След Суриката

      Маленький комочек белоснежной шерсти сидел у входа в нору, озираясь по сторонам своими черными глазками-бусинками. Дёргая носом, Джогу не понимал, что происходит.       Старшие то и дело сновали по округе, превозмогая грозными воплями, совсем не обращая внимания на одинокого щенка.       Малыш, будто вкопанный, наблюдал за непонятным представлением. Жестокая схватка окропила воздух запахом свежей крови.       Мимо светлого комочка быстро проносились взрослые, кубарем смешиваясь в единую едкую смесь запахов, в которой сложно было отличить своих от гостей. Один из чужаков, приметив Джуго, с ужасающей скоростью метнулся в его сторону. Щенок оторопел от страха.       Ещё секунда, и всё было бы кончено. Другой взрослый сурикат впился зубами в недруга, повалив в сторону. Драка вспыхнула с новой силой. Непонимание ситуации и некоторое замешательство постепенно превратились в липкое, незнакомое чувство, которое медленно охватывало маленькое тельце. Сердце бешено колотило, а хвост предательски дрожал, выдавая неподконтрольный ужас.       Взрослые, кажется, не собирались заканчивать кровавые разборки.       Страх перерос в глухую панику, заставляя глазками искать безопасное место, где можно переждать весь кошмар.       Этот день надолго врежется в память, отдаленными осколками напоминая в будущем о неминуемом чувстве, впервые посетившем его сознание. Вера в свою стаю заметно пошатнулась, отчего лапки суриката словно вросли в землю, не давая пошевелиться.       Щенок с усилием сделал шаг назад и, оступившись, кубарем скатился вглубь норы, подняв клубы пыли. Отряхнувшись, детеныш побоялся выглядывать из убежища. На минуту в воздухе повисла гробовая тишина, заставив любопытство превзойти страх. Кончик носа показался над входом в нору, и до ушей донёсся голос одного из чужаков:       — Проваливайте! Теперь это наши земли!       Джогу был ошеломлен таким поворотом событий.       Неужели старшие так просто оставят всю стаю без дома? Он мог лишь наблюдать за тем, как его родители собирают уцелевших членов семьи, вынужденных бесповоротно покинуть родные земли. Придя в себя, сурикат рванул со всех лап, дабы не отстать от всех.       В последний раз развернувшись на прежде любимое место, он заметил, как враги обживают их нору. К тому же они притащили с собой своих детенышей.       Непонятное доселе чувство отвращения подступило к горлу, вызывая толику стыда и смятения.       Отвернувшись от некогда родных нор, где всегда можно было найти защиту, щенок устремил свой взгляд на уходящую семью.       «Неужто конец? Вот так отдать наш дом?»       Он был готов собрать всю оставшуюся смелость в хвосте и лапах, лишь бы вернуть прежнюю жизнь на круги своя. Отвоевать то, что всегда принадлежало его семье. Почему не видят? Почему не чувствуют этого? Незримое ныне чувство справедливости возвысилось над всеми страхами. Оно придало ему сил и решимости.       Но кто послушает его, ещё совсем не смышлёного суриката?       Взрослые отмахнутся.       Сила есть в единстве, а осознание бессилия ломало любого суриката. Джогу не учили жить без дома, но всегда приказывали прятаться, заведомо услышав об опасности. Не в этом ли скрыт смысл их существования? Вечно убегать и скрываться, подобно пустынным крысам. Но не это ли есть верный способ за маской вечного страха потерять все, что тебе дорого?       Чтобы найти все ответы, придётся следовать за семьей. В бесконечную неизвестность.