След Суриката

      Палящее африканское солнце показалось над горизонтом, заставляя золотистый песок переливаться под своими яркими лучами. По земле то и дело мелькали небольшие тени, а из нор выглядывали любопытные чёрные носики. Несколько крупных самцов расчищали вход в нору от песка, который нанёс остывший ночной ветер. Другие же, лениво потягиваясь на корягах, всматривались в даль. Из норы показался ещё один силуэт — молодой сурикат, — светлый, подобно второму солнцу пустыни. Его сероватые узоры полосами тянулись до самого кончика хвоста.        — Джогу! Не считай скорпионов! Иди помоги! — окликнул самца Хью — один из тех, что возился с песком, засыпавшим нору. Повернувшись на зов, сурикат моментально вытянулся. Не сразу придя в себя ото сна, он замешкался.       — Будто ты без моей помощи не справишься! — огрызнулся белый.        Хью фыркнул. Он был явно недоволен, но времени обращать внимания на дерзкого юнца не было, и, лишь бросив холодный взгляд на Джогу, молча продолжил свою работу. Золотистый песок водопадом летел из-под быстрых лап зрелого самца, лишь изредка вытягиваясь ровным солдатиком для встречи со взглядом дозорного, на чьи плечи ложилась безопасность семьи.       Хью стал частью стаи ещё год назад. Пытаясь заслужить доверие остальных, ещё тогда молодому сурикату приходилось быть начеку, лишний раз не вызывая подозрений. Не отойдя от пережитой в прошлом утраты, тот часто обращался к памяти в надежде найти ответы. В тот день группа Офрайл погибла вместе с ним. Страшная вспышка инфекции превратила его в изгоя, бессмысленно скитающегося по просторам жарких дюн. Обрести семью — благословение, дарованное в тот момент, когда, казалось, надежда меркнет.        Чей-то возгласа привлёк внимание стаи, и те, отставив в сторону дела, навострили уши. Матриарх звал всех на завтрак.        Хью перевёл взгляд на нору и, посчитав часть работы оконченной, поспешил к остальным — на охоту. Джогу, также не теряя времени, с радостью кинулся на зов. Наполнить желудок — благое дело. К тому же Хью наконец перестанет докучать нравоучениями и правилами, пытаясь лишний раз вызвать снисхождение Матриарха. Как-никак, тот пытался быть хорошей нянькой.       Белый сурикат ценил свободу и охотно следовал по ее следам, желая обрести спокойствие вдали от остальных. Он охотно выполнял задачи дозорного, с любопытством наблюдая за жизнью со стороны.       Приблизившись к одному из старших, Джогу поинтересовался о предстоящей вылазке.       — Двигаемся на юго-восток, — звонким голосом объявила самка.       Стоя на задних лапах, она мысленно пересчитывала всех собравшихся вокруг неё сурикатов. Это была Адэхи — достаточно крупная самка с рыже-серым окрасом, занимающая самое высокое положение в семье — Матриарх.       Адэхи вела группу около четырех лет — была довольно опытным лидером, с которым старались не спорить. Её опыт часто помогал стае выйти из различных неприятностей.       К своим детям самка была очень внимательна, а в особенности к старшим дочерям, но Джогу стал особенным щенком, к которому нужно было особое внимание, поэтому практически сразу, как тот открыл глаза, к нему были приставлены личные няньки.       Обнаружив всех в строю, стая выдвинулась. Путь занял немного времени, и совсем скоро семья была на месте. Это был небольшой пригорок с редкими кустарниками. Молодые сурикаты, чьё терпение было уже на исходе, бросились в рассыпную. Песок летел во все стороны. Кто-то нашёл скорпиона и уже хотел было приступить к трапезе, как один из подростков, обделённый совестью, полез отбирать еду у собрата. Джогу сумел откапать сочную сороконожку и, обвалив ее в песке, с аппетитом съел. Приподнявшись на лапах, сурикат осмотрелся и приметил оставленное без присмотра гнездо пустынного сорокопута, набил брюхо до отвала.       Раздался крик орла. Он был не прочь перекусить и, высматривая подходящую для обеда жертву, опустился ближе к земле. Джогу, поглощённый трапезой, услышал крик и инстинктивно припал в тени зарослей.       Он сообщил об услышанном стае:        — Воздух.       Очередной порыв жаркого ветра оставил на шёрстке Адэхи золотые песчинки, донеся опасения юного суриката. Она инстинктивно вытянулась и стала вглядываться в небо. Несколько сурикатов, заметя поведение матриарха, последовали её примеру. Самка свистнула.       — Всем в рассыпную!       Неприятный холодок пробежал по спине Джогу от одного осознания, что где-то рядом, в небе, притаился грозный воздушный охотник, готовый вот-вот сцапать одного из них. Дозорные только сейчас заметили птицу и подали сигнал тревоги. Слишком поздно. Вновь над головами раздался злобный писк хищника, который, определив цель, начал молниеносно пикировать вниз, выставив свои смертоносные, точно лезвия, когти.       Сурикаты плотно прижались друг к другу. В стае воцарилась паника. Аврам, будучи альфой стаи, обнаружил в себе мужество и, беспокоясь за более молодых членов семьи, кинулся отвлекать внимание хищника.       Кто-то выскочил из одинокого укрытия, отвлекая внимание самца от неба. Тень исчезла так же быстро, как и появилась. Она толкнула смелого Аврама в спину, заставив потерять равновесие. Птица оказалась совсем близко. Её когти безжалостно впились в спину животного, окрашивая шерсть в алые пятна. Аврам вскрикнул и тут же замолк. Глаза опустели, а из груди вырвался последний вздох. Орёл, взмахнув крыльями, поднял обмякшее тело в воздух, улетая вдаль. Семья замерла. Одна из дочерей Матриархата — Вэнна — успокаивала мать, которая до сих пор не верила в произошедшее. Глаза Адэхи стали влажными от слёз. Умбра оказался рядом, бесшумно подкравшись из-за спины. Он ликовал.       Джогу вылез из укрытия. Его сердце замедлило темп, будто пытаясь прислушаться к перешёптываниям. Что-то произошло. Обеспокоенные взгляды старших наводили на страшные мысли. Они горевали.       На спину молодого самца упал чей-то тяжелый взгляд, заставив обернулся. Брат погибшего Аврама — Умбра — смотрел на Джогу глазами, коими ищут спасения и находят его. Но вмиг взгляд переменился, выказывая вызов и угрозу.       Это был завистливый, хитрый зверь, острый ум которого подчинялся злым помыслам. Жажда крови в его душе пугала других сурикатов, и те, под маской искреннего уважения, приклоняли головы.       Смерть брата прошла как нельзя лучше, избавив стаю от слабого собрата. Судьба свернула голову Авраму раньше, чем Умбра успел сделать это своими когтями.       Выживает сильнейший.       Самец, что отличался от всех более тёмным мехом, уверенно вышел вперёд:       — Друзья мои! Сегодня мы потерпели страшную утрату. Мой дорогой брат, отважно сражаясь, покинул нас.       Его голос звучал наиграно и сухо. Это победа!       — Не стоит винить в несчастье орла, ведь он — посланник неба, исполнивший приговор. Виновен во всех бедах тот, кто наделён белым мехом — цвет несчастья! Пока он среди нас — не видать нам покоя. Лишь утраты будут преследовать нашу семью. Так было и будет всегда!       Умбра выпрямился, выказывая своё превосходство. Наконец, после Аврама, он перестанет быть его тенью и займёт должность, что по праву тому принадлежит. Да, четыре года назад Адэхи предпочла его брата, но сейчас справедливость восторжествовала. Умбра, улыбнувшись, подошёл к Адэхи и провёл лапой по её щеке.       — Не грусти. Мой дорогой брат будет всегда приглядывать за нами.       Самка опустила голову и уткнулась носом в шерсть суриката, что принялся успокаивать её. Теперь место доминанта было обеспечено. Осталось настроить семью против племянника, списывая свои грехи. Они не видели. Они не знают. Поглощённые злобой животные, подобно сильному водному потоку, были готовы выплеснуть эмоции в мир! Дай этому хищнику палку, и та будет помолота в щепки.       Умбра оскалился. Всё шло по плану. Он знал, что Адэхи не станет заступаться за сына. Она была побита горем и, будто не замечая напряжения в стае, припала к земле. Убийца стал уверенно идти на Джогу. Его примеру последовало ещё трое обозлённых самцов.       — Во всём виноват ты! — в унисон зашипели сурикаты.       Джогу пошатнулся, понемногу отступая назад. Он упёрся спиной в тёплый булыжник. Неужели всё кончено?       Его туманное представление о семье, словно дым, разлетелось пустынным ветром. Злые сородичи стремительно сокращали расстояние и, не выдержав давления, молодой самец побежал прочь.       Умбра смотрел вслед сурикату, после чего спокойно приказал двум стоящим рядом подросткам:       — Проводите Джогу до границ и позаботьтесь о том, чтобы он не вернулся.        Возможно, не все поняли его слова, но те, кому они предназначались, кивнули и, задрав свои длинные хвосты, понеслись вслед за беглецом, но, добежав до границ своих территорий, остановились.       Дальше преследовать нельзя, поэтому подростки вновь отправились к норам с докладом новому доминанту стаи.        — Умбра, сбежал! — в один голос выпалили сурикаты, но в ответ получили лишь насмешливый взгляд.        — Друзья мои, пусть бежит. Одинокому юнцу не выжить — мы не увидим его.        Умбра вытянулся посмотреть на Адэхи, которая, немного придя в себя, улаживала возникший переполох.        Пути назад не было. Джогу — изгнанник, одиночка, которому ещё предстояло познать жестокую личину пустыни, распахнувшей свои объятия. Однажды он уже потерял дом. Грустные воспоминания коснулись края сердца и теперь, уже навсегда, камнем осели на дно.