Маммиллярия

Не задерживаться в кофейне и вернуться домой пораньше было очень даже хорошей идеей, учитывая то, что всего через пару минут после появления Чимина дома, явился Чонгук. Видеть своего мужа было чуть ли не последним в списке самых желаемых вещей в жизни, поэтому Чимин быстро поднялся на второй этаж в спальню, предполагая, что Чонгук вероятнее всего опять целый вечер проведет в кабинете на первом этаже. Привычный светлый ковер отсутствовал, а на его месте красовался ковер темно-красного цвета в тон теневым шторам. Чимин прошелся по нему босыми ногами, ощущая приятную мягкость, и подумал о том, что следует быть осторожным в этот раз. Нельзя допустить прошлой ситуации. И совсем не из-за нового ковра. Легкая вибрация прошлась по ноге Чимина, когда он выбирал краски для новой картины. Он приостановил поиски и достал из кармана телефон, на экране красовалось сообщение. От кого: Юнги «Этот кактус, он называется Маммиллярия. Я подумал, что тебе будет интересно узнать его название, поэтому говорю. Забыл при встрече сказать..» Дочитав сообщение до последней точки, Чимин улыбнулся. Этот парень действительно заставляет Чимина улыбаться одним своим небольшим сообщением, в котором он говорит о названии кактуса. Невероятно. Чимин посмотрел на кактус, который стоял на подоконнике около кровати. Внешне ничем не отличающийся от других кактусов, он обещал в один день расцвести прекрасными цветами, и Чимин верил в это. Верил Юнги, который так сказал. А еще он сказал, что Чимин и сам тоже расцветет. В это верилось немного тяжелее. От кого: Чимин «Конечно мне интересно, Юнги. Я обязательно прочитаю в интернете об уходе за маммиллярией и буду заботиться об этом кактусе» Этот разговор казался таким неловким. Даже неуместным, притянутым за уши. Казалось, что Юнги хотел написать Чимину, но как начать переписку не знал. Лишь бы написать. Что угодно. Чимину нравилось так думать. Не прошло и минуты, как телефон в руках Чимина снова начал вибрировать, но оповещая владельца не о новом прилетевшем сообщении, а о звонке. Чимин вздрогнул. Он испугался. Если скрывать сообщения от посторонних глаз еще можно было, то скрыть разговор по телефону от чужих ушей было куда сложнее, это очень рискованно. А телефон продолжал безостановочно вибрировать. Сердце забилось быстрее, волнение подступило к горлу, но он не мог заставить себя сбросить вызов, чтобы обезопасить самого себя от возможных проблем. Он не мог позволить этому вызову прекратиться. Чимин начал быстро думать: Сокджин находится на кухне, Чонгук — в кабинете, все не так опасно. Он приоткрыл дверь, чтобы еще раз убедиться, что поблизости точно никого нет, и заглянул в коридор — никого. Руки тряслись, но как можно скорее нажали на зеленую кнопку. — Юнги.., — Чимин тяжело дышал, будто пробежал марафон. — Раньше ты заставлял меня думать, что не придешь ко мне. Теперь ты заставляешь меня думать, что не возьмешь трубку, — Юнги слегка рассмеялся на другом конце провода. — Ты держишь меня в постоянном напряжении, удивительно. И правда удивительно. Это всего лишь жизнь Чимина, которая заставляет его самого находиться в напряжении и озираться по сторонам, прислушиваться к каждому шороху. Если бы Юнги только знал. — Если я не буду держать тебя в постоянном напряжении, то кто тогда будет? — решил поддержать шутку Чимин и так же в ответ улыбнулся. А Юнги, который работает в компании отца и готовится к тому, чтобы в будущем стать ее главой; который пытается не потеряться в больших деньгах и остаться простым неиспорченным человеком, посредством параллельной работы в кофейне; который испытывает постоянное давление не только от отца, но и от партнеров, не то чтобы никогда не испытывал никакого напряжения. Напряжения ему в жизни хватало. Если бы Чимин только знал. — Я буду не против того, чтобы ты продолжал приходить ко мне и отвечал на мои звонки, ради этого я готов перетерпеть любое напряжение, — былое веселье немного поутихло, и Юнги стал немного серьезнее. На другом конце слышалась только тишина. — Чимин... — Мм? — как можно скорее спохватился тот, пытаясь не цепляться за слова, которые могут не нести в себе того весомого значения, которым он сам их хотел наделить. — Ты сегодня был таким красивым, — чуть тише обычного. — Как и всегда. Чимин застыл. Открыл рот и рад был бы что-то ответить, но слова комом застряли в горле на пару с волнением. Возьми себя в руки, тряпка! — Ты.. Кажется ты уже говорил мне это сегодня, — он правда пытался не рассыпаться от этих слов, но как же это сложно. За дверью неожиданно послышался грохот, и Чимин вздрогнул. Не хватало еще того, чтобы его застукали, разговаривающим по телефону. Он быстро убрал телефон в карман и медленно подошел к двери, прислушиваясь. Было тихо. Он открыл дверь, отчего горничная, поднимающая с пола принадлежности для уборки, испугалась от неожиданности. — Вы меня напугали, — с облегчением выдохнула горничная. — Что ты здесь делаешь? — какой потрясающий вопрос, Чимин, браво. Может быть она здесь работает? — Простите, пожалуйста, за мою рассеянность, я случайно уронила, сейчас все быстро уберу, — девушка как и обещала подняла все с пола и поспешила удалиться. Чимин еще раз проверил коридор на наличие людей и, когда был убежден в полнейшем их отсутствии около спальни, закрыл дверь и достал телефон из кармана. Только бы Юнги не сбросил вызов. — Юнги! Ты все еще здесь? — надежда в голосе слышалась как никогда отчетливо. — Конечно, Чимин. У тебя все в порядке? — настороженно спросил Мин. — А.. Да, Юнги.. Не бери в голову, все хорошо, — оказывается хорошее актерское мастерство, которое недавно за собой пронаблюдал Чимин, с Юнги абсолютно не хотело работать. Слова путались сами собой, и ложь как будто не хотела вырываться из уст. — Чимин, — с самым что ни есть серьезным тоном начал Юнги, — не лги мне, пожалуйста. Ни сейчас и никогда. Если у тебя есть проблемы, скажи мне об этом. А Чимин был бы рад. Правда. Желание рассказать обо всем ужасе, в котором он живет, и попросить помощи даже не у Юнги, а хоть у какого-то постороннего прохожего человека иногда достигало такого предела, когда единственным действием, который мог совершить Чимин — это просто расплакаться. Тихо, чтобы никто не услышал. А сейчас, когда человек, так неожиданно вошедший в его жизнь, сам просит не лгать и рассказать правду, соблазн подчиниться его словам становится таким непреодолимым, что приходится прикусить язык, чтобы слова не начали вылетать из уст сами собой. — Спасибо, Юнги, но.. Я не могу тебе этого обещать, прости, — дрожащий голос Чимина звучал на грани слышимости. С другой стороны, к чему все это? Что изменится оттого, что Чимин расскажет все? Чем он сможет ему помочь? Утащит его из цепких когтей ненавистного брака? Как наивно думать об этом. Если Чимин оплошает, если он посмеет оступиться хотя бы один раз, одному Богу известно, что Чонгук посмеет сделать с его родителями. Да и с ним самим. Но что-то ему подсказывает, что-то, что находится далеко внутри трезвого сознания, что он уже давно оступился. — Я хочу помочь тебе, Чимин.. — Юнги, — резко перебивает Чимин, — не нужно, ты не сможешь мне помочь, — он пытается не быть резким, но это выходит плохо, — ты не понимаешь, с чем имеешь дело.. с чем я имею дело, — его голос начинает дрожать от обиды. И от злости. От всего на свете, если честно: от обиды на Чонгука и родителей, которые позволили всему этому кошмару случиться; от ненависти на самого себя за то, что не может ничего предпринять. Он очень рискует. Жизнью и не только своей. Даже сейчас, держа телефон у уха, он ощущает опасность. Ее фантом бродит вокруг него, ласково водит по плечам, обнимает и будто шепчет "Давай, еще одна минута и можешь распрощаться с этим своим Юнги навсегда". — Знаешь, Юнги, — Чимин изо всех сил старался проглотить ком в горле, который подбирался все выше, чтобы превратиться в поток слез, — зря ты мне позвонил. Да.. Не стоило тебе этого делать. — О, неужели? Может тогда сбросишь вызов? Это стоило сделать уже давно, а лучше не отвечать на этот звонок вовсе. Чимин понимал это и осознавал всю безнадежность ситуации, в которую сам себя загнал. Нужно просто нажать на одну кнопку и все. Оборвать связь. Проще простого. Но почему тогда это так сложно сделать? — Ты хочешь чтобы я положил трубку? — Это ты хочешь, разве не так? Не так. Если бы он только мог, он продолжал бы этот разговор до тех пор, пока рот не устанет от болтовни, а заряд батареи не иссякнет. — Так. Хочу, — больно сжав свободную руку в кулак, он ногтями впивался в кожу, чтобы физической болью заглушить другую — ту, что ныла где-то в груди. Он не мог сказать то, что действительно хотел. — Тогда сделай это, — металлический голос на другом конце провода звенел в ушах. — Сбрось вызов. В глазах начали плыть звезды оттого, с какой силы Чимин зажмурил глаза. Столько лет быть в плену собственного брака, думать, что хуже, чем быть в этом браке с Чонгуком, ничего быть не может, а теперь, наконец, встретить свет надежды в конце тоннеля и быть сбитым на всех парах идущим поездом чистого разума. По щеке все-таки скатилась маленькая слеза. Он шумно вдохнул воздух и быстро, пока не накрыла истерика, сбросил вызов. И разрыдался, роняя соленые капли на новый темно-красный ковер. Боль острыми иглами впивалась в душу, разрывая ее и терзая. Лучше бы Чонгук его еще раз ударил. И еще. Он бы пережил сотню ударов, тысячу, но сам прямо сейчас себя ударил так больно, что сил оправиться от удара нет. Но если к ударам жизни он давно привык, то давящее чувство оттого, что он только что ударил Юнги, приковало к полу около кровати, заставляя мелко содрогаться в рыданиях. На звуки разрывающего плача прибежал управляющий. — Господин, с вами все в порядке? — Сокджин стучался в дверь, но открывать ее без разрешения не рисковал. — Вам нужна моя помощь? — он продолжал стоять у двери и слушал непрекращающийся плач. — Чимин... — Уходи, Сокджин! — голос сорвался, а рыдания на секунду взяли паузу. — Не трогай меня! Стук в дверь прекратился, а еще через несколько секунд послышались тяжелые звуки удаляющихся шагов. Так будет лучше для Сокджина. Нечего ему сидеть рядом и пытаться успокоить истерику, еще придется придумывать причину ее появления. Он без конца будет таскать в спальню платки и пытаться напоить Чимина успокоительным. Пусть лучше уходит. Так будет лучше для Юнги. Зачем давать пустые надежды, когда им не суждено осуществиться? Даже призрачная надежда на хоть какую-то дружбу, даже хоть на нормальное общение — к чем все это, если этого никогда не будет? Да, Чимину повезло встретить Юнги в тот судьбоносный день, он даже попытался побороться за личные встречи, но как долго это все продолжалось бы? Рано или поздно реальные причины выходить из дома одному закончились бы. Все прекратилось бы в любом случае. Зачем привязываться еще больше, если боль от этого будет только сильнее? Да и у Юнги есть девушка, никакой трагедии от несостоявшегося друга он не испытает, — думалось Чимину. Так будет лучше. Для всех.

***

— Твою мать! — белые листы бумаги с громким звуком ударились о стол и в следующую секунду разлетелись по полу. — Юнги, да ладно тебе, это всего лишь договор, — растерянно собирал бумаги Намджун и пытался слишком близко не приближаться под горячую руку. — Нет, ну ты видел эти условия? Что они написали на этих бумажках! Это немыслимо! Юнги ходил из одного угла гостиной в другой, упершись руками в бока. Ероша руками осветленные волосы, он то и дело бросал взгляд на стоявший на тумбочке рисунок в рамке. Почему дышать становилось так тяжело? Чертов галстук. — Слушай, раньше мы и не такие писульки проворачивали в свою пользу. Парочка переговоров и они согласятся на наши условия, — мягко пытался привести друга в чувство Намджун. — Раньше ты о таком не беспокоился. Или дело совсем не в этом? — он попытался заглянуть в глаза резко остановившемуся Юнги. — Что у тебя там с твоим брюнетиком? Юнги почти было смутился из-за нахальной улыбки и играющих бровей напротив, но поспешил прикрыть смущение возмущением. — С каким еще брюнетиком? — Давай, построй еще из себя дурачка тут. Я знаю, что брюнетов в Корее примерно в тысячу раз больше, чем волос на твоей недалекой голове, но ты понял о ком я говорю, — Намджун уселся на белый диван, разложив руки на его спинке, явно ожидая начало истории и трагичной любви. — Он что, отшил тебя? — Можно и так сказать, — с тяжелым вздохом Юнги уселся рядом с другом и горько ухмыльнулся, хватаясь руками за голову. — Это дерьмово, конечно, но разве тебя это остановит? — Намджун похлопал по чужому плечу. — Как, например, неугодные тебе условия контракта, — он повертел в руках белый лист, что недавно лежал на полу, и смял его одной рукой, — разве тебя это устраивает? — скомканный лист снова оказался на полу. — Тебя это устраивает? Юнги уже давно забыл про разногласия в пустяковых пунктах договора и безотрывно смотрел на смятый лист бумаги. А действительно ли только его это не устраивает?