и останется жив. Ну, или почти жив. Так что да, Эльф сильный и храбрый, хороший воин. В походном котелке закипает вода. Эстель призывает на помощь силы своего народа, шепчет заклинания, прикладывая к груди раненного волшебную траву. А вот и отвар готов. Губы раненого эльфа размыкаются, но не для того, чтобы сделать глоток целебного зелья, а чтобы позвать кого-то. Эстель наклоняется ближе. «Adar»… Несколько часов Эльф метался в бреду между жизнью и смертью. Он бессвязно шептал что-то, звал отца. И отец, скорее всего, что то отвечал ему, ибо иногда лицо раненого светлело, тонкие морщины на лбу разглаживались, и на устах появлялась слабая нежная улыбка. Эльфы вечны. Их возраст всегда сложно угадать, но Эстель был уверен, этот Эльф, несмотря на свое мастерство в бою, все-таки еще очень молод. И он изо всех сил держался за жизнь. Недюжинных усилий стоило Эстелю помочь эльфу в этом и удержать его тут, в темноте горной расщелины. Пришлось вспомнить все, чему учил его названный отец. Эстель и раньше врачевал, но те раны были не так страшны и опасны, как у спасенного им эльфа. И только когда лучи полуденного солнца рассеяли мрак маленькой пещеры, все старания Эстеля были вознаграждены. Эльф открыл глаза.