Последний выстрел в сердце

🏹♥️

 — Тш, Чонгук, подожди.       Раннее утро пробивается в окна моей комнаты яркими лучами солнца, что режут глаз, даже зажмурившись. Мне так не хочется просыпаться, но меня настырно будят, тычась куда-то в сгиб локтя.  — Чонгук… Щекотно же!       Разлепляю с трудом глаза, пытаюсь поймать фокус, но выходит с трудом. Всё ещё чувствую возню возле себя, опускаю взгляд и вижу Беззубика, что тычется влажным носом в мою руку. Блин. И почему я подумал, что это Чонгук? Вот же…  — Доброе утро, маленький. — Глажу его по голове, а он ластится, мурлычет, как самый настоящий трактор. Зовёт завтракать. — Пойдём, пойдём, убедил.       Нахожу свои тапочки, ныряю в них голыми ступнями, наблюдая попутно за кружащими в воздухе частицами пыли, ведь при ярком свете их всегда видно. Частички сходятся в вальсе со светом, искрясь от его лучей и сияя. Даже у пыли есть пара, а у меня… У меня Беззубик.       Умывшись, отправляюсь на кухню. В воздухе начинают витать запахи ветчины и жареных яиц, а ещё аромат кофе, густого и чёрного, как уголь. Беззубик скачет рядом, и я его, конечно, угощаю крошечным кусочком мягкого сыра для тостов. Много котам нельзя, наш ветеринар сказал мне, что двадцать пять грамм сыра для котов сравнимы с четырьмя бургерами для человека. Эта прожорливая морда совсем ничего не понимает и очень любит сыр, но я ведь в ответе за него, потому частенько приходится ему отказывать, как бы ни было жалко.       Вообще, Беззубик — моя жизнь и весь мой мир. Я его взял к себе совсем плохим, шансы были минимальные, но я вы́ходил, а теперь он — моя семья. Он очень ласковый кот, я таких никогда ранее не встречал, а может, просто очень благодарный. Думаю, и то и другое.       Ещё одна значимая часть моей жизни — работа. Я там пропадаю практически без выходных, потому что необходимо поскорее расплатиться с банком за квартиру. Я работаю ювелиром и мне это приносит огромное удовольствие, редко кто так сильно свою работу любит. Мне нравится общаться с доброжелательными покупателями, нравится наблюдать за влюблёнными парочками, которые подбирают у меня обручальные кольца. Нравится помогать смущённым юношам, что приходят за помолвочными кольцами для своих будущих невест/жён; они, как правило, не знают размер, долго мнутся, смущаются, не могут определиться с выбором, но я всегда прихожу на помощь.       У меня есть и любимые покупатели. Например, один пожилой господин, что каждое утро покупает хлеб в булочной напротив, оттуда всегда пахнет сливочным маслом и корицей, а ещё сливовым вареньем. Этот мужчина ежедневно, купив в булочной выпечку, заглядывает ко мне. Он рассказывает истории из своей молодости, рассказывает о временах, когда работал в полиции, о временах своей славы и о том, как ловил преступников, а ещё традиционно угощает меня конфетами. Я смеюсь, говорю, что много сладкого — вредно, а он отвечает, что полезно, потому что от конфет всегда поднимается настроение, ведь необязательно их есть, самое главное — получить гостинец. И он прав. Я всегда улыбаюсь, когда вижу его на пороге мастерской.       Или, например, одна девчушка, что приходит к нам вместе с бабушкой. Ей лет семь, не больше, у неё копна пушистых русых волос, а ещё веснушки — их семья эмигрировала из Европы, кажется. Она всегда расспрашивает меня об изделиях. Расспрашивает о камнях, а я с удовольствием рассказываю какие из них являются драгоценными, а какие — полудрагоценными. Она говорит, что когда вырастет — тоже станет ювелиром, и я в этом ни капли не сомневаюсь, ведь у неё от природы тяга к этому делу, призвание, можно сказать. Недавно она угостила меня вишнёвой жвачкой, а я так хотел подарить ей что-то в ответ… У меня ничего не было под рукой, что подошло бы для маленькой девочки, но потом я вспомнил о блокноте, что купил утром, и подарил его ей. Дети, как никто другой, умеют радоваться мелочам. И она была рада, очень рада, будто ей не блокнот подарили, а что-то, о чём она всю жизнь, все свои семь лет мечтала.       Конечно, порой встречаются и недовольные покупатели. Были случаи, когда ко мне приставал мужчина, даже пытался угрожать, говорил, что если не пойду на так называемое свидание — подпортит мою милую мордашку. Мне потом приходилось вызывать такси после работы, чтобы благополучно и без происшествий добраться до дома. Люди бывают разные, каждый в чём-то особенный, каждый чем-то запоминается, но самый особенный и запоминающийся — тот, что спит сейчас в моей гостиной.       Этот человек свалился на меня, как снег на голову. Как дождь посреди пустыни. Как айсберг, возникший из ниоткуда. Он так мгновенно ворвался в мою жизнь, с первой минуты ворвался… Было в его взгляде что-то тёплое, что-то согревающее и обволакивающее, что-то светлое и доброе, что-то заставляющее ему верить. Я никогда бы не подумал, что смогу привести в свой дом незнакомца, оставить его у себя жить, серьёзно! Я думал, такое бывает только в американских фильмах с заезженным сюжетом, но… Я сам, похоже, в нём оказался.       Этот Чонгук как-то сразу завладел моим к себе доверием, и дело совсем не в его пушистых локонах; не в его прессе и крепких плечах; не в его ключицах; не в его взгляде, отливающем тёмной карамелью; не в его родинке под нижней губой, что первой бросилась мне в глаза… Дело не в его голосе, нет, не в его харизме и этой очаровательной улыбке, благодаря которой он похож на кого-то из семейства зайцевых. Хотя… Кому я вру? Конечно же, я не мог не обратить на всё это внимание, не мог… Но самое главное в том, что от Чонгука эта аура доверия исходит сама. Он, как мошенник, пробрался в мою душу с первого взгляда, а я в первый же вечер готов был ему открыться. Рассказать обо всём на свете был готов, а ещё взять длинное махровое полотенце, чтобы замотать его, чтобы оставить себе, чтобы никому не отдавать… Никаким отелям, авиакомпаниям, аэропортам, другим странам… Другим людям.       Я не зря вчера даже не вспомнил о звонке, что должен был состояться вечером. Я не хочу, чтобы он звонил в свою чёртову транспортную компанию, что потеряла его багаж, потому что после — я непременно потеряю его. Он уйдёт из моей жизни, выйдет за порог моей квартиры, уедет в отель, а потом и в Штаты, ведь у него там, быть может, даже есть семья. Может, жена/девушка/парень… Дети. Я так не хочу его отпускать! Но и права никакого у себя держать не имею.       Сам себе удивляюсь, ведь ранее со мной никогда такого не происходило. Я не влюблялся с первого взгляда, не проникался так сильно людьми с первых дней знакомства, но с ним, как только я его увидел — в моей груди что-то перевернулось. Наверное, это было сердце.       Интересно, а Купидоны существуют? О них ведь слагают много легенд, говорят, что они могут раз и навсегда пронзить чьё-либо сердце меткой стрелой, пропитанной на острие любовным ядом. Кто знает, быть может тогда, на свадьбе Намджуна и Милдред, рядом со мной стоял тот самый Амур с луком в руках, а потом пустил горящую стрелу, что попала прямо в мишень? Я это ощущаю именно так.       Можно долго, даже бесконечно размышлять, но дела сами себя не сделают, а на работу за меня никто не отправится, потому я иду будить Чонгука, чтобы позвать его к завтраку.       Он спит, закрутившись в кокон из одеяла, торчит лишь макушка и нос. Пушистые волосы разбросаны по лицу, они прикрывают глаза, а я невольно любуюсь, сдерживаясь, ведь так хочется прикоснуться к его волосам, они наверняка очень приятные на ощупь, словно шёлк сорта Малбери. Они скорее всего вкусно пахнут, чем-то особенным…  — Чонгук. — Аккуратно касаюсь через одеяло его плеча. — Доброе утро, соня.       Вчера он сказал мне, что обычно не спит долго, что всегда рано встаёт, но в этой стране на него что-то нашло, отчего он с трудом просыпается утром, а мне кажется, что он просто сова, которая притворяется жаворонком.  — Чонгук, завтрак уже на столе. Просыпайся же!       Он ворочается, убирает с лица волосы, смотрит на меня одним приоткрытым глазом. Тут и Беззубик активизируется, прискакав, запрыгивает на диван, трётся, жаждет утренней ласки. Удивительно, что он так проникся этим человеком. Весь в хозяина…       Ещё раз напоминаю о завтраке и иду на кухню, дабы подать всё на стол.  — Кофе или чай? — спрашиваю у растрёпанного сони, что только что уселся на стул. — Но кофе без сахара. Закончился.  — Чай, — Чон потирает глаза. — И да, с праздником!       Так и замираю с чайником в руках. Сегодня же праздник, день всех влюблённых, как я мог забыть? Хотя, с кем мне его отмечать?  — Почти романтический завтрак, — отмечает Чонгук, посмеиваясь. — Яичница, ветчина… Не хватает букета цветов на столе и коробки конфет.  — Я своё дело сделал, — отшучиваюсь. — С тебя остальная половина праздничного набора.  — Без проблем, — тут же восклицает Чон. — Будет сделано.  — Ага, — смеюсь я, наливая ему в чашку зелёный чай с жасмином. — У тебя ни багажа, ни денег. Не до покупок и праздников! Кстати, что с авиакомпанией?  — Было бы желание, а возможности найдутся, — отвечает Чон. — Авиакомпания… Эээ… Я вчера на вечеринке звонил с телефона Милдред.  — Правда? Я и не заметил.  — Да, они сказали, что будут искать и всё такое… — Чонгук чешет голову, смотрит как-то растерянно, будто сам в свои слова не верит.  — И какие сроки?  — Три дня, — вздыхает Чон. — Уже меньше.  — Хорошо.       Я пожимаю на это плечами, а потом принимаюсь за завтрак. Наблюдаю с каким наслаждением он пьёт жасминовый чай. Он немного горчит, отдаёт чем-то пряным, травянистым, но на вкус действительно божественный. Подливаю ему ещё, когда он допивает.       Мы вместе моем посуду, точнее, Чонгук вызывается помыть, а я вытираю. Я готовлю еду для Беззубика, снова наказываю Чону не перекармливать его, а потом отправляюсь на работу.  — Сам чем думаешь заняться сегодня? — интересуюсь уже на пороге.  — Есть один план, — отвечает Чонгук. — Но вечером буду свободен.  — Держи. — Я протягиваю ему второй комплект ключей. — Иначе снова замёрзнешь под дверью, а мне бы не хотелось…  — Сходим вечером куда-нибудь? — перебивает меня Чонгук.       Что он имеет в виду? Сходим куда-нибудь в благодарность за то, что я приютил его? Сходим куда-нибудь, как друзья? Сходим… На свидание в честь дня влюблённых? Да нет, не может быть, чтобы он тоже был по парням.  — Прогуляться?  — Ну… Да.  — Ладно.       Я ещё раз окидываю его взглядом и выхожу, оставив их наедине с Беззубиком.       Ответ его мне так ничего и не дал, но… Время, как говорится, покажет.

🏹♥️

      День на работе сегодня не задался. Всё валится из рук, всё кувырком… Я уронил на ногу тяжёлый пломбиратор, когда собирался опломбировать новые изделия. Я потерял свой бинокуляр, когда вредная женщина принесла мне на оценку золотую серёжку. Я пролил реактив. Пролил хороший реактив, который, мать его, стоит, как целая почка! Даже весы настроены были против меня, решив сломаться именно сегодня, именно в день, когда всё и так идёт через задницу.  — Молодой человек, а как вы докажете, что это точно золото, а не подделка? — заговаривает со мной мужчина восточной национальности. — Я бы хотел купить у вас золотую цепь, но, увы, не уверен в качестве.       Чувствую, что сейчас взорвусь. Практически каждый день находится такой умник, который «а вдруг это не золото». Вздыхаю.  — Я могу при вас сделать проверку на подлинность, — предлагаю я.  — Знаю я вас, — кричит женщина, что только что подскочила к потенциальному покупателю. — Облапошите, а потом окажется, что это железячка, а не золото!       Хочется послать их нахрен.  — Мы можем пройти на проверку к независимому эксперту.  — Куда же?  — В двух шагах, в западном крыле здания.       В западном крыле здания — ломбард. Мне не хочется туда идти, но упускать покупателя не хочется ещё сильнее.  — Привет, — здороваюсь со своим знакомым работником ломбарда, его зовут Хосок и мы знакомы уже второй год. — Проверишь цепь?  — О, привет, — здоровается в ответ Хосок. — А чего сам не?  — Не верят. — Я развожу руками и киваю в сторону мужчины и женщины, что стоят рядом. — Проверь по-братски.  — Проверю, — Хосок забирает цепь. — Но за тобой должок!       Пропускаю его слова мимо ушей, стою, прислонившись к стене, пока тот окунает цепь в специальный раствор и проделывает все необходимые для проверки манипуляции.  — Бирку намочил, — сообщает Хосок через окошко. — Не страшно?  — Не страшно, — отвечаю. Я же не только изделия продаю, я их и изготавливаю сам, потом пломбирую, присоединяю к ним на леску бирки.  — Всё в порядке, золото 585 пробы. — Он высовывается из своего окошка, смотрит на моих покупателей оценивающе. — Зря не верили порядочному ювелиру.       Женщина фыркает, а мужчина стоит, потупив взгляд. Я же забираю цепь у Хосока и прохожу мимо парочки с видом победителя. Они следуют за мной, чтобы оформить покупку.       До конца вечера остаётся несколько часов, а мне так и не везёт с покупателями. То сумасшедший паренёк прибежал, вспомнив, что сегодня праздник, но совсем не имея понятия, что купить своей второй половинке. То забрела странная женщина, попросившая показать изделия на семь тысяч вон, ведь это всё, что у неё есть. На семь тысяч вон даже продуктов не купить толком, какое уж тут золото…       Финальным штрихом стал противный покупатель, зашедший под самое закрытие. Я уже убрал все изделия в сейф, а он начал требовать, чтобы я непременно продал ему кольцо в белом золоте с топазом, ещё и двадцать третьего размера, каких у меня и в помине нет, ведь такой размер — только на заказ. Он учинил скандал, сказав, что моя лавка скоро обязательно будет прикрыта, что он обратится в нужное место, что мне теперь не избежать проверок…       Пусть приходят. У меня всё чисто. Но нервишки мужик потрепал знатно.       Закрывшись, я наконец отправляюсь домой с чистой совестью, попутно раздумывая о Чонгуке. Я весь день о нём вспоминал, так интересно, чем он там занимался всё это время без меня, куда собирался сходить… Может, встретиться с подругой — Милдред?  — Тэхён! — Слышу знакомый голос, выйдя из здания. — Тэхён, подожди!  — Да, Хосок, что такое?  — Узнать хотел… Какие планы на вечер?  — Планы… Ммм… Друзья. Друг.  — О, ну кто же проводит день всех влюблённых с другом? — смеётся Хосок. — У меня есть предложение получше.  — Какое же? — спрашиваю без особого энтузиазма.  — Можем заглянуть в ресторан, распить бутылочку вина, — расписывает Хосок, а я морщусь. Я давно замечаю его ко мне подкаты, но мне это, честно говоря, неприятно. — Потом можно в кино на ночной сеанс. Или ко мне.  — Нет, спасибо, — бросаю через плечо, пока он семенит за мной следом. — У меня уже есть планы, да и в твоей компании я не нуждаюсь. Сам знаешь.  — Да что с тобой не так? — Он резко останавливает меня, дёрнув за руку. — Какого хера, Тэхён?       Искренне не понимаю о чём он говорит.  — Я разве тебе обязан чем-то? — Хмурюсь, всматриваясь в его лицо. Хосок симпатичный парень, тоже гей, что удивительно, но я совсем не могу им проникнуться. Он слишком резкий, дерзкий… Слишком не мой.  — Ты же из наших, что не так?       Хосок когда-то увидел меня в компании одного парня, когда мы случайно столкнулись в кафе. С тем парнем у нас ничего не зашло дальше одного свидания, а вот Хосок активизировался и теперь не отстаёт.  — И что? — возмущаюсь я. — Мне что, должны нравиться все мужики, по-твоему?  — Не все! — выкрикивает он, всё ещё удерживая меня за руку. — Но и я — не все.  — Хосок! — Я резко выдёргиваю руку из его захвата. — Прекрати! Мы уже говорили на эту тему.       И мы ведь действительно говорили. Я весьма ясно дал ему понять, что он, увы, не в моём вкусе, что я не могу проникнуться симпатией к нему, но он не понимает.  — Ладно, извини. — Он сдувается, будто воздушный шар, из которого выпустили весь воздух. Его плечи опускаются вниз, сам он сутулится, прячет руки в карманы джинсовой куртки. — Я провожу тебя.  — Не стоит.  — Я просто провожу тебя домой, сегодня праздник, на дворе вечер, и многие пьяницы могут шататься по улицам! Не спорь.       Я хмыкаю в ответ, не отвечаю ничего связного. Мне жаль его немного, если честно, он ведь уже второй год так пытается добиться моего расположения. Он, наверное, неплохой человек, просто не для меня.       Мы шагаем в сторону моего дома. Молчим. Он курит одну за другой, а я морщусь от дыма, потому что мне неприятен запах его сигарет.  — Хорошего вечера. — Разворачиваюсь в его сторону, когда мы оказываемся у моего подъезда. — Желаю найти компанию и не скуч…       Хосок не даёт мне договорить. Он резко на меня набрасывается, закрывая рот ладонью, припечатывает меня к стене дома, совершенно не оставляя шанса на побег, на удар, на хоть какие-то действия. У меня сердце колотится бешено, а он всем телом на меня наваливается, рот так и держит закрытым, второй рукой же подбирается к ремню на моих джинсах.  — Побудь хорошим мальчиком, Тэхёни, — цедит Хосок мне куда-то в шею. — Бог мой, ты так пахнешь…       Я хочу укусить его за ладонь, но он слишком крепко меня держит, что я даже не могу пошевелить челюстью. Меня окутывает пожирающий страх, все конечности будто онемели, а сердце так и просится наружу, отдаваясь глухим стуком в ушах.  — Я же говорил, за тобой должок, Ким Тэхён, — шипит Хосок, расстегнув мой ремень. — Не захотел по-хорошему — будет по-плохому.       Мои глаза слезятся, а ноги буквально подкашиваются, я понимаю, что мне не на что надеяться в своём спальном районе, здесь никто не бродит бесцельно, да и в праздник — все разбрелись по домам и увеселительным заведениям. Мне хочется плюнуть ему в лицо. Посмотреть в глаза, а потом плюнуть ему в лицо, ведь я когда-то даже считал его неплохим приятелем! Подонок, какой же он подонок, оказывается!  — Вот так, маленький, иди-ка сюда, — он уже запускает руку в мои штаны, а я скулю и чувствую, как по моим щекам стекают слёзы. Я даже руками пошевелить не могу, чтобы попытаться его оттолкнуть, ведь он меня всем телом зажал. Он крупнее, и у меня совсем нет шансов на спасение, но я поверить всё ещё не могу, что окажусь изнасилованным своим знакомым, вот так, во дворе собственного дома. В день всех влюблённых.  — Блять! — Слышу лишь его крик, но не соображаю, не понимаю, что произошло, ведь перед глазами всё плывёт. — Сука! Больно! Сука!       Я вижу перед собой лишь спину в чёрной рубашке в полоску, вижу Хосока, что уже валяется на земле, а тот, что в рубашке — его пинает.  — Тварь! — Новый пинок. — Подонок! — Ещё один. — Руки решил распускать! — Кажется, я слышу хруст костей. — Мразь!  — Чонгук, стой! — Это уже я кричу, сам не узнавая свой голос. — Стой, он не…  — Отойди! — гаркает Чон. Он за ворот джинсовой куртки соскребает Хосока с земли, ставит на ноги, но лишь для того, чтобы отвесить смачный удар в челюсть.       Я вижу кровь на лице Хосока, слышу свой вопль, ведь мне очень страшно, мне так сильно страшно, ведь Чонгук зол не на шутку, он его сейчас и убить может, не сомневаюсь в этом почему-то.  — Чонгук!       Он оборачивается на меня, теряет на секунду бдительность, за что тут же получает от Хосока удар в ухо. Подло.  — Хватит! Оба! Прекратите! — Я уже не знаю, как остановить этих двоих, ведь они снова налетают друг на друга. — Чонгук, пожалуйста!       Он останавливается, удерживая Хосока за шею, пока тот хрипит и размахивает руками в попытках добраться до Чона.  — Ты его знаешь?  — Он мой знакомый с работы!       Чонгук отталкивает Хосока и тот валится обратно на землю. Он отряхивает ладони, смотрит несколько секунд в стену нечитаемым взглядом.  — Вы с ним… Вы…  — Нет, нет, Чонгук! — Я подскакиваю к нему, обхватываю его руку своими ладонями. — Мы никто, не пара, не друзья, нет!  — Значит, я всё правильно понял. — Вижу, как его глаза наливаются кровью и он снова порывается к Хосоку, который только поднялся на ноги.       Он не слышит меня. Не слышит мои просьбы! Мне не остаётся ничего другого, как крепко обхватить его за шею и припасть губами к его щеке. К губам не рискую… Он замирает. Весь мир замирает! Я будто та самая пылинка, что кружится в утреннем свете, парю над землёй, потому что Чонгук в ответ обхватывает меня за талию, держит крепко, и это хорошо, потому что если нет — я бы потерял равновесие и рухнул от переизбытка эмоций. Его кожа такая нежная… Нежнее моих губ, нежнее бархатных лепестков роз, нежнее лебединого пера…  — Пидорасы, — бросает Хосок, сплёвывает кровью на землю и уходит. — Ненавижу.       Идиот.  — Мы должны наказать его, — Чонгук всё ещё держит меня за талию, заглядывая в глаза. — Точнее, не мы, а те, кому следует… Он ведь пытался…  — К чёрту. — Меня всё ещё потряхивает, но я не хочу с ним сейчас связываться. В любом случае, я всегда знаю где его найти.       Он убирает с моих глаз чёлку, а я осторожно касаюсь его уха, проверяя, ведь удар пришёлся прямо по нему.  — Болит?  — Немного. Ерунда.  — Пойдём домой.       Он кивает, берёт меня за руку, тянет в сторону подъезда. Мы молча поднимаемся в квартиру, молча разуваемся, я ни о чём думать не могу, кроме того мимолётного поцелуя… Он не против, кажется… Чувствую подозрительно вкусный запах, а ещё вижу довольного Беззубика, прискакавшего из кухни.  — У нас… У нас тут небольшой сюрприз для тебя, — сообщает Чонгук, когда я подхватываю любимого чёрного жулика на руки. — Правда, этот хулиган чуть всё было не испортил, утащив у меня из-под носа кусок мяса.  — Мяса? — удивляюсь я. Из кухни действительно пахнет мясом. — Ты что-то приготовил???  — Мы, — важно отвечает Чон, гладя по голове кота, сидящего на моих руках. — Мы вместе приготовили.       На кухне меня на самом деле ожидает сюрприз. Нет, не так. Сюрпризище!       Помещение погружено во тьму, а освещают его лишь несколько свечей, стоящих на столе и тумбочках. Сам стол красиво сервирован… Здесь курица с грибами и пастой кочудян; салат с картофелем, стручковой фасолью и брынзой; кимчи из зелёного лука, а ещё торт. Здоровенный слоёный торт с клубникой и сливочным кремом.       Вишенкой на этом праздничном столе являются большущий букет молочных ранункулюсов в бело-персиковой обёрточной бумаге и бутылочка игристого.       Я ошарашено рассматриваю стол, а Чонгук стоит чуть в стороне, наблюдая за моей реакцией. Я бы мог подумать, что он захотел так поблагодарить меня за моё гостеприимство, но… Не в этот праздник.  — Охренеть, — выдыхаю я, так и замерев в одной позе.  — Мой руки, умывайся, и прошу за стол.       Топаю в ванную, всё ещё находясь в шоковом состоянии. Умываюсь, слышу, как на кухне Чонгук открывает шампанское. Я что, в сказке? Или сплю? Невероятной красоты человек с необъятным сердцем спас меня сегодня, а теперь на моей кухне открывает шампанское? Щипаю себя за щёки на всякий случай — не сплю. Ура!  — Присаживайся, — приглашает Чонгук, разливая шампанское по бокалам. — Я боялся, что не успею к твоему приходу, но всё сложилось лучшим образом!  — Откуда ты взял деньги? Авиакомпания нашла твой багаж?  — Нет, — Чонгук отрицательно качает головой. — Я заработал.       Заработал? Да. Чонгук рассказывает, что утром, сразу же после моего ухода на работу, отправился на поиски заработка на день. Он нашёл подработку в цветочном магазине недалеко от дома. Сегодня праздник, им катастрофически не хватало рук, потому они с радостью согласились взять его на денёк. Чонгук весь день заворачивал букеты, совсем простенькие, ведь сложные не умеет, но сегодня и такие разлетались, как горячие пирожки. Вечером он помог с уборкой, вынес мусор, и ему заплатили некую сумму денег, которой хватило для покупки продуктов. Помимо этого, ему разрешили составить и забрать абсолютно любой букет цветов, и Чонгук остановился на нежнейших ранункулюсах.  — Я хотел сделать тебе сюрприз, хотел тебя порадовать, — Чон подкладывает мне в тарелку мясо. — А потом этот придурок…  — Как ты узнал?  — Я приготовил ужин и ждал тебя, сидя у окна, — рассказывает Чон, а моё сердце на его словах буквально замирает, ведь кто ещё так будет ждать кого-то с работы, сидя у окна? В моих глазах звёздочки, а в его словах такая нежность… — Я увидел, что ты шёл с этим парнем, а потом исчез из поля зрения. Думал, вы вместе поднимаетесь в квартиру, но тебя долго не было, потому…  — Потому ты решил проверить.  — Да, я спустился, увидел происходящее… — Он сжимает руки в кулаки, даже, кажется, скрипит зубами. — И мне сорвало крышу.  — Спасибо. — Я укладываю одну руку на его, протянув через весь стол. — Спасибо тебе и твоей крыше, которую так вовремя сорвало!       Он улыбается, перехватывает мою руку, оглаживает большим пальцем, а я, смущаясь, опускаю глаза вниз.  — Я переживал, что ты его убьёшь.  — Я был на грани.  — Он не стоит этого.  — Ты стоишь того, чтобы быть под защитой.       Мы проводим прекрасный вечер, вкусно ужинаем, ведь еда оказывается настоящим объедением. Кухня благоухает тонким ароматом цветов, они пахнут свежестью, немного травой, но совсем ненавязчиво и приятно. Беззубик спит в уголке, свернувшись калачиком в своей лежанке, а ещё у нас включена музыка. Играет Jaymes Young — I'll Be Good. Весьма романтичная по звучанию композиция — что надо для такого вечера…  — Мы, кажется, хотели прогуляться, — в какой-то момент вспоминает утренний разговор Чонгук. — Если устал, можем никуда не ходить.  — Не можем! — выпаливаю я. — То есть, идём! Да, идём! Скорее!       Мы быстро собираемся, натягивая на себя вещи. Я, шнуруя обувь, рассматриваю, как Чонгук расчёсывает у зеркала свои волосы. Вот же чёрт, какая шевелюра! Так и хочется зарыться руками…  — Можно? — Я не выдерживаю и тянусь рукой к его волосам.  — А? Да… Да.  — Мягкие. — Я улыбаюсь, касаясь кончиками пальцев его локонов. — Пушистые.       Он тихо смеётся, а у меня от его смеха в душе распускаются цветы. Он перехватывает мою руку, шепчет «идём» и мы действительно идём. Ей-Богу, я бы пошёл за ним хоть на край света, просто отправился бы не глядя, доверяясь ему и его решениям. Это так странно, так на меня не похоже… Я никогда не влюблялся вот так, по щелчку. Всегда долго раскачивался в отношениях, да и то никогда никого не любил. Страшно. Что если, Чонгук просто добрый парень, который хочет поблагодарить за мою ему помощь? Что если, он приготовил этот ужин от чистого сердца, а цветы… Ну, цветы и цветы. Что если, я ему совсем не нравлюсь? Может, он вовсе не по парням и вообще…  — Расскажи мне что-нибудь о себе, — прошу я, пока мы бредём по ночной набережной, подсвеченной сотнями фонариков-огоньков. — Я ведь о тебе совсем ничего не знаю. Только то, что ты из Америки.  — Да… Я из дальних краёв, — он отвечает как-то сдержанно. Не хочет рассказывать?  — Чем ты занимаешься? Чем живёшь? Кем работаешь? — сыплю вопросами я, чтобы хоть как-то его разговорить.  — Я… — Он думает немного, смотрит задумчиво в сторону реки Ханган. — Я соединяю сердца.  — Оу…       Останавливаюсь, чтобы переварить информацию.  — Ты… Ты работаешь в ЗАГСе?  — Нет. — Улыбается Чонгук. — Я соединяю тех, кто ещё не влюблён. Тех, кому лишь предстоит.  — Боже, ты работаешь в брачном агенстве? — восторгаюсь я. — Слышал, они весьма распространены в Америке!  — Эээм… Да. Да, я работаю в брачном, так сказать, агенстве.  — Как интересно! — Мне правда нравится род его занятий, это же так мило, даже круто! Соединять судьбы… — А как называется твоё агенство?  — Называется? — Он замирает на секунду, смотрит куда-то вверх. — Небесная канцелярия.  — Вау… Какое красивое название. — Тоже смотрю наверх, на небо, что сейчас затянуто густыми тучами. — А ты, получается, как настоящий Купидон?       Он снова улыбается. Ловлю каждый миллиметр его улыбок, обращённых в мою сторону, посвящённых моим словам…  — Да. Получается, Купидон.       Я долго расписываю, что это очень и очень здорово, что это невероятная деятельность, ведь так приятно соединять сердца, так приятно принимать участие в создании новых любящих пар… Вот почему он такой романтичный.  — А семья? — Я не унимаюсь, расспрашиваю и расспрашиваю его. — Жена? Девушка? Дети? Паре… — осекаюсь.  — Парень? — Поднимает на меня глаза. — Официально пока нет, но, надеюсь, что будет.       В моей душе порхают бабочки, а ещё разливается такое согревающее тепло, похоже на тёплый мёд. С моего лица не сходит улыбка. Ему всё-таки нравятся парни… Ему, может быть, нравлюсь я. Мои мысли прерывает звонок на телефон, на экране: Юнги.  — Привет, друг, — отвечаю на вызов. — Я? Мы гуляем. С Чонгуком.  — А должен со мной! — выпаливает друг. — Я же уеду скоро, а мы почти не виделись! У меня самолёт через несколько дней!       Понимаю, что у Чонгука тоже. Тоже самолёт через несколько дней… Наверное.  — Эй, ты чё завис, — кричит трубка. — Тэхён!  — Да, да, я здесь.  — Так вот, — продолжает Юнги. — Предлагаю встретиться прямо сейчас! Можно даже вместе с твоим этим Чонгуком.  — Я как-то не планировал, если честно…  — А ты у Чона спроси. Может, если он согласится — и ты тоже?       Спрашиваю у Чонгука о такой перспективе, он отвечает, что не против. Понимаю, что и у меня завтра долгожданный выходной, а потому…  — Ладно, убедил! Называй адрес.       Юнги отвечает, что пришлёт мне адрес кафе в смс, мы прощаемся, договорившись скоро увидеться. Отмечаю, что Чонгук становится немного грустным. Не хочет ехать?  — Если ты против — мы не поедем, — предлагаю ему.  — Нет, порядок, — отвечает. — Просто задумался о том, как быстро летит время.       Быстро. Ещё как быстро. Однако, за тот короткий срок, что я его знаю, у меня чувство, будто прошла целая вечность. Не понимаю, не знаю, как это работает, но ощущается именно так. Чонгук появился в моей жизни внезапно, но так крепко засел в мыслях! В мыслях и ещё, кажется, где-то внутри, где-то немного правее сердца.  — Смотри! — Я вижу на мосту замо́к-сердечко, который сюда недавно повесили Намджун и Милдред. — Это символ любви моего друга и твоей подруги. Жаль, тебя не было в начале свадьбы, но вот, посмотри!  — Это их замочек? — Чонгук приподнимает красное сердечко. — Точно. Намджун и Милдред.  — Знаешь, я не люблю все эти свадебные классические традиции, — решаю поделиться своими мыслями с ним. — Меня они даже раздражают в какой-то степени, но вот эти замочки в виде сердец…  — Нравятся? — Чонгук задерживает на мне свой взгляд.  — Нравятся, — соглашаюсь, кивая головой. — Это мило и так… По-особенному для каждой пары.  — А уж если написать на них какую-нибудь личную и необычную фразу, — рассуждает Чон.  — Да! — подхватываю я. — Всегда мечтал написать что-то очень личное, понятное лишь мне и моей второй половинке.  — У тебя будет такая возможность, когда женишься.  — Женюсь? — я смеюсь заливисто. — Нет, боюсь, это невозможно…  — Почему? — осторожно спрашивает Чон.  — Потому что мне нравится кое-кто, на ком совершенно точно не получится жениться.

🏹♥️

      В кафе мы оказываемся примерно через час. Слишком долго не могли уйти с набережной, а именно с небольшого мостика, увешанного замочками. Мы рассматривали их, читали надписи. Некоторые — совсем новые, им год-два, или меньше. Иным — несколько лет, а то и десятков. У каждого из них своя история. Кто-то из владельцев этих замко́в по сей день живёт счастливо, кто-то давно развёлся, кто-то, увы, вовсе покинул этот мир, на много десятков лет сохранив о себе память в виде кусочка металла, побитого морозами и дождями, взятого ржавчиной, но хранящего в себе самые тёплые воспоминания.       Мы долго ждали такси, уйдя с моста, но наконец на месте. На входе нас уже встречает Юнги, он нас торопит, говорит, что расскажет сейчас что-то интересное, но выглядит он весьма озлобленным. Удивительно.       Мы проходим за столик, официант тут же приносит выпивку, а Юнги буквально ёрзает на месте от нетерпения.  — Что у тебя случилось? — спрашиваю я, видя его возбуждённое состояние.  — Еблан! — кричит Мин. — Еблан у меня случился!  — Чего?..  — Помните того вчерашнего розоволосого психопата, похожего на зефир и фламинго в одном лице? — задаёт вопрос Юнги.  — Помним, — отвечаю за обоих, потому что Чонгук тоже кивает. — Точнее, я помню лишь по рассказам. Я же не видел его!  — И не надо! — выпаливает Мин. — Нахер не надо его видеть!  — Что опять случилось? — спрашивает Чонгук.  — Это какая-то блядская подстава! — возмущается Юнги. — Я снова встретил его! На этот раз у входа в это кафе!  — Да ну? — поражаюсь я. — Может, это твоя судьба???  — С ума ебанулся? — злится друг. — Хуедьба! На хую я мотылял такую судьб…  — Да объясни ты толком, — вставляет Чонгук. — Что произошло?  — Этот придурок решил ко мне подкатить!       Я прыскаю со смеху, Чонгук тоже улыбается, а Юнги вонзает в нас острые стрелы своего озлобленного взгляда.  — Да хуль же вы ржёте? — причитает товарищ.  — Что он тебе сказал?  — Сказал, что его зовут Чимин, а ещё что-то вроде «твоя жопа, как орех, так и просится на грех!» — плюётся Юнги. — Сказал, что я самое красивое уёбище, из всех уёбищ, что он встречал на своём пути. Сказал, что природа отдохнула на мне, но он готов закрыть на это глаза, а ещё предложил не затягивать и сразу поехать в отель!  — Боже, — одними губами шепчет Чонгук и хлопает себя по лбу.  — Своеобразный подход, — смеюсь я. — Может, присмотришься? Парень то неординарный. В твоём вкусе.  — Да с хуя ли? — выкрикивает Мин, да так громко, что на него даже оборачиваются люди, сидящие за соседними столиками. — Начнём с того, что это не у меня, а у него жопа, как орех и всё такое…  — Ооо, понятно… — усмехаюсь я.  — Нет! — спорит Юнги. — Не понятно! Пусть он идёт козе в задницу с такими предложениями!  — Что в итоге-то? — спрашивает Чонгук. — На чём договорились?  — Да он исчез опять, как привидение, — плюётся Юнги. — Даже номер мой не спросил. И я его.  — Я же говорю, что всё понятно, — смеюсь я, отпивая из бокала вино. — Но судьба вас снова столкнёт, уверен.  — Да пусть нахер идёт, говорю же! — ворчит Юнги. — Я ему такого наговорил, что он если меня вновь увидит — сбежит.  — Что же ты наговорил? — интересуется Чон. — Тоже обгавкал?  — Конечно! — гордо отвечает Юнги. — Во-первых, сказал, что его духи явно созданы для самозащиты. Во-вторых, посоветовал ему засунуть своё «важное» мнение туда, откуда он его достал. В-третьих, предположил, что у него маленький орган, раз очень длинный язык!  — Боже, дебилы, — вздыхаю я. — Если встретитесь вновь — хватай и беги. Вы же две абсолютно долбанутые обезьяны, созданные друг для друга.  — Согласен, — подхватывает Чонгук. — Хватай и беги. Тем более времени мало!  — Какого времени? — спрашивает Юнги.  — Ну… До твоего отъезда, — отвечает Чон. — А ещё, вы меня извините, молодые люди, но мне нужно ненадолго отлучиться.       Провожаю Чонгука глазами. Казалось раньше, что не бывает таких идеальных людей, но у него даже походка — и та идеальна. Юнги мне снова рассказывает что-то про своего знакомого зефира, а мне уже так интересно его увидеть! Должно быть, этот парень действительно необычный. Должно быть, он действительно послан моему другу судьбой.       А ещё думаю о том, какой сегодня выдался насыщенный день. Самое доброе утро в компании Чона, вкусный завтрак, работа. Придурковатые покупатели, а потом Хосок… Вспоминаю и до сих пор по телу мелкая дрожь. А потом этот романтический ужин, прогулка по набережной, его взгляды, от которых я плавлюсь. Кафе, рассказы Юнги. Не день, а самая настоящая река событий. Надеюсь, её течение несёт меня к лучшим берегам…

🏹♥️

~Чонгук~

 — Сумасшедший! Лопух! Обормот! — кричу я, увидев у входа в кафе Чимина. Я не ошибся, так и знал, что он здесь. — Ты что творишь?!  — Да не сыпь ты мне соль на рану! — кричит на меня этот фламинго. — Я как лучше хотел! Понимаешь?  — Назвать человека уёбищем, но самым лучшим из остальных — это, как лучше, по-твоему???  — Это комплимент! — рычит Чимин, пока я тащу его подальше от входа, подальше от любопытных глаз.  — Чимин! Время! Ты что, не понимаешь? У тебя вторые сутки пошли, а ты его только отталкиваешь от себя!  — А у тебя, между прочим, пошли третьи сутки, но ты как-то не слишком продвинулся! — напоминает он.  — А теперь ты не сыпь мне соль на рану, — отмахиваюсь от его слов. — У нас с Тэхёном хотя бы прекрасное общение! Флюиды романтические и всё такое…  — Меньше суток.  — Знаю.       Он шуршит какой-то конфетой, что только что достал из кармана. Его всегда пробивает на сладкое, когда нервничает.  — Мне-то теперь, что делать? — Забрасывает в рот всю конфету целиком. — Как мне завоевать его сердце за два дня? Как?  — Ну… Цветы и конфеты? — возвращаю ему его вчерашние слова.  — Ещё банальнее что-нибудь придумай! — тоже возвращает мне мои.  — Думай, Чимин, думай. Наше время неумолимо тает.