Последний выстрел в сердце

🏹♥️

      Сегодня истекут третьи сутки, данные мне на завоевание сердца Тэхёна — человека, предначертанного мне судьбой. Прошлые два утра я долго спал, сам не знаю почему, но этот мир на меня действует как-то сонно, ведь у себя дома я всегда вставал с восходом солнца. Прошлые два утра — завтрак готовил Тэхён, но теперь моя очередь.       Я тревожно спал всю ночь, потому что много думал, а ещё очень боялся проспать. Шепнул перед сном Беззубику, чтобы он разбудил меня пораньше, а он меня, похоже, действительно понимает, ведь начал скакать по мне ещё в шесть утра.       Пробравшись тихо на кухню, предварительно закрыв дверь в спальне Тэхёна, я принимаюсь за приготовление завтрака. Не сказать, что я кулинар, но вчерашний ужин мне удался, а с завтраком подавно справлюсь. Беззубик тоже так считает, уверен. Я даю ему перемолотое куриное филе из контейнера, заготовленного Тэхёном, и он благодарно мурчит, а после — располагается на подоконнике. Наблюдает.       Когда просыпается Тэхён, на моём столе уже полный набор: варёный рис; кимчи; немного обжаренного бекона; две порции грибов и ростки фасоли — все продукты я нашёл в его холодильнике. Помимо этого, в чашках уже дымится ароматный чай с кусочками яблока, лимона, малины, клубники, цветками шиповника и лепестками мальвы.  — Доброе утро! — Сонный Тэхён, как отдельный вид прекрасного. Он стоит в проходе, трёт глаза и улыбается. — Вкусно пахнет!  — Прошу к столу!       Тэхён умывается, располагается за столом и начинает уплетать еду за обе щёки. Я же смотрю на него с абсолютным обожанием. Он сейчас такой милый, домашний, уютный. На нём футболка с изображением панды на груди, шорты в комплект. Волосы его растрёпаны, а на лице ещё прослеживаются следы ночи и подушки. Я бы целый век им так любовался!  — Наконец-то выходной, — делится радостью Тэхён, — я ждал его тысячу лет!       Это я ждал тысячу лет — думается мне. Ладно, не тысячу, но целых два года. Как это много против данных трёх дней. Как это мало против вечности.  — Чем думаешь заняться? — интересуюсь, подкладывая ему в тарелку вкусный и хорошо прожаренный бекон.  — С тобой хотелось бы день провести, — честно отвечает он. — Может, прогуляемся? Где бы ты хотел побывать? И, кстати… Нет новостей из авиакомпании?  — Пока нет! — слишком резко отвечаю я, на что он округляет глаза. — Тишина… А прогуляться — прекрасная мысль.  — Так куда бы ты хотел отправиться?  — Может, в парк, или…  — В парк! — Тэхён поднимает указательный палец вверх. — Решено! Сам там давным-давно не был.       Закончив с завтраком, Тэхён отправляется в душ, а я выглядываю в окно — по небу угрожающе бродят серые тучи, но нам это сегодня совсем не на руку. Применяю свои способности, очищаю небо от серости и даю волю солнцу. Решаю, что мне необходим какой-то сюрприз для Тэхёна… Ведь как ещё завоевать его сердце? Пока Тэхён напевает что-то в ванной, я решаю быстренько смотаться к нашим, чтобы переговорить с Чимином или Феликсом, попросив у них помощи.       Чимина я на месте не нахожу, да и понимаю, что у него самого сейчас проблем выше крыши, время ведь тоже на исходе, а они с Юнги ещё даже близко не продвинулись в своих «отношениях». Зато нахожу Феликса. Он изучает какую-то историческую книгу в нашей небесной библиотеке.  — Что читаешь?  — Ой, лучше не спрашивай! — отвечает стажёр, отмахиваясь. — Изучаю тему прованских рыцарей, читаю о том, как они в Средневековье завоёвывали прекрасных дам.  — И что же интересного пишут?  — Да ничего, — восклицает Ликс. — Не нравится мне, как в те времена к женщинам относились, а изучать приходится — скоро экзамен. — Ну, раз экзамен…  — Как дела с завоеванием сердца?  — Лучше не спрашивай! — Возвращаю ему его же слова. — Вечером истекут третьи сутки.  — Дела…  — Тебя тоже ждёт.  — В смысле? — Феликс меня не понимает. — Что ждёт?       Рассказываю ему о буквах на наших руках. У меня «T», у Чимина «Y», а у Феликса — «H». Наши с Чимином буквы, как выяснилось, означали «Тэхён» и «Юнги», а вот у Ликса, видимо, тоже когда-то появится предначертанный. Кто-то по имени на букву «H».  — Ханьюл, Хоа, Хваса… — перечисляет Феликс. — Хейя… Может, Хлоя?  — Не факт, что это будет девушка, — отмечаю с важным видом. — У нас, как видишь, всё пошло совсем в иное русло.       Мы ещё некоторое время разговариваем со стажёром, я договариваюсь с ним о помощи, ведь он мне сегодня обязательно пригодится, а потом спешу вернуться обратно в квартиру Тэхёна, чтобы отправиться с ним в парк, а там и на край света. Если, конечно, я успею его поцеловать…

🏹♥️

В парк Намсан, что расположен на одноимённой горе, мы добираемся на перекладных: сначала такси, потом канатная дорога. Фуникулёр поднимает нас на самый верх, туда, где открывается вид на весь город; туда, где аллеи, по которым вечерами бродят влюблённые парочки; туда, где расположена Сеульская башня, с которой открывается прекрасная панорама.       Здесь огромное разнообразие исторических растений, деревьев и животных, и мы с Тэхёном с удовольствием любуемся дикой природой, вышагивая по пешеходным тропам. Совсем скоро здесь зацветут вишни, а ещё начнётся целый ряд ежегодных фестивалей, на которых я хотел бы побывать, да только судьба пока что не заносила. Может быть, в этом году всё будет по-другому?  — Часто ты бываешь в Сеуле? — спрашивает Тэхён, когда я, купив на остатки заработанных денег мороженое, вручаю его ему. — Или это единичный случай твоего приезда?  — Бываю периодически, — отвечаю я, — по работе бываю в разных странах мира, Южная Корея — не исключение.  — Правда? — Тэхён разворачивается в мою сторону, смотрит удивлённо. — Работники брачного агенства нынче ездят по командировкам?  — Всякое бывает. Командировки — неотъемлемая часть нашей работы, ведь любовь, она повсюду.  — Это романтично, — Тэхён улыбается, а я наблюдаю за ним украдкой. — Где ты был до Сеула?  — На Мальте, — отвечаю я. — Там потрясающей красоты природа, доброжелательные местные жители, а ещё их язык, мальтийский, не похож ни на один язык мира.  — Ты знаешь много языков?       Чуть было не ляпаю, что я знаю все, но вовремя останавливаюсь. Я ведь действительно по долгу службы знаю абсолютно все языки, это у нас, служителей небесной канцелярии, — врождённое.  — Прилично.       Пока мы шагаем в сторону Сеульской башни, рассказываю Тэхёну ещё несколько фактов о Мальте, которые мне удалось узнать во время пребывания на острове. Например, то, что на Мальте работал знаменитый итальянский художник Микеланджело де Караваджо, который прибыл на остров 14 июля 1608 года по приглашению Великого Магистра. Караваджо был посвящен в рыцари Мальтийского ордена, но вступил в конфликт с законом, за что был лишен рыцарского сана и исключен из Ордена.       О том, что это очень миниатюрная страна, и чтобы обойти Валетту — столицу государства, хватит всего одного часа. О том, что кулинарные традиции Мальты придутся по вкусу любому гурману, а ещё о том, что мальтийцы — огромные сладкоежки.  — Интересно было бы попробовать что-то из их кухни, — задумчиво проговаривает Тэхён. — Кажется, я знаю куда отправлюсь в свой отпуск.  — А как же Америка? — напоминаю ему о его желании посетить Штаты.  — Значит через отпуск! — Смеётся Тэхён.       Я ещё много чего рассказываю ему о разных странах, в которых мне удавалось побывать, но, разумеется, я опускаю тот факт, что побывать мне удалось во всех странах мира. Тэхён слушает с интересом, он внимателен к деталям и я чувствую, что ему действительно нравятся мои рассказы.       Мы обедаем в небольшом кафе, расположенном по пути, а потом ещё долгое время гуляем по парку, периодически останавливаясь и отдыхая на расположенных тут и там скамеечках. Ближе к вечеру мы отправляемся в одну из главных достопримечательностей города — башню Намсан, или Сеульскую башню.       Взяв билеты на смотровую площадку, проходим внутрь. Сами смотровые площадки расположены на четвёртом и пятом этаже башни, и оттуда открывается главный вид. Чтобы скоротать время до наступления темноты, мы покупаем кофе и садимся у окошка, чтобы не пропустить всю красоту.       Сумерки опускаются на город постепенно, он погружается во тьму, но в то же время в столице один за другим зажигаются огни. Словно миллионы крошечных мотыльков, что светятся и мерцают, словно маленькие лампочки, повисшие в чернильном океане… Вид отсюда действительно выдающийся. Мы находимся на высоте около четырёхсот восьмидесяти метров, но чувство, будто парим гораздо выше, парим над всем миром… Даже с небес вид не столь прекрасный, как отсюда. С небес сквозь толщу облаков вообще сложно что-то разглядеть…  — Нравится? — довольно спрашивает Тэхён. Видимо, всё читается по моему лицу.  — Очень.       Мы ещё некоторое время любуемся вечерним городом, много разговариваем обо всём на свете, а на обратном пути обращаем внимание на одно занятное местечко, расположенное на четвёртом этаже. Здесь оборудована Стена любви, на которой висит великое множество фотографий влюблённых парочек.  — Молодые люди, фото на память! Магнитики! Сувениры! — вещает миловидная женщина, что стоит у той самой стены. — У нас не только влюблённые парочки фотографируются, — добавляет она, — друзья, семьи, приятели. Проходите.       Мы с Тэхёном переглядываемся, киваем друг другу и проходим в фотобудку, где делаем несколько снимков. Выбираем один самый лучший, Тэхён на нём корчит рожицу и показывает над моей головой рожки, а я улыбаюсь искренне, так, что даже глаза мои становятся узенькими щёлочками. Нам выдают специальную плиточку-магнит, на которую мы наклеиваем фото и крепим на Стену любви. Дубликат нам выдают на руки и мы с Тэхёном решаем сделать дополнительную копию, чтобы снимок остался у каждого.  — На память. — Тэхён прячет фотокарточку в карман. — Уедешь в свои Штаты, а я буду смотреть на фото и вспоминать нашу прогулку.       Он вдруг становится грустным, да и мне на душе не радостно, на дворе вечер, а третьи сутки закончатся совсем скоро…       Мы спускаемся обратно, решив отправиться домой. Выбираем путь, ведущий к деревне ханок Намсангол. Любуемся напоследок вечерним городом; спускаемся вдоль остатков городской стены, возведённой ещё в XIV веке, во время правления династии Чосон; а потом ловим такси и едем в квартиру Тэхёна. Казалось бы, прошёл целый день, но… Самое интересное у нас ещё впереди. Надеюсь.       Возле дома нас поджидает Чимин. Он раскачивается на качелях, сильно раскачивается, чуть ли не «солнышко» прокручивает. Нервничает. Я его очень хорошо знаю… Говорю Тэхёну, что догоню, что мне нужно ненадолго отлучиться, он отправляется в сторону подъезда, а я — на детскую площадку.  — Ну и что это мы тут делаем? — задаю вопрос своему другу. — Чего крутишься, заняться больше нечем?  — Да пошло оно всё нахер! — Чимин тормозит движение ногами, спрыгивает с качелей и, слегка пошатываясь, шагает в сторону скамейки. — В рот я ебал эту вашу любовь и эти ваши завоевания.  — С чего вдруг? — Присаживаюсь рядом с ним.  — Я решил по-нормальному, по-человечески, понимаешь? — жалуется Чимин. — Спросил его «как дела, как настроение?».  — А Юнги что?  — А Юнги ответил, что получше… Получше, чем мой внешний вид!       Тихо прыскаю в кулак. Эти двое однозначно друг друга стоят, вселенная знает толк в предначертанных.  — Я решил попробовать разговорить его, — продолжает рассказ Пак. — Спросил, чем он занимается, спросил, сколько вообще ему лет, на что он мне задал встречные аналогичные вопросы…  — И?  — Я сказал, что мне двадцать.  — Двадцать? — Смеюсь я. — Сотен лет???  — Это мелочи… — вздыхая, ковыряет носком обуви землю. — Юнги сказал, что я не выгляжу на двадцать, но выгляжу на двести тысяч вон в час!  — Сочти за комплимент, — поддерживаю друга. — Неплохая сумма, значит, он о тебе хорошего мнения.  — Да пошёл ты!       Чимин подрывается с места, кружит по детской площадке, достаёт из кармана какие-то конфетки, снова закидывает их в рот. Розовый нервный обжора.  — Ты ведь тоже наверняка его подколол, признайся, — выпытываю у друга. — Ты был бы не ты, если бы промолчал и никак не уколол своего бедного предначертанного.  — Конечно, — выкрикивает Чимин. — Я был бы не я.       И он рассказывает о том, как Юнги назвал его дебилом, а Чимин в ответ спросил «не нужна ли ему родственная душа». О том, как на слова Юнги о том, что он был о нём лучшего мнения, Пак ответил, что «он худшего мнения был, при нём же и остался». А ещё о том, как сказал Юнги, что он напоминает ему общественный транспорт. На хмурое лицо и вопрос «чем же» — ответил, что в общественном транспорте его тоже тошнит…  — Совсем ошалел! — Вздыхаю я. — У тебя ведь сутки, Чим! Что ж ты творишь?  — Он тоже хорош! — кричит Чимин. — Он мне вообще напоследок сказал, что у него очень хорошая память на лица, но ради меня он готов сделать исключение! Понимаешь?  — Понимаю… Может, пора сменить тактику?  — Не знаю, Чонгук, ничего уже не знаю…  — Он — твой предначертанный. Не забывай о буковке на руке, Чимин. Не забывай о своей дальнейшей бесполезной судьбе, если ты не сумеешь добиться его расположения. Не забывай, что…  — Да помню я! — Чимин пинает какой-то мирно лежащий камень. Со всей злости пинает и попадает прямо по колесу автомобиля, у которого тут же включается сигнализация.  — Валим! — кричит Чимин и испаряется, а я действительно валю — бегу к подъезду Тэхёна, ведь впереди наш с ним последний вечер. Последний насовсем, или же последний в качестве знакомых — покажет лишь время.

🏹♥️

      Феликс меня не подвёл. Он организовал всё именно так, как я его просил. Хотя… Пожалуй, даже лучше. Именно поэтому мы с Тэхёном, утеплившись, сейчас забираемся через люк на крышу его дома. Нелегальный метод, ведь если кто-то увидит из домоуправления — нас по голове не погладят, но кто не рискует, тот не получает заветный поцелуй.  — Зачем нам туда? — Тэхён ещё не понимает ничего, но послушно поднимается следом за мной. — Скажи, что мы будем смотреть на звёздное небо.  — Мы будем смотреть на звёздное небо.  — Ох…       Тэхён застывает, лишь поднявшись наверх, ведь там — основной сюрприз сегодняшнего вечера. Свидание на крыше — то, с чем я попросил помочь Феликса, а он хорошенько постарался.       Мы видим перед собой стол, сервированный так, будто он прибыл на нашу крышу прямиком из ресторана: на нём самые разнообразные блюда и напитки, а ещё букет белых и черничных анемонов. Два плетёных кресла, на которых по пледу, а ещё свечи вокруг — в виде сердца. С этим Феликс, конечно, немного переборщил, но Тэхёну, похоже, нравится.  — Как ты… Как ты успел? Когда? — Тэхён хлопает пушистыми ресницами, смотрит то на меня, то на столик.  — У меня просто очень хорошие друзья. — Я осторожно за локоть веду его к столу.  — Это Милдред и Намджун постарались? — выпытывает Тэхён.  — У меня есть ещё кое-кто, готовый мне помочь, — отвечаю, попутно разливая по бокалам шампанское. — Ты сегодня целый день посвятил мне, возился со мной, гулял в парке… А это мой тебе небольшой ответ.  — Потрясающий… — бормочет Тэхён себе под нос, а я раздумываю: «потрясающий» ответ или же я… — Что это за блюда? Я никогда не видел.  — Мальтийские. — Улыбаюсь я. — Ты ведь хотел попробовать.       Феликсу я о кухне сказал днём, успев переместиться в наш мир, пока Тэхён был в уборной кафе, где мы обедали. А уж он потрудился… Понятия не имею как он затащил на крышу этот стол, как он приготовил столько блюд, кто вообще ему в этом помог, но я это обязательно выясню, а ещё обязательно его поблагодарю. Я просил скромный ужин на двоих на крыше дома, а он устроил всё в самом лучшем виде. Чудесный стажёр!       Из блюд у нас сегодня: дорадо в пикантном соусе, а ещё фенкада из кролика — национальные мальтийские блюда; салат из гороха и фасоли; пастицци, или пирожки из слоёного теста и с начинкой из рикотты. На десерт: сладкие кольца с мармеладом, цитрусовыми, ванилью и специями, а ещё имъарет — печенье в виде ромбов с начинкой из фиников, обжаренных во фритюре. Феликс даже раздобыл где-то кинни — традиционный напиток, что так любят жители Мальты. В нём ароматные травы, анис, женьшень, но главной составляющей является горький апельсин, что придает напитку освежающий вкус.  — Признайся, у тебя есть прямые поставщики из Мальты, имеющие телепорт, — говорит Тэхён, набивая рот разными вкусностями. — Или же, ты заключил сделку с высшими силами.  — Второе. — Смеюсь я. — Только все сделки заключают со мной.  — Вот как? Очень интересно. — Тэхён ухмыляется, задерживает на мне свой взгляд, а у меня внутри взрываются бомбы, и пусть они дальше себе взрываются, если он будет продолжать смотреть на меня так. — И что же, заключаешь сделки с невинными душами, что жаждут любви до старости, а потом…  — А потом как получится. — Я ведь даже не лукавлю, хотя Тэхён и принимает всё за шутку. — Я лишь посредник, дальше же — дело рук людей. Сохранить любовь сложно, это небывалый труд двоих. Обязательно двоих. Не все, увы, справляются.       Блюда, раздобытые Феликсом, оказываются очень вкусными, они совсем не отличаются от тех, что я пробовал на острове. Как только умудрился так приготовить? Ликс, будто читая мои мысли, тут же появляется передо мной. Тэхён его, разумеется, не видит. В руках стажёра скрипка. Скрипка! Сумасшедший будущий Купидон!       Он мне подмигивает и начинает свою игру. Нежная мелодия разносится эхом по всей крыше, а Тэхён замирает с вилкой в руках, озираясь по сторонам.  — Откуда эта музыка? — Он смотрит на меня круглыми глазами, вытянув губы в трубочку. — Ты тоже её слышишь? Чонгук?  — Капля волшебства, — отвечаю, улыбаясь, сам же попутно подливаю ему напиток. — Капля волшебства для этого чудесного вечера. Для такого чудесного тебя.       Тэхён заливается краской, а мелодия всё разливается сладкой волной, окутывая, придавая уютной атмосферы.  — Хочешь потанцевать? — предлагаю я, решая идти ва-банк.  — Хочу.       Понятия не имею, где Феликс научился играть на скрипке, но это определённо его. Плавная мелодия будто подстраивается под наши движения, когда мы едва касаемся друг друга, когда кружим в медленном танце, когда его руки на моих плечах, а мои — на его талии. Тэхён шепчет мне «спасибо». За этот вечер, ужин, музыку. За меня. Он зарывается руками в моих волосах и я чувствую его тяжёлое дыхание, что сносит крышу сильнее любого алкоголя, что окрыляет.       Я чувствую тепло в своих ладонях — так бывает, когда мне нужно сделать «выстрел», ведь у нас давно нет никакого лука и стрел, а вся сила в руках. Сила, согревающая души и сердца будущих влюблённых. Я веду рукой по его груди, слышу как учащается его сердцебиение, и понимаю, что моя сила ему уже попросту не нужна, потому что он — уже. Влюблён.  — Прости меня, — шепчет Тэхён. — Заранее.       Шепчет, а потом целует. Касается своими нежными губами моих, а я, кажется, больше не дышу. У меня весь мир окрашивается яркими красками, ладони горят, а внутри, где-то за рёбрами, происходит самое настоящее безумие. Так вот как люди понимают, что такое любовь?       Это несравнимо ни с чем на этой планете. Те, кто описывает бабочек в животе — глупцы. Это не бабочки, ведь те невесомы, это самый настоящий ураган, сносящий с ног, подхватывающий своей силой, а ещё его губами, что мажут по моим, его языком, что сплетается с моим, нашими неловкими столкновениями зубами, одним на двоих дыханием, его пальцами в моих волосах, которые то оглаживают, то сжимают с силой…       Я слышу и наблюдаю, как постепенно затихает музыка, Феликс пропадает, а часы разменивают новый час. Начинается дождь. Самый настоящий ливень, что тут же топит все свечи, заливает стол с остатками еды, которые мы с Тэхёном спешим спасти. Я поднимаю голову к небу, пытаюсь шепнуть что-то тучам, но они меня не слушаются, они льют сплошным прохладным потоком, превращающимся в ручьи, реки, озёра, растекающиеся вокруг.       Я больше не могу управлять погодой.  — Скорее, Чонгук, — кричит Тэхён. — Я прошу тебя, давай спасём эту рыбу! Она божественная!  — Я научусь готовить её, — кричу в ответ, рассматривая его сквозь толщу воды. — Если ты захочешь, ты будешь получать эту рыбу на каждый из ужинов.  — Я бы предпочёл на каждый из ужинов тебя! — Он смеётся, пока подхватывает остатки тарелок, а я хохочу в ответ. Я успел. Мы успели! Тэхён поцеловал меня за несколько минут до завершения третьих суток, и я теперь навечно буду со своим предначертанным!       Мы сбегаем вниз. Нам всё-таки удаётся спасти остатки ужина, который мы обязательно чуть позже разогреем в микроволновке, а ещё я обязательно спрошу у Феликса рецепт, или же выведаю у него, где он стащил все эти кулинарные шедевры.  — За что ты извинялся? — Я притягиваю Тэхёна к себе, подловив его на кухне. — Ты сказал мне «прости».  — За поцелуй, — отвечает он, обвивая мою шею руками. — Боялся, что такой серьёзный человек, как ты, который занимается соединением сердец в разных странах мира, не ответит мне взаимностью.  — Дурак.  — Справедливо.

🏹♥️

~Спустя один год~

 — Нет, Чонгук, нет, мне нужно на работу! — Тэхён пытается вырваться, когда я, ещё сонный, забираюсь на него, вжимая в нашу постель. — Чонгук… Сегодня заказчица придёт за своим кольцом с лунным камнем.  — Подождёт, — хриплю я, потому что голос спросонья ещё осипший. — К чёрту твои лунные камни, у нас сегодня праздник. Ровно год.  — Не к чёрт…       Не даю ему договорить, накрывая его губы своими. Мои руки жадно блуждают по его изящному телу, он извивается подо мной, пока я оттягиваю резинку его пижамных штанов, стонет приглушённо, когда я касаюсь эрегированного члена, когда веду по нему ладонью, а потом и губами.  — Чонгук…  — Тише, — отвечаю, отрываясь от пульсирующего органа. — Только не говори мне о лунном камне и своей заказчице.       Мажу языком по всей длине, вывожу невиданные узоры, заглатываю практически полностью, а он руками зарывается в моих локонах, надавливает на затылок, сам подаётся вперёд, буквально трахая мой рот. И мне это, чёрт подери, нравится. Я наощупь, не выпуская его член изо рта, нахожу смазку, выдавливаю себе на пальцы, разрабатываю его аккуратно, бережно, ведь он — моя нежность, моя безумная любовь и страсть, он тот, о ком я хочу заботиться.  — Давай, — скулит Тэхён. — Давай уже, давай.       Я вхожу в него медленно, чтобы не доставлять неудобств, но набираю темп, ощущая, как он расслабляется. Я веду языком по его ключицам, шее, подбираюсь к ушной раковине, кусаю за мочку, на что он шипит. Обратно опускаюсь к груди, уделяя внимание возбуждённым соскам, а своей кожей чувствую его член, что напряжён.  — Ты уже скоро?  — Помоги мне.  — Нет.       Я хочу растянуть его сладостное удовольствие, граничащее с мукой, но желанной мукой. Увлекаю его в поцелуй, немного отвлекая от ощущений, а потом резко накрываю его член рукой, на что слышу его стон, вижу как он закатывает глаза, как дёргается его кадык, как часто он облизывает губы, толкаясь в мою руку и одновременно на меня насаживаясь, поймав темп.  — Люблю, — выдыхает Тэхён мне в губы, когда я делаю ещё несколько толчков. — Люблю, люблю…  — Чшш, — я указательным пальцем касаюсь его губ, а он обхватывает его, проходит языком, принимает в себя один, потом второй. У меня от этого зрелища срывает крышу, ведь я в нём буквально с двух сторон. Моя рука перемещается на его шею, слегка прижимая, а корпус сильнее вдавливает в мягкость одеял.  — Быстрее, — хрипит Тэхён. — Сильней.       Я кончаю следом за ним с глухим стоном, который Тэхён называет лучшим звуком в его спальне, а ещё в жизни. Я снова целую его искусанные и припухшие губы, оставляю метки на всём теле, ведь он — мой. А я — его, потому Тэхён не церемонится и тоже награждает меня парочкой багряных пятен в районе ключиц.  — Лунный камень! — Тэхён подскакивает с места, вспомнив. — Чёртов ты, Чон Чонгук! У меня же заказчица, а ты снова лишил меня рассудка!  — Спорим, что вечером я повторно лишу тебя рассудка?  — Даже спорить не буду! — Он смеётся, доставая из-под кровати свои тапки. — Разумеется, лишишь!       Он несётся в душ, а я лениво тянусь в нашей постели. В комнату прискакивает Беззубик, он забирается на кровать, мурчит. Он больше не понимает меня, как перестали меня понимать тучи, но он ко мне очень привык, и у нас с ним определённо взаимная любовь. Не такая сильная, конечно, как с его хозяином, но где-то на грани.       Прошёл целый год после нашего первого поцелуя и моего последнего «клиента», которым стал Тэхён. За этот год изменилось многое. Очень. Неизменно лишь одно — мы с Тэхёном. Мы, как и в самом начале наших отношений, балуем друг друга сюрпризами, а свидания на крыше стали нашей традицией. Я дарю ему ранункулюсы и анемоны, а ещё вкусные ужины, как и обещал. Он же задаривает меня своей любовью и неожиданными сюрпризами. Например, недавно он подарил мне попугаев. Попугаев! Я давно хотел эту птицу, обмолвился как-то в разговоре, а Тэхён, разумеется, взял на заметку и преподнёс мне эту чудо-птицу, да не одну, а двух попугайчиков-неразлучников.  — Они, как мы, — сказал тогда Тэхён. — Посмотри какие милые. И всегда рядышком!       И это действительно так.       Я, кстати, разузнал в тот раз у Феликса о блюдах мальтийской кухни, дабы научиться готовить их самому. Оказывается, этот находчивый стажёр, который, к слову, уже вовсе не стажёр, а самый настоящий Купидон, вместо меня и Чимина. Так вот, Феликс в тот день разузнал о ресторане мальтийской кухни, что находится в Сеуле. Он тут же примчал к ним на кухню, и пользуясь тем, что его никто не видит, свистнул несколько блюд прямо из-под носа поваров. Свистнул несколько блюд, но взамен отдал своё сердце одному из работников кухни, чьё имя — Хёнджин. Буквы не врут.       Весь этот год Феликс молчаливо наблюдает за объектом своих воздыханий, прямо как я когда-то наблюдал за Тэхёном. Никто не знает когда настанет день их встречи, но он настанет. Это я теперь точно знаю.       Касаемо Чимина и Юнги — настоящий цирк! Чимин, в отличие от меня, до сих пор не признался Юнги, кем он являлся до встречи с ним. Говорит, что не время, а ещё, что ждёт подходящий момент для шокирования своей второй половинки, ведь после этого, по его словам, Мин обязательно должен начать относиться к нему, как к божеству, а не как к «ебанутому на голову фламинго». Наивный.       В целом же у этой парочки всё прекрасно! Говорят, противоположности притягиваются, а в их случае они, такие одинаково задиристые, тоже притянулись друг к другу невидимой и нерушимой силой. Их отношения похожи на американские горки, но несмотря ни на что, невооружённым глазом видно, как сильно они любят друг друга.       Тогда, год назад, Чимину таки удалось поцеловать Юнги. Правда, предварительно ему пришлось его немного подпоить. Не до состояния сильного опьянения, а лишь для того, чтобы у Мина развязался язык. В прямом и переносном смысле. Поговаривают, что в местном такси до сих пор ходит легенда о страстно целующейся парочке парней, которые буквально чуть не сожрали друг друга, а потом и вовсе начали раздеваться, покуда таксист, грубый и неотёсанный чурбан, не выкинул их в середине пути. Чимин с Юнги не растерялись, поймали попутку, чтобы добраться до отеля Мина, ну, а дальше… История умалчивает.       Я частенько говорю Чимину о том, что ему стоит признаться Юнги, рассказать, что он непростой человек, а ещё то, что мы… Не стареем. Наш век — бесконечен. Несмотря на то, что мы потеряли все способности, мы не стали людьми, как наши вторые половинки. Мы не меняемся, мы не подвластны времени, мы когда-то, к нашему огромному сожалению, переживём тех, кого любим до безумия, мы расстанемся с теми, с кем сейчас делим кров, еду, все жизненные моменты, каждую секунду… Человеческая жизнь коротка, а потому я стараюсь всё своё свободное время проводить рядом с любимым, дабы не упустить ни че го.       Признание моё было сложным. Когда я рассказал Тэхёну о себе — он не поверил. Он долго смеялся, говорил, что я выдумщик, и это хорошая шутка. Потом, когда я рассказал ему несколько фактов о нём, которые узнал за два года наблюдений, — он испугался. Он в тот момент подумал, что я какой-то маньяк, сталкер, который следил за своей жертвой, а теперь непременно увезу его в лес в чёрном мешке, чтобы разделаться там с ним, а потом припрятать. Его можно понять. Я бы тоже испугался.       Третья стадия нашего разговора переросла в слёзы. Он долго не мог успокоиться, поняв, что когда-то мы расстанемся, что я вечен, а он — нет.  — Даже если бы я был простым человеком, и мы оба не были бы вечными, нас когда-то не стало бы, понимаешь? — Плакал я в унисон с ним, растирая влажные дорожки по щекам. Его и своим.  — Не понимаю, — ответил мне Тэхён. — Тогда мы бы имели шанс встретиться в следующей жизни. А так???       Факт. Голый факт, который делает безумно больно, который каждый день, каждую секунду, сидит в сознании острой иглой, что колет, не давая забыться.       В конечном итоге мы решили, что будем просто наслаждаться моментом. Будем дарить другу другу нашу персональную вечность, быть друг у друга, всегда поддерживать, слушать и слышать. Любить. Не будем тратить время на склоки, которые несомненно бывают в любых отношениях, постараемся обходить острые углы, ведь она, наша персональная вечность, не бесконечна. Увы.       За этот год мы уже побывали в трёх странах мира. В Америке, как хотел Тэхён, на Мальте, как тоже хотел Тэхён, а ещё в Канаде — как захотел я. Мы объедались там бифштексами и ростбифами, а ещё панкейками с кленовым сиропом. Мы путешествовали по стране автостопом, познакомились с местными жителями, оказавшимися очень приятными людьми. Мы привезли оттуда целую гору сувениров, часть из которых на обратном пути завезли Юнги с Чимином. Они поселились в городе, откуда Юнги, но в скором времени хотят переехать в Сеул, потому что оба решили кардинально сменить рабочую сферу.       К слову о работе. Я устроился в свадебное агенство. Меня взяли даже без опыта, лишь по результатам собеседования, на котором я рьяно рассказывал о том, как сильно люблю соединять влюблённые сердца. Мне нравится моя новая работа. Она, разумеется, отличается от прошлой, ведь раньше я работал с людьми по одному, а здесь с парами. Уже влюблёнными. Мне нравится наблюдать за ними: их энергетика неповторима, в целом энергетика и атмосфера этой работы неповторима. Мы организуем свадьбы под ключ. Занимаемся дизайном, меню, приглашениями и списками гостей, проведением выездных церемоний… Я так вовлёкся, что в будущем планирую открыть своё собственное свадебное агенство. Мне лишь пару лет поработать нужно, чтобы накопить начальный капитал и дело в шляпе!       Тэхён во всём меня беспрекословно поддерживает. Он гордится мной! А я — им. Он так и работает в своей ювелирной мастерской, правда, в этом году ему удалось расшириться и даже нанять на работу подмастерье. Он обучает его своим премудростям, целыми днями изготавливает и продаёт драгоценные изделия, а вечером непременно возвращается ко мне и Беззубику.       У Беззубика, к слову, тоже весьма насыщенная жизнь. Он путешествует вместе с нами, мы даже купили для него специальный рюкзак-переноску с окошком-иллюминатором, чтобы он мог наблюдать за происходящим в мире. Ему нравится.       Сегодня ровно год наших отношений, а потому я, взяв выходной, готовлю для Тэхёна сюрприз. Я, как и ровно год назад, подаю к столу блюда мальтийской кухни, а рыбу, что ему так сильно понравилась, готовлю в двойном размере. На столе, как и прежде, его ждёт букет цветов, а ещё небольшой подарок в коробке, перевязанной черничным бантом в тон анемонам.  — Ты невероятен, — говорит Тэхён, стоя в дверях кухни. — Когда ты всё успеваешь?  — Мне помогает любовь, — отвечаю я и притягиваю его к себе, чтобы поцеловать.       Мы вкусно ужинаем, делимся с Беззубиком кусочком перетёртой рыбы, а после — отправляемся на прогулку. Мы так заранее договаривались.  — Что в той коробочке? — расспрашивает Тэхён, когда мы едем в такси, ведь она, коробка, до сих пор у меня. — Покажи!  — Увидишь, когда мы приедем в нужное место. Имей терпение, чудик! — Я треплю его за щёчки, а он дуется. Любимый милый дурачок.       Мы приезжаем на набережную реки. В то самое место, где гуляли чуть больше года назад, где вели долгие разговоры, а ещё бесконечно нервничали — в этом мы друг другу признались немногим позднее. Мы подходим к тому самому мостику, на котором влюблённые пары оставляют замочки с надписями, и я наконец вручаю ему коробку. Внутри — ярко красный замо́к с контрастной надписью, выведенной курсивом.  — Это… — Тэхён закрывает рот руками. — Не сон?  — Нет, конечно. — Я тихо смеюсь. — Прочитаешь?       У нас с Тэхёном давно сложилась локальная шутка, что он стал моим «последним выстрелом», что он тот, кого я должен был пронзить стрелой Амура, но, не устояв перед его неземной красотой, заграбастал себе. По сути всё так и есть, и какое счастье, что он оказался моим предначертанным судьбой, а я — его.  — Последний выстрел в сердце, — читает Тэхён, а по его щеке бежит одинокая слеза. Нет, не от грусти. От счастья. — Я так сильно люблю тебя, Боже!  — Я тоже.       На замочке, что я на днях заказал в мастерской, действительно эта фраза. Фраза, ставшая отправной точкой наших отношений. Фраза, перевернувшая и соединившая наши судьбы. Фраза, что навсегда: во мне, в нём, в нас. В самой необычной паре из бывшего Купидона и человека, чьё сердце теперь навеки согрето тем самым последним выстрелом.

🏹♥️

~Вместо эпилога~

 — Чимин? — Я отвожу от уха телефон, щурюсь и смотрю на экран. На часах три часа ночи. — Что случилось?  — Это срочно!!! Выйди!       Целую в макушку спящего Тэхёна, чмокаю лежащего рядом Беззубика, натягиваю на себя джинсы и футболку. Чимин уже поджидает меня возле подъезда.  — В чём дело? По телефону нельзя было? — Растираю сонные глаза, пытаясь нормально поймать фокус.  — Хотел живую реакцию! — Чимин весь светится и чуть ли не подпрыгивает на месте. — Во-первых, я наконец рассказал Юнги о том, кем являюсь!  — Отлично, и как он?  — Сказал, что я накурился какой-то травы! — Чимин закатывает глаза. — А потом понял, что я серьёзно и ёбнул бутылку соджу в одно горло.  — Окей… Есть что-то ещё?  — Ещё целых две новости! — выкрикивает Пак.  — Внимательно.  — Во-вторых, у нас там… — Чимин показывает пальцем на небо. — Скоро будет новый Купидон!  — Как же? — восклицаю я, тут же окончательно просыпаясь. — А Феликс?  — Да начнутся голодные игры! — Чимин хохочет, согнувшись напополам. — У Феликса сегодня пошли первые сутки из трёх на завоевание какого-то там работника ресторана…  — Дела… — Я задумчиво чешу голову. — И что же третье?  — В третьих… — Друг театрально выдерживает паузу. — Феликс разузнал наверху суперважную информацию! — Чимин уже буквально трясётся от эмоций, но я никак не могу разгадать, что же такое произошло.  — И???  — Оказывается! — Чимин переходит на крик. — Те, кто поцеловал свою вторую половинку первым — остаются на Земле навечно, не старятся, теряют любимого человека, а потом бесконечно бродят заблудшей тенью в толпе людей…  — Спасибо, это известно! — Я уже откровенно психую, его нервность передаётся и мне.  — Да подожди! — Отмахивается Чимин. — Есть небольшое дополнение в этом законе!  — Какое же???  — Тех, кого первым целует человек — эта участь обходит стороной! Понимаешь??? Чонгук!!! — Чимин хватает меня за руку, его глаза сейчас огромные и блестят как-то дико. — Меня первым поцеловал Юнги, хоть и напоил его я. Умоляю, скажи, что тебя тоже первым поцеловал Тэхён! Пожалуйста! — У него словесный понос, а я стою, онемев. — Я не выдержу, если нам с тобой когда-то придётся разлучиться!  — Тэхён…  — Что?  — Меня тоже первым поцеловал Тэхён.       Поцеловал человек. Мой самый любимый человек, который своим действием спас меня, нас!  — Ессссс!!! — вопит Пак, набрасываясь ко мне на шею. — Мы все помрём, Чонгук! Понимаешь???       Эта максимально странная фраза становится самой лучшей, которую я когда-то мог услышать. Я не мог смириться с тем, что когда-то я потеряю Тэхёна, а сам же продолжу своё ничтожное существование, я мечтал, представлял, как бы мы менялись вместе, как бы вместе постарели… Может быть, даже взяли ребёнка из детского дома, но этому не суждено сбыться… Было.  — Чёрт бы тебя побрал, Чимин! — Я душу его в своих объятиях. — Почему ты не сказал раньше?  — Потому что боялся, — признаётся друг. — Боялся, что ты был первым и тогда…  — А ведь Феликс теперь в курсе! — Резко вспоминаю я. — Он знает, что не он должен поцеловать того парня, а тот парень — его.  — Мы должны ему помочь, — выдаёт Чимин.  — За дело, — соглашаюсь я. — Только как же мы ему поможем?  — Расскажем про цветы и конфеты? — спрашивает Чимин, вспоминая те самые слова, что мы сказали друг другу в самом начале нашего пути.  — Расскажем. — Киваю я. — Пришло время и его последнего выстрела в сердце.