Маммиллярия

— Слушай, Сокджин, — задумчиво начал Чимин, смотря в тарелку и перебирая палочками вермишель, — ты когда-нибудь был влюблен? На первый взгляд всегда спокойный управляющий слегка напрягся и перестал срезать листья с роз, которые аккуратно засовывал в вазу, составляя гармоничную композицию. В его обязанности не входила болтовня с хозяевами о личной жизни кого угодно: его или их. Но понурый вид Чимина заставлял совесть пробудиться и виновато поджать губы: безусловно, ему было жаль этого парня, тот абсолютно не заслуживал такого отношения к себе, но у него работа такая, если сказали не лезть не в свое дело, он и не будет. Да и чем он может помочь? Он и сам то себя защитить перед Чонгуком не сможет, — тот может уничтожить кого угодно, — поэтому, чувствуя потребность хозяина в хоть в каком-то дружеском общении, он опустил взгляд, невольно вспоминая отрывки прошлого. — Конечно был, — он отложил розу на маленький стеклянный столик, а грустная улыбка невесомо коснулась его губ, — мы тогда были совсем молоды и наивны, думали сможем противостоять всему миру, держа друг друга за руки, — воспоминания юности грели душу, а приятная тоска по былым временам проникала в самое сердце, — но мир и общество оказались намного более суровыми, чем мы могли предположить, поэтому… — Сокджин прикрыл веки, пытаясь сохранять присущее ему спокойствие и не углубляться в воспоминания, дабы не окунуться в них с головой. Позволив себе всего какую-то минуту слабости, он собрался с мыслями и хотел уже закончить предложение, но подняв голову и заметив заинтересованный взгляд Чимина, быстро взял в руки цветок и нож и продолжил работу. От такой небывалой и кратковременной откровенности управляющего Чимин открыл рот и с нетерпением ждал продолжения, но Сокджин продолжал молчать, сосредоточенно выполняя плавные движения ножом. — У меня много работы, я пойду, — одним неаккуратным движением засунув разом все розы в вазу, управляющий поспешил откланяться и направиться к выходу из столовой. — Подожди, Сокджин, не уходи! — Чимин встал из-за стола и почти бросился за ним, но тот лишь хлопнул дверью. Это было уже больше на него похоже. Чимин расстроился, но не удивился, Как обычно. Прошло уже два дня с тех пор, как он в последний раз был в кофейне, и чем больше проходило времени, тем больше Чимин склонялся к тому, что ему это все с горя померещилось. Привиделась небольшая кофейня с уютными диванчиками и стойким ароматом кофейных зерен; улыбчивый парень, со склонностью поддерживать определенный порядок расположения сиропов на стойке; и образ Юнги ему тоже показался. Это больше было похоже на правду. Знаете, когда человек слишком долго находится в стрессовом состоянии, в постоянной апатии (а поверьте, 2 года для такого состояния это долго), мозг человека стремится отгородиться от такой реальности и погрузиться в новую, более приятную и позитивную. Он может ее просто придумать. Да, это вполне возможно. Может Чимину уже и пора в дурдом, но продержаться два года и не сойти с ума раньше, он считает достижением. Не каждый сможет это выдержать. А Чимин смог. И, конечно же, еще сможет. На часах был почти полдень, но из-за темных туч, нависших в небе, сложно было представить, что где-то там за облаками все так же светит яркое солнце. Естественная погода для ранней весны. Она пробуждала желание расположиться на мягком диване в гостиной и завернуться в теплый плед. Отличный план, учитывая то, что делать Чимину нечего да и в принципе нельзя. Тучи сгущались, а капли дождя, размеренно барабанившие по крыше, превратились в ливень. И есть в такой погоде особенное обаяние, когда слышится первый раскат грома, буквально закладывающий уши и заставляющий сжаться, спрятаться с головой под плед. За раскатом грома звук уведомления, пришедшего на телефон, совсем не было слышно, но вибрация, пронесшаяся по дивану, заставила Чимина выйти из своего убежища и взять в руки телефон. От кого: Неизвестный номер «Чимин, это Юнги» Сердце ухнуло вниз. Всего три слова и сердце Чимина пропустило пару ударов, а может и больше. Легкий мандраж поразил руки и мешал вчитываться в каждую букву, которую хотелось запечатлеть в памяти. Это по-настоящему. Господи, он не сумасшедший. От кого: Неизвестный номер «С тобой все в порядке?» В порядке? Если бы это можно было бы назвать порядком. Но в данную минуту жизнь Чимина и правда стала немного лучше, словно маленький лучик света, пронзил густые тучи и проник в душу, озаряя все своим светом. От кого: Чимин «Все хорошо, Юнги. Правда я уже начал сомневаться в том, не померещилась ли мне наша встреча» От кого: Юнги «Прости, у меня были важные дела, совсем не было свободного времени. Но как только у меня появилась свободная минута, я сразу написал тебе» Чимин улыбался. Не слишком широко, вы не подумайте, он уже давно разучился это делать, но читая каждое слово, которое он ждал, невозможно было сопротивляться этому желанию улыбнуться. Вот этой вот самой глупой улыбкой, которую только можно представить. От кого: Юнги «Когда мы увидимся снова? Завтра опять будет моя смена, может, заглянешь ко мне?» Улыбка постепенно стала сходить на нет. Чимин был бы и рад увидеть Юнги и еще не раз, но как он может? Как он может сделать это снова так, чтобы никто ничего не узнал? Так, чтобы Чонгук ничего не узнал. В груди защемило и желание завыть от несправедливости этого мира стало настолько сильным, что Чимин почти открыл рот, чтобы закричать, но получилось только тяжело выдохнуть. Почему некоторые могут свободно передвигаться по всему миру, имеют возможность встречаться с друзьями, чувствовать каждый момент своей молодости, любить и быть любимым. А Чимин... В чем он провинился в этой жизни? Может в прошлой? Да, он почти закричал. От кого: Чимин «Я не знаю, Юнги, правда..» В воздухе витало ощущение, что что-то очень важное ускользает прямо из его рук. Ощущение явное и настойчивое, пробиралось в подкорку мозга и не собиралось исчезать. Сколько это будет еще продолжаться? Сколько еще простых, но важных моментов в жизни он упустит, сидя взаперти, словно птица в клетке? Сколько еще он будет жертвой? Очевидно, всегда. Но сейчас, когда за своей спиной он ощущал почти ощутимое дыхание человека, который его поддержит, на которого он может опереться немного больше, чем на остальных, волнение и необходимость побороться за себя прямо сейчас, впервые за два года стали такими значимыми. От кого: Чимин «Я ничего не обещаю, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы увидеться с тобой завтра» Волнение подкатывало к груди с такой силой, будто ему прямо сейчас нужно было встать с дивана и сбежать из дома в грозу. Само ощущение присутствия Юнги в жизни Чимина придавало сил и надежду, и это ощущение стало таким правдивым, что Чимин оглянулся назад и увидел позади себя управляющего. — Боже, Сокджин, ты меня напугал, — схватился за сердце Чимин, — из-за шума дождя я совсем не слышал, как ты снова вошел. Ты давно тут стоишь? — немного напрягся Чимин, пытаясь вспомнить, не вел ли себя слишком подозрительно. — Нет.. я только вошел, чтобы проверить цветы, да.. их следует полить, — легкая рассеянность не была похожа на всегда собранного управляющего. Весь день он был как будто не здесь, не в этой реальности, и Чимин оправдывал это погодой, что и ему самому никак не давала собраться с мыслями. От кого: Юнги «Я буду ждать тебя, Чимин» Звук сообщения требовал обратить внимание на телефон и пришедшее сообщение, чему Чимин и последовал, а когда поднял взгляд, то след управляющего давно простыл.

***

«Как же все надоело», — единственное, что крутилось в голове Сокджина последние несколько дней. Работа надоела, вранье надоело, несправедливость и агрессия. Такие мысли посещали его и раньше, но сейчас достигли своего пика. Ни о чем другом он больше не мог думать, кроме как об ужасе, что хранил в себе этот дом. Вернее люди, которые пропитали каждую стену, каждый уголок этого дома ложью, жестокостью, лицемерием и... своей глупостью. Этот парень.. Каким же нужно быть глупцом, чтобы вытворять такие вещи прямо перед носом Чонгука! Либо он решил, что ему больше нечего терять, либо сошел с ума. По-другому оправдать тот риск, на который шел Чимин, он не мог. Если Чонгук узнает... даже представить страшно, что он сделает со всеми: с ним самим, с Чимином, с его.. с кем? Да кто бы там ни был, можно считать его трупом уже сейчас. — Сокджин, погоди, — послышался голос спускающегося с лестницы хозяина. — Ну, — он внимательно смотрел на управляющего, ожидая, что тот начнет говорить, не дожидаясь уточняющих вопросов. — Я могу быть вам чем-нибудь полезен? — как можно более правдоподобнее пытался строить из себя дурака Сокджин. — Слушай, Джин, не нервируй меня, — оставил формальности Чонгук, — я тебе сказал следить за Чимином. Выкладывай. Строгий голос пробирался в мозг, активируя ту его часть, которая отвечала за страх. Выгораживание Чимина может стоить ему жизни, в этом можно не сомневаться. Но как он может доложить на парня, который и так ничего кроме мучений последние несколько лет своей жизни не испытывал? Как можно выбирать между своей и чужой жизнью? Чонгук сразу заметил сомнение на лице Сокджина и добавил: — И не смей мне врать. — Да, я заметил кое-что, — быстро начал Сокджин, не поднимая взгляда на хозяина, — он иногда смеется, когда что-то смотрит в своем телефоне. Сами знаете, это на него не похоже, поэтому я склоняюсь к тому, что он сошел с ума, — срочно нужно было перевести тему и увести подозрения в другое русло. Поверил Чонгук или нет, Сокджин сказать не мог. Смотреть в глаза Чонгуку было слишком опасно, он с легкостью мог распознать ложь. Но спустя несколько мгновений тишина прервалась. — Сошел с ума, говоришь, — в его голосе слышалось подозрение в правдивости сказанного, — тогда снова отправь его в больницу и пусть там проверят его голову! У меня сейчас идут слишком важные переговоры, чтобы заботиться о таких вещах, как психическое здоровье этого, — Чонгук резко остановился, осознавая, что и так сказал лишнего. — В общем ты меня понял, Сокджин, продолжай следить и не дай бог ты решишь от меня скрыть что-то, — пригрозил он пальцем, приблизившись к лицу управляющего слишком близко. — Надеюсь, ты услышал меня. Чонгук несколько секунд смотрел на управляющего леденящим душу взглядом, а затем удалился из дома, громко хлопнув дверью. — Услышал, — сквозь зубы процедил Сокджин в пустоту. Его жевалки зашевелились, а губы поджались. «Господи, дай мне сил, а остальным ума и мудрости, чтобы не совершить ошибок».

***

Утро встретило Чимина ярким солнцем и ясным голубым небом, словно днём ранее не было никакой грозы. Все располагало для того, чтобы выйти из дома и прогуляться по расцветающему городу. Легкий мандраж от предвкушения сегодняшнего побега пробил Чимина, а волнение тут же подступило к горлу. Что он должен сказать? Что может заставить Чонгука отпустить его одного за пределы дома? Об этом нужно было очень хорошо подумать, и как же Чимину повезло, что Чонгука не было дома. Его не было и всю ночь, наверняка опять развлекался с какими-то проститутками, но Чимину на это было уже давно наплевать. Сейчас его волновали куда более важные вещи. Сегодня Чимину хотелось выглядеть особенно хорошо, поэтому он не пожалел времени, чтобы красиво уложить волосы назад, обнажая лоб, и выбрать подходящую для долгожданной встречи одежду. Когда он был уже почти собран, в дверь легонько постучали. — Войдите! — Уже почти обед, вы ещё не спускались на завтрак, — Сокджин открыл дверь, но остался стоять на пороге, — могу я принести вам завтрак в спальню? Чимин хотел отказаться, правда. Дождаться, когда управляющий уйдёт, прыгнуть из окна и бежать как можно быстрее навстречу новой прекрасной жизни, но пустой с самого утра желудок дал о себе знать в самое неподходящее время и жалобно заурчал. — Не нужно приносить еду, спасибо. Я спущусь в столовую. Сокджин откланялся, снисходительно улыбаясь, и закрыл за собой дверь. Желудок хотелось поскорее набить завтраком, встать из-за стола и покинуть этот дом и желательно навсегда, но вместо этого Чимин взял в руки вилку с ножом и как полагается, принялся неторопливо завтракать. — Сегодня вы выглядите очень хорошо, — нарочно отметил Сокджин и поставил на стол графин с соком. — Спасибо, — скромно отозвался Чимин и потупил взгляд в тарелку. Не выглядит ли он слишком подозрительно? Обычно он не одевается так нарядно и не укладывает волосы так старательно, потому что смысла в этом нет, он все равно находится дома. Но управляющий, конечно, это заметил. — Да, — неожиданно вспомнил Сокджин и неуверенно продолжил, — я на днях разговаривал с вашим мужем о вашем здоровье, и господин очень обеспокоен, — Сокджин сам не верил в то, что говорил, — и поэтому он настаивает на том, чтобы вы наблюдались некоторое время у врача… Вилка выпала из рук Чимина и ударом о тарелку заглушила все звуки, которые до этого доносились до него. Чонгук что?! Беспокоится? Конечно это ложь, все об этом знали, но никто не говорил об этом вслух. Все продолжали делать вид, будто все нормально. Это было обязанностью для всех. Чонгук хочет, чтобы Чимин наблюдался у врача? Очень интересно: сначала доводит до такого состояния, а потом просит сходить к врачу. — Господин сейчас очень занят на работе, поэтому не сможет сопроводить вас в больницу, поэтому я могу вас проводить. Сопроводить — было любимой Чонгуком заменой слова «контролировать». Звучит безобидно и правильно, но только на первый взгляд. Сокджин осторожно объяснил Чимину, что тому следует пройти МРТ, посетить невролога и рассказать про головные боли. Чонгук же ведь просил, чтобы Чимину проверили голову. А то, что он имел ввиду посещение психиатра, Сокджина не заботит. Он же не сказал об этом напрямую. А Сокджин и не понял. После долгих уговоров, как и несколько дней назад, Чимину удалось попросить управляющего отпустить его одного, с условием, что об этом никто не узнает. Чимин обещал быстро справиться и вернуться до прихода Чонгука домой. — Кстати, Сокджин, — развернулся на полпути к выходу Чимин, — ты не видел мой рисунок? Я оставил его на своем столе, кажется, пару дней назад, но сейчас не могу его найти нигде, ты его никуда не убрал, случайно? — Оу, рисунок? — наиграно удивился управляющий, — нет, я его не трогал. — Странно, — Чимин расстроился, но это никак не могло испортить его настроение перед долгожданным выходом из дома. Он поспешно выбежал из дома, на прощание улыбнувшись управляющему и пообещав скоро вернуться. — Сокджин, тебя точно убьют, — пробормотал он сам себе, тяжело выдыхая. Кто в этом доме еще бóльший дурак, нужно было поспорить. — Ты — труп.