Маммиллярия

Его только что вежливо попросили уйти? Эти двое. — Эм.. да, — замялся Джин, постепенно направляясь в сторону двери, — я как раз собирался пойти, ну знаешь.. туда. Он в последний раз проводил взглядом мужчин и пулей вылетел из ванной комнаты, врезаясь во внезапно образовавшуюся преграду. Преграда оказалась довольно мягкой и относительно внимательной — чужие руки очень кстати придержали Джина и спасли от жесткого приземления на пол. — Ох, простите, я не заметил.. — спохватился русоволосый мужчина и начал извиняться. — Нет, все в порядке, — не остался в долгу Джин, — это я так неожиданно вылетел, не обращая ни на что внимание, — быстро щебетал он, но замялся, когда осознал, что чужие руки все еще держат его тело. Замялись оба. Тепло рук приятно ощущалось на теле, а такая внезапная близость будоражила внутри что-то, что было давно убрано в дальний угол и забыто на долгие годы. Желание навсегда приклеить эти руки к своему телу увеличивалось с каждой секундой все больше, но как бы Джин не хотел обратного, мягкие касания все-таки исчезли, а на их месте стал ощущаться неприятный холодок. — Я искал уборную, — стушевался рослый мужчина и потер рукой затылок, — но, кажется, заблудился. Джину бы сейчас проявить свой профессионализм, вежливость и услужливость, но вместо этого он, словно в воду погруженный, тупо смотрел на рельефы рук, которые были заметны даже через плотную ткань рубашки, и не слышал слов, что были обращены к нему. — С вами все в порядке? — не дождавшись ответа, мужчина обеспокоенно заглянул в глаза напротив, немного наклонив голову, и уже хотел было дотронуться до плеча управляющего, как его самого заставили погрузиться в ступор. — Выходи за меня, — отозвался Джин, продолжая завороженно смотреть на чужое тело. Казалось бы, чего это ему только сейчас взбрело такое в голову? Любовь с первого взгляда? Тогда чего он не влюбился на пороге дома, когда здоровался? Ах да, это все руки. Большие, красивые, крепкие руки. Нагло рассматривать чужие части тела, конечно, дело занимательное, но, когда затуманенный разум одинокого человека стал медленно проясняться, глаза грозились выпасть из орбит. Джин хотел провалиться сквозь землю. — Господи, — он испуганно прикрыл рот ладонью, осознавая, что только что сказал, а главное кому. Да за такое и уволить могут. — Простите, я не это хотел сказать.. то есть хотел.. вернее хотел не это.. — его руки задрожали, а мозги как по щелчку отключились и никак не хотели придумывать никакое оправдание. Кто-нибудь, пристрелите! Стоит ли говорить, что на самом деле его мозги отключились еще в тот момент, когда его придержали, чтобы он не упал? Опустим этот момент. Мужчина легко засмеялся, наблюдая за тем, как забавно нервничает управляющий, и взял того за руки, которыми он хаотично размахивал, пытаясь добавить своим словам больше убедительности. — Постой, постой, — не скрывая своей улыбки, начал он, — я обязательно подумаю над твоим предложением, если ты выполнишь две мои просьбы. Глаза Джина округлились от такой реакции, но он мысленно выдохнул, так как гость не злился из-за этой глупой ситуации, что было уже неплохо. Может его даже пощадят. — Какие просьбы? — неуверенно спросил Джин, попутно бросая взгляд на их сплетенные руки. — Скажи мне свое имя. Джин немного завис. Ладно, это не так уж и страшно. — Джин.. то есть Сокджин, — он прикрыл глаза, поражаясь своей глупости. Это все из-за магнитных бурь. Или из-за давления. Да, наверняка из-за давления. Вон и Чимину тоже плохо из-за него стало, все дело в нем. Или в человеке напротив.. — Хорошо, Джин, — мужчина улыбнулся своей очаровательной улыбкой. — Меня зовут Намджун. Должны же мы знать имена друг друга, раз уже решили пожениться, верно? — не поддаться его обаянию и заразительному смеху было сложно. Джин постепенно расслабился, но все еще не мог поверить в то, что за столько лет безупречной работы так оплошал, поведясь на поводу у непонятно чего. На поводу у магнитных бурь, конечно же. Или давления.. Стоять вот так посреди коридора, держась за руки, и смеяться из-за какой-то глупости было невероятно легко и приятно. Джин уже и забыл, какого это чувствовать легкость в этом доме. Хотелось полностью отдаться этому ощущению, забыть про все, что тебя окружает, но он все еще был на работе. Поэтому вспомнив, что должен выполнить еще одну просьбу, немного напрягся и внимательно посмотрел на собеседника, ожидая следующего указания. — Да, не хотелось бы портить такой романтичный момент, но.. — Намджун немного крепче сжал чужие руки, отчего Джин напрягся еще больше, ожидая чего-то ужасного. — Не мог бы ты все-таки показать мне, где здесь у вас уборная?

***

В голове у Джина, судя по всему, заржавела последняя шестеренка: короткими шагами он рассекал коридор из стороны в сторону, хватаясь то за голову, то за галстук, что так некстати начал сдавливать ему шею. За что ухватиться сначала? За очаровательного Намджуна, который все еще скрывался за дверью? За контроль над прислугой? Это вообще-то все еще его работа, хотя такими темпами он вполне может ее лишиться. Может пойти проверить обстановку за столом у хозяев? Да, точно. Хозяева. Чимин. Твою мать. Джин резко развернулся и направился в сторону нужной двери, когда он неожиданно для себя осознал, что эти двое все еще не выходили из ванной комнаты, причем довольно долгое время. Слишком долго. Это начинает становиться подозрительным. И не только для него. Он быстро постучал в дверь и, не дожидаясь какого-либо ответа, дернул ее на себя. Все-таки компетентности в своей профессии у него резко поубавилось всего за какой-то вечер. Первое правило обслуживающего персонала: не совать нос в хозяйские дела. А Джин и не совал свой нос никуда. Он просунул сразу всю голову, заглядывая в комнату и наблюдая то, чего явно видеть не должен был. Чимин и Юнги стояли слишком близко друг к другу и держались за руки. Один чуть не плакал, а другой практически ревел, не пытаясь даже скрыть свои эмоции. — Простите, я не хотел, — машинально извинился Джин, понимая, что виноват, но сейчас совсем не время для раскаяний. — Чимин, слишком долго, скоро Чонгук придет, — как можно короче он изложил свою мысль и подбежал к Чимину, чтобы оценить его состояние и внешний вид, который он надеялся еще исправить. Но к большому сожалению всех присутствующих, заплаканное лицо и трясущиеся руки ничем нельзя было ни скрыть, ни исправить, поэтому недолго думая, Джин принял решение увести Чимина от любопытных глаз в спальню еще до прибытия его мужа. Чимин последний бросил взгляд на Юнги, которым он хотел сказать слишком много: извиниться за испорченную деловую встречу, за то, что он должен был уйти в такой момент, и за то, что он такой. Слабый, трусливый, слишком эмоциональный. Дверь захлопнулась, а Юнги ничего не оставалось, как вернуться за стол и не обращать никакого внимания на разговор, думая только об одном человеке.

***

Весенняя ночь была удивительно тихой, и хотя по прогнозам синоптиков ожидались дожди, на улице, как и в доме, было удивительно тихо. Шумели только в одной из комнат. — Чонгук-и, перестань, — смеялась девушка и неохотно старалась отодвинуть от себя щекочущего ее мужчину. — Ладно, тише, — улыбаясь шепотом сказал Чонгук и лег рядом с девушкой, укладывая ее голову себе на плечо. — А то разбудишь всех в доме. Нора прижалась к мужчине как можно ближе и начала пальцем выводить незамысловатые узоры на его груди. Молодая девушка не отличалась ни талантами, ни особым складом ума, все, что занимало ее разум — снять фартук прислуги. Желательно для того, чтобы стать женой хозяина, но сегодня, как и в любые другие дни, она удостоилась снять фартук только на одну ночь. — Ты каждый раз обещаешь мне, что мы будем вместе, но мы не только до сих пор не вместе, ты еще и муженька своего на ужин позвал и представил его гостям, — девушка обиженно надула губы, и хоть Чонгук не видел этого, мог представить ее нахмуренное лицо. — Детка, мы сейчас вместе, разве тебе этого недостаточно? — после тяжелого ужина и постельного марафона с горничной, на раздражение и разбирательства энергии у Чонгука не осталось. — Недостаточно. Что-то я не припомню, чтобы ты его в свет выводил раньше, Чонгук-и, — она гаденько протянула его имя и села на кровати, обнажив тело спавшим одеялом. Чонгук тяжело выдохнул. После тяжелого ужина, который он надеялся пройдет как нельзя гладко, его тело желало скинуть стресс. Благо Нора всегда готова помочь ему с такой просьбой. Бедная девочка была слишком глупой, чтобы понять то, что Чонгук даже под дулом пистолета не женится на ней. Слишком большой позор, хоть и формы ее более чем хороши. Вопреки всем ожиданиям Чонгука, ужин для него прошел просто отвратительно. Мин старший долго колебался и никак не хотел соглашаться на предлагаемые условия, Намджун постоянно где-то пропадал по дороге в уборную, а Мин младший практически вообще никакого участия в разговоре не принимал. Лишь единожды в конце ужина сказал, что они подумают над его предложением, и покинул дом. Чертов Чимин! Казалось бы, причем здесь Чимин? Да притом, что Чонгук намеренно приказал ему явиться на ужине. Он был на все сто процентов уверен, что появление его мужа на ужине зарекомендует его самого как хорошего человека и надежного партнера. Плевать, что ничего из этого не является правдой. Мало того, что это никак не помогло, так он еще и в обморок свалился, чертов слабак. Все испортил и больше даже не появился на ужине, чтобы хоть что-то исправить. — Это не твое дело, — грубо отрезал Чонгук и поспешил встать с постели, не обращая внимания на попытки Норы остановить его. Спать с горничной, конечно, хорошо, только когда она начинает лезть не в свои дела — уже плохо. Он быстро надел свой халат и молча покинул комнату девушки, оставляя ту в полном одиночестве, так и не дав ей возможности рассказать о чем-то важном.

***

Прошлой ночью плохо спали почти все: Чонгук из-за так и не подписанного договора, Чимин из-за неожиданной встречи с Юнги и еще более неожиданного разговора с ним, а Сокджин из-за Намджуна, который так некстати поселился в его голове и создавал слишком много лишних мыслей. Сокджину бы сейчас работать, а не стоять столбом посреди гостиной, глазея в одну точку и размышляя о том, что произошло прошлым вечером, что тогда было у него в голове и что в его голове сейчас. Почему в ней так много этого Намджуна? Черт бы его побрал. — Хей, ты чего? — со спины подошел Чимин и мягко положил руку на плечо управляющего, выводя того из ступора. — Что-то не так? — волновался он. — Да нет, все в порядке, — растерялся Джин, когда его застали врасплох. Стоящего без дела управляющего редко можно было наблюдать в этом доме. Хотя нет, не редко. Вообще никогда. Поэтому даже обычная продолжительная задумчивость вызвала в Чимине беспокойство. И волноваться действительно было о чем. — Ты уверен? — решил уточнить Чимин и взглядом осторожно указал на диван, стоящий посредине гостиной, как бы приглашая того на разговор. Поговорить действительно было о чем. Ситуацию, что наблюдал прошлым вечером Джин, необходимо было объяснить. И не то чтобы Чимин не доверял ему или волновался о том, что тот обо всем расскажет Чонгуку, но он чувствовал, что должен это сделать. Рассказать, поделиться своими переживаниями, на худой конец получить хоть какой-то совет или утешение вроде «все будет хорошо». Чимину будет этого достаточно. Джин с сомнением поджал губы, размышляя о том, насколько он близок с Чимином, чтобы говорить о личных вещах и переживаниях, ведь совсем недавно он ничего подобного себе не позволял, но смотря в эти чистые, сияющие надеждой и теплом глаза, у него не осталось сомнений. Он присел на диван рядом с Чимином и начал перебирать край жилетки. — Если бы ты знал, какой я кретин, ты бы меня уволил, — нервно усмехнулся Джин, пытаясь перевести все в шутку. Откровениями он не занимался уже слишком долго, чтобы с легкостью рассказать о чем-то, его тревожащем. — Не говори так, я бы тебя не уволил, — серьезно сказал Чимин и взял руку Джина в свою. — Да и ты сам знаешь, что у меня никаких прав в этом доме нет, так что.. — точно так же усмехнулся Чимин. Шутить о своей беспомощности казалось не таким уж и странным делом, находясь рядом с человеком, которому можно довериться. Если уделять размышлениям об этом слишком много времени, то можно и умом тронуться, поэтому Чимин со временем привык к своему положению в доме, хоть иногда истерики и происходили, как в тот самый день. — О чем ты думаешь? — Чимин немного крепче сжал чужую руку. — О руках, — голос Джина был тихим. Не хватало еще чтобы их кто-то услышал. — О таких больших руках, мускулистых, мощь которых чувствуется даже сквозь одежду, которые могли бы с легкостью справиться с тобой, и ты бы даже не смог сопротивляться им.. не захотел бы, — Джин остановил свой словесный всплеск и снова уставился в стену не моргая. — Джин, — начал неуверенно Чимин, ошарашенный откровением управляющего. Да еще каким откровением. — Я не сильно разбираюсь в этом, но может тебе лучше взять выходной, прогуляться, ну знаешь там.. — Чимин! — вышел из ступора Джин и прикрыл рот рукой, осознавая, что он только что сказал. Кажется немножечко лишнего.. а может и множечко. — Боже, какой стыд, я совсем не это хотел сказать, — чуть ли не плача оправдывался Джин, прикрыв лицо ладонями. — Все в порядке, Джин, — тихо посмеивался со смущающегося управляющего Чимин. Для Чимина сегодня был день открытий в отношении Джина. Еще никогда он не видел его таким живым и настоящим, человеком со своими переживаниями, эмоциями и слабостями, которые у управляющего прямо сейчас четко прослеживались. Особенно к некоторым частям чужого тела. Чимин подсел ближе и принялся обнимать и легонько поглаживать спину Джина. Тот все никак не мог поверить в то, что сказал минутами ранее, но мягкие прикосновения придали немного спокойствия, и управляющий постепенно убрал руки от лица. — Чимин.. — после недолгого молчания осторожно начал управляющий. — А ты не мог бы мне объяснить кое-что? Что это было вчера? Конечно Джину хотелось перевести внимание и больше не говорить о той чепухе, которую он наговорил. Но раз уж они начали откровенничать, то еще больше он хотел узнать, что увидели его глаза прошлым вечером. Можно без подробностей, все-таки первое правило в доме для персонала — это не лезть не в свои дела. Но заметив, как после резкой смены темы разговора напрягся Чимин, Джин тысячу раз пожалел, что в принципе открыл сегодня свой рот. Чимин разомкнул руки, которыми обнимал до этого Джина, и поежился, обнимая теперь самого себя руками, будто из окна резко подул холодный ветер. Конечно он должен был объясниться. Он хотел объясниться. — Думаю, ты мог уже догадаться, мы были знакомы уже с Юнги до этого вечера, — он нервно перебирал пальцами рукава свитера и не мог ухватиться хотя бы за одну из сотней мыслей, которые заполонили его голову. Заметив метания Чимина, Джин взял его за руку, как бы давая понять, что хорошо и он может не подбирать нужных слов, а говорить все, что думает. Вероятно ощутив это на подсознательном уровне, он набрал воздуха в легкие и продолжил: — Я еще никогда и ни с кем рядом себя так не ощущал. Словно я нужен и важен.. — глаза Чимина наполнились отчаянием и болью. Открывать свою душу оказалось не так просто. — Но я и он.. мы оба понимаем, что любые наши отношения обречены на провал. Я обречен. От этих слов даже Джин нахмурился и поджал губы. Неприятное чувство обиды на весь мир и еще одного конкретного человека зудело под кожей. Если ему стало так больно от этих слов, то какого же сейчас самому Чимину? Джин бы никогда не хотел ощутить это. Он бы сделал что угодно, чтобы на опустившемся лице появился хотя бы отголосок улыбки, но что он может сделать? Или подождите.. — Если любовь стучится в дверь, то нужно открыть ее, не спрашивая, кто там, — управляющий легонько улыбнулся и приободряюще сжал чужую руку. Тусклый луч надежды озарил Чимина, отчего он снисходительно улыбнулся, хоть и не верил в чудеса. А в чудо, которое могло случиться с ним, — тем более. Но ведь всем известно, что чудеса случаются тогда, когда их совсем не ждешь. Никто не ожидал узнать, что в этот момент за входной дверью стоял Намджун, желавший навсегда изменить жизнь Юнги. Никто не ожидал узнать, что в этот момент за приоткрытой дверью в гостиную стояла Нора, желавшая навсегда изменить свою жизнь.