Забытая любовь

Ты обуваешься, пока Питер расхаживает по спальне. Он переживал за то, что с тобой может произойти что-то не то, но по его расчётам всё должно было остаться так как было. Пэн и вправду чувствовал тревожность, но после того, как вы уже недели две были вместе и не вылезали из постели, а если и вылазить, то ненадолго. Пока ты спала, он успел сделать ещё одно зелье, которое должно было точно сохранить твою память, навсякий случай. — У тебя всего неделя, помнишь? — спрашивает он. — Да. Ты же это сказал уже шесть раз. — Ты поднимаешься со своего места и берёшь куртку со спинки стала. — Семь. Ты слабо улыбаешься, подходя к Питеру, который был весьма серьёзен и сосредоточен. Он переживал за тебя, за вас. — Выпей, — произносит он, отдавая тебе небольшую, сантиметров восемь в длину, с красной жидкостью, напоминающее вино по виду, бутылочку. Ты принимаешь пузырёк. Смотришь на него и пытаешься придумать ответ на свой неозвученный вопрос «что это и для чего?». Но ничего на ум не приходит, он ведь ничего не говорил до этого. — Что это? — первое, что спрашиваешь ты. — Это заставит тебя запомнить всё. И тебя смогу перенести я, а не тень. Ты открываешь пузырёк и опустошаешь его. Через пару секунд теряешь сознание, а Питер подхватывает тебя, взяв на руки. Уже через полчаса Пэн укладывает тебя в твою кровать, а ты продолжаешь спать, вспоминая новые и мелкие детали твоих прибываний на острове. Парень гладит тебя по волосам, стараюсь запомнить тебя, он знает, что будет скучать по тебе, как только окажется опять на острове. И он надеется, что вы останетесь вместе, что через неделю он вернётся за тобой и всё будет, как раньше. Пэн исчезает, как только слышит шаги за дверью твоей комнаты. Ты приходишь в сознание только под вечер, когда небо становится оранжево-розовым, а тёплые осенние лучи скользят по мебели, полу и стенам. Занавески не были задвинуты, поэтому мрак в комнате пока что отсутствовал. Ты осматриваешь всё вокруг, понимая, что Питер всё же перенёс тебя в твой мир и заботливо уложил на кровать. В твоей комнате было всё также. Те же обои, та же кровать, те же книги, тот же стол с различными блокнотами, всё было тем же. И ты моментально окунулась в воспоминания о том, как пробыла в этом мире три месяца, проклиная Питера Пэна. А сейчас ты была ему благодарна за то, что тот отпустил тебя. Поднявшись с кровати, ты спускаешься вниз, где встречаешь свою маму, которая видимо готовила ужин. Она не сразу тебя замечает, но как только поворачивается, то вскрикивает от испуга. А ты невольно улыбаешься. — Привет, мам, — говоришь ты. Она сразу кидается к тебе и заключает в объятия со словами «Боже, где ты была?!» Ты обнимаешь её в ответ. — Тебя не было больше половины месяца! — констатирует она и отпускает тебя. — Я знаю, мам, — говоришь ты, слабо улыбаясь и одновременно чувствуя стыд. Сказать ей правду было глупо, но придумать правдоподобную ложь как-то не выходило. Поэтому ты пока что умолчала о том, где была. — Я ужасно хочу есть! — начинаешь ты, обойдя женщину и подойдя к холодильнику. — Надеюсь, на ужин будет что-нибудь вкусное. В честь моего прибытия, — говоришь ты, достаточно непринуждённо, так будто вчера ты была здесь и не пропадала на две с половиной недели. Твоя мама хочет расспросить тебя, но не решается. Боится задеть или даже спугнуть, как бы абсурдно это не звучало. — Да. В холодильнике осталась твоя газировка, — произносит она, и ты быстро находишь её. — И я почти доготовила, через двадцать минут должен прийти Дэвид. Дэвид был твоим отчимом и не сказать, что у вас были хорошие отношения, но и плохими их не назовёшь. Что-то нейтральное. Он не трогал тебя, ты его. Он не лез в ваши с матерью отношения, ты в их. — Я могу рассказать, где была, — начинаешь ты, усевшись за стол, за своё место. — Но обещай, что не посчитаешь меня сумасшедшей. К тому же на это нет времени. Твоя мама стояла к тебе спиной, поэтому ты не увидела её реакции, но надеялась на понимание с её стороны.