Маммиллярия

Дорога до дома, казалось, занимала времени больше обычного. Секунды на светофорах шли медленнее, а средняя скорость впереди едущих машин была на уровне двадцати километров в час. Так казалось Чонгуку. Выжимая газ в пол на тех участках дороги, где это было возможно, и почти подпирая бамперы машин впереди, он нарушал правила, на которые ему было так сильно наплевать. Он ехал домой так быстро, как только мог. К своему Чимини. К своему единственному Чимини, который всегда принадлежал только Чонгуку, который слушался только его и который с мольбой и отчаянием смотрел только на него. К своему Чимини, который так опрометчиво решился на обман. И ради кого. Преодолевая последние километры, его руки, до этого уверенно державшие руль, начало потряхивать. То ли от злости, то ли от предвкушения. И наконец, прибыв к пункту назначения, он двинулся в сторону входной двери. Чонгук распахнул ее с такой силой, что тяжелая дверь с треском стукнулась о стену, едва не оставив на ней след Чонгуковой ярости. Он точно знал, куда направлялся, и уже через пару секунд открыл последнюю дверь. Он сел за свой рабочий стол, начал постукивать ногой о пол в ожидании включения компьютера. Он очень сильно хотел увидеть мужа, но сдерживал порывы подскочить и броситься на второй этаж, где наверняка он находился. Нужно было все проверить. Убедиться. Чонгук торопился. Поиск нужной папки и нужного видео с камер видеонаблюдения занял немалое количество времени, но отыскав нужный файл, он принялся проматывать и пересматривать его несколько раз. — А вот и Чимин-и, — неестественно ласково протянул Чонгук, когда на экране появился его муж. — Редко же тебя можно было увидеть даже во дворе дома до этого момента, — говорил он сам себе, глядя на фигуру мужа, стремительно покидающего огороженную территорию в ночные сумерки. Тогда он в первый раз осмелился в такой грубой форме ответить, а Чонгук — ударить его. Беспрецедентный случай для обоих. Размышляя о том, что к дому следует приставить постоянную охрану, Чонгук уже перешел к следующему видео, где Чимин медленно и слишком подозрительно расхаживал вокруг дома. Как будто искал что-то, постоянно оглядываясь. Чонгук остановил перемотку и принялся внимательно следить за каждым движением мужа. А когда тот неожиданно скрылся в беседке, плотно обвитой плющом, и не выходил оттуда несколько долгих минут, Чонгук не выдержал и стал перематывать видео, с каждой секундой теряя контроль все больше и больше. Минуты с бешеной скоростью летели вперед на мониторе, оповещая о первом прошедшем часе видео. Но картина не изменилась. Беседка все еще была абсолютно непроглядной, а Чимин так из нее и не вышел. Промотав видео еще на несколько минут вперед, он неожиданно воскликнул: — Ублюдок! Неужели это ты новый герой современной трагедии, — не спуская глаз с монитора, он следил за появившемся в кадре Сокджином. Тот остановился в проходе беседки, а через полминуты и вовсе вышел оттуда уже с Чимином. С каким-то потрепанным Чимином. — Как жаль. Кажется в конце этой трагедии будет на одну жертву больше, чем предполагалось ранее, — с ядовитой улыбкой на лице произнес мужчина, проматывая остальные видео на средней скорости, не останавливая его даже тогда, когда в кадре снова появлялся выслеживаемый человек. Чонгук уже понял все, что ему было нужно, и убедился во всем, в чем еще недавно у него были сомнения. Достаточно. Он не потрудился даже выключить компьютер. Выбежал из кабинета в гостиную, а когда не нашел там нужного человека, двинулся на кухню и таки застал его там. Сокджин очень профессионально отчитывал бедную Нору, понурившую взгляд, хотя и пышущую злостью. Мастер своего дела, жаль только ублюдок. — Ты то как раз мне и нужен, — прервал управляющего Чонгук и, схватив Сокджина под руку, уволок его прочь из кухни. — Господин, что происходит? Я где-то провинился? — недоумевал мужчина, но противиться не смел. — Провинился я, когда нанял на работу крысу, — со всей злостью Чонгук наконец отпустил управляющего, толкнув его, отчего тот почти упал. Сокджина бросило в холодный пот. Он знал, что когда-нибудь все вскроется, но не ожидал того, что это случится так быстро и таким образом. — Дайте мне все объяснить, — выставляя руки оправдательном жесте, он машинально пятился назад, в обратном направлении от наступающего Чонгука. — Иди к черту! Увольнительные вышлю голубем, — руки с невероятной силой чесались проехаться и по этому смазливому лицу, но весь пыл и всю ярость хотелось приберечь только для одного единственного. Сейчас распыляться не хотелось. Чтобы отделаться от управляющего побыстрее, Чонгук одним шагом преодолел расстояние, разделяющее их, и снова схватил мужчину. Он поволок его к входной двери и выставил того на улицу, несмотря на ярое сопротивление. — Ты не посмеешь ему ничего сделать, — процедил сквозь зубы Сокджин, чувствуя, как страх и ярость закипают в его венах. Терять ему уже нечего. Кроме Чимина. — Ты знаешь, Чонгук, что если с ним.. Договорить ему не удалось. Чонгук таки добрался до смазливого личика и врезал ему. Хорошо. Сокджин стоял согнувшись и сплевывал кровь, сочившуюся из губы. Рука у Чонгука была тяжелая, нечего сказать. В глазах потемнело, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, в течение которых Чонгук стоял довольный и наслаждался нарисовавшейся картиной. — Встретимся в аду, мразь, — с трудом оторвавшись от разглядывания скорчившегося лица управляющего, Чонгук с громким хлопком закрыл дверь на ключ за мгновение до того, как в нее кулаками начал колотить мужчина. Тот сыпал проклятиями и так сильно стучал ногами по двери, что на секунду могло показаться, что он может ее выбить. Но как же Чонгуку было плевать. В гостиной появилась горничная, все это время тайком подсматривающая за всем происходящим. — Чонгук, — напуганная поведением хозяина, она неуверенно позвала мужчину. Явно не такого она ожидала. — Ты тоже знала? Ты была с ними за одно! — Нет, я ничего не знала, я же говорила! Клянусь, Чонгук, я подслушала пару разговоров и только догадывалась, — залепетала Нора, выставляя руки вперед, как всего несколько минут назад это делал Сокджин. — А потом все рассказала тебе! Чонгук тяжелыми шагами приближался к горничной, которая даже зажмурилась, боясь, что он ее тоже мог ударить. О, несомненно мог. Но лишь подошел к ней вплотную и склонился над ее ухом, даже на расстоянии ощущая дрожь, охватившую ее тело. — Солнышко, иди к себе в комнату и сиди там тихо, — нарочито ласково произнес Чонгук, убирая прядь волос за ухо. — И остальным скажи тоже вести себя хорошо, не злите меня сегодня еще больше. Нора медленно открыла глаза и не увидела перед собой того хозяина. Перед ней возвышался сам дьявол, вылезший из преисподней. Его глаза наполнило безумие, а сам он выглядел как сумасшедший с этой жуткой и неуместной улыбкой на губах. Девушка почувствовала, как по щекам начали течь неконтролируемые слезы, но сама она не смела произнести ни звука. Она должна быть тихой. Чонгук тепло кивнул ей, мол иди в комнату, детка. И та не посмела ослушаться. Нора ушла, а шум за дверью прекратился. Наконец он со всеми расправился. Почти.

***

Обычно теплую погоду в это время года сейчас нарушал прохладный ветер, насквозь пронизывающий тело Сокджина. Он бежал так быстро, как только мог, хоть и знал, что до пункта назначения все равно не доберется на своих двоих. Но смиренно стоять около дороги и ждать, когда за ним приедет Намджун он не мог. Он должен был делать хоть что-то. Он почти уже не чувствовал пальцев на руках и ногах, когда черная Ауди остановилась рядом на обочине. — Я ехал так быстро, как только мог, — пролепетал Намджун, обеспокоенно оглядывая трясущегося от холода Сокджина. — Может заедем кофе возьмем? Ты весь дрожишь. — Просто поехали, Намджун, — умолял Сокджин, стараясь унять дрожь в руках и наконец нормально пристегнуться. — И желательно побыстрее. Повинуясь сказанным словам, мужчина надавил на газ и автомобиль со свистом тронулся с места. Время было уже позднее и машин на дорогах было немного, ехать можно было быстро. — Джин, пожалуйста, расскажи понятнее, что случилось. Он только сейчас заметил кровоточащую рану на губе Джина и кровь в венах начала закипать. Кто бы это не сделал, он мог быть уже уверен в том, что он труп. Намджун боролся с желанием положить руку на подергивающееся бедро, апеллируя тем, что нужно держать руль крепче, но Господи! Каким же слабым мужчиной он становился в присутствии Джина! Не сумев воспротивиться своему желанию, он все-таки опустил ладонь на бедро и бережно огладил его, пытаясь облегчить моральную и физическую боль. В машине было уже тепло, но дрожь никак не проходила. Намджун не останавливал свои успокаивающие поглаживания, продолжая следить за дорогой, а затем нашел своей рукой чужую и крепко сжал ее. Руки стали теплыми, а дрожь хоть и стала меньше, но не исчезла совсем. Эта дрожь была уже не из-за холода. — Намджун, мне страшно, — на глазах выступили слезы и Джин поспешил вытереть их рукавом рубашки. — Я клянусь, он псих! Он остался там с Чимином. Я оставил Чимина с ним! Ему же никто там не поможет! Как бы Джин не сдерживался, сохранять трезвый ум и холодную выдержку было не по силам. Слезы градом посыпались из глаз, застилая непроглядной пеленой все вокруг. Он невольно сжал руку Намджуна сильнее. — Что бы не случилось, Джин, мы сможем все исправить. Веришь мне? Джин почти поверил. И зарыдал еще сильнее.

***

Чимин пребывал в довольно хорошем расположении духа, поливал кактус и раздумывал о том, какое имя ему можно дать. Чарли? Эдвин? А может Питер Пэн? А вдруг это вообще девочка?! Потратив еще кое-какое время на размышления, никакое решение Чимин так и не принял. Когда Чонгук вошел в их спальню, он стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, размышляя о том, где сейчас Юнги. Что он делает? Вспоминает ли о нем так часто, как это делает Чимин? На вошедшего мужа он не обратил никакого внимания, и только заданный вопрос, эхом прозвучавший в голове, заставил медленно и настороженно обернуться. — Как дела, Чимин-и? Очередное ласковое, но притворное обращение бросило Чимина в мерзкий холод. Таким обращением Чонгук пользовался не часто и только в особенно отвратительных случаях. И Чимину определенно не нравилось то, с каким сумасшедшим огнем в глазах к нему приближался супруг. — В чем дело? — Это я у тебя должен спросить в чем дело, Чимин-и. — Перестань называть меня так, — это обращение не раздражало его только в тех случаях, когда это говорил Юнги. После того, как это снова сказал Чонгук, ему захотелось промыть уши с мылом и заткнуть их берушами, чтобы не слышать эту мерзость никогда. — А в чем проблема, мой дорогой муж? Неужели я не мил тебе больше? — Чонгук заломил брови так, будто был глубоко обижен словами мужа. Но внутри него черти точно отплясывали ритуальный танец, попутно еще и тверкая от счастья. Медленно, но верно он приближался к этому жалкому созданию, напирая своей мощью все больше и больше. Неужели не боится? Конечно боится. Вида не подает, но внутри трясется, как девка перед первым сексом. Чонгук знает это наверняка. О, как Чонгуку нравится весь этот спектакль. Он сейчас с ума сойдет. — Ну так что, Чимин-и? Скажешь, почему я не могу тебя так больше называть? Сердце должно было вот-вот выскочить из груди, а тело обдавало то жаром, то холодом от настоящего страха. Чонгук и раньше бывал груб и жесток, но от него еще никогда не разило таким безумием. Он даже почти не моргал, смотря прямо и только в глаза Чимину, а дикая улыбка была больше похожа на оскал. Подойди ближе к зверю и тот укусит. Загрызет. — Или может это потому что тебя так уже называет кто-то другой? Чонгук наконец приблизился вплотную, опаляя горячим дыханием лицо Чимина. Такой невинный и славный. Прелесть. Он протянул руку к мужу и схватил того за горло, крепко сжимая. Естественно, и до этого напуганный Чимин теперь вовсе был охвачен ужасом. Его глаза раскрылись шире, а ртом он пытался ухватить больше недостающего воздуха. — Чонгук.., — просипел он, хватаясь за чужую руку, охватившею его клешнями. На все попытки вырваться из стальной хватки, Чонгук лишь сильнее сжимал руку, перекрывая и без того малый доступ к воздуху. Славный, но такой жалкий. — В больницу все это время ходил, Чимин-и? — сквозь зубы прошипел он, вглядываясь в глаза, из которых начали течь слезы. — Тогда покажи мне хоть одно заключение. Хоть что-нибудь. О, у тебя ничего этого нет? С каждым словом, с каждой секундой, когда Чонгук представлял своего мужа вне дома, в месте, про которое он ничего не знал, с людьми, про которых он ничего не знал, нагло обманывающего его, ярость пеленой застилала его глаза. Он отпустил Чимина всего на секунду. Убрал руку только для того, чтобы хорошо его ударить. Громкий звук удара заполнил комнату. Рука у Чонгука была тяжелая. От силы удара Чимин повалился на пол, а в его ушах стоял звон, заглушающий все остальные звуки. Воздуха категорически не хватало. Он начал кашлять, крупно дрожа и стараясь ухватить больше воздуха. Кровь, хлынувшая из губы, смешалась со слезами, которые он даже не старался утереть. Сил хватало только на то, чтобы пытаться дышать, справляясь со слезами, которые очень сильно мешали это делать. — Я был слишком занят этим чертовым контрактом. Ты думал, что и дальше сможешь делать из меня дурака и я ни о чем не узнаю? — Чонгук наклонился над безвольным телом Чимина и схватил того за волосы, оттягивая их назад. Он смотрел на сочившуюся изо рта кровь и не мог скрыть своего удовлетворения. Отлично, но чего-то не хватает. — Такое ощущение, будто я всегда ждал этого. Я не знаю как ты мог бы это сделать, ведь ты всегда был взаперти, хотя как оказалось ты намного хитрее, чем я думал и все-таки умудрился сделать это, но я всегда ждал этого момента когда ты меня предашь, чтобы я тебя размазал окончательно. За дело. Все остальное было ничтожным, ведь ты всегда был таким покорным. Всегда выслушивал мои унижения и лишь однажды решил мне перечить. Что с тобой случилось Чимин-и? Неужели я не до конца растоптал в тебе гордость? Неужели я мало вытирал об тебя ноги? А ты оказался сильнее, чем я думал. Нужно это исправить. С легкой улыбкой на губах, Чонгук, продолжавший держать одной рукой Чимина за волосы, второй ударил того с еще большей силой. Он вложил в этот удар весь гнев и ярость и с явным удовольствием смотрел на то, как муж из последних сил пытался ухватиться за ясное сознание и не отрубиться. Чимин лежал на полу, чувствуя как кровь хлынула из носа и краем глаза цеплялся за маммиллярию, стоявшую на подоконнике рядом с кроватью. Юнги обещал, что однажды она расцветет. Он обещал, что Чимин обязательно расцветет. Но мир перед глазами только увядал.

***

Когда Сокджин на пороге ночи неожиданно позвонил Намджуну, Юнги вместе с ним активно обсуждал грязные дела Чонгука, информацию о которых Намджуну удалось нарыть после разговора с Сокджином. Но сейчас, когда Юнги уже на протяжении почти часа оставался один в квартире и измерял ее площадь своими шагами, он не мог ни о чем думать, кроме как о Чимине. Что произошло? Почему Сокджин позвонил так поздно? Почему гребаный Намджун не позволил поехать ему вместе с ним?! Мысли сменялись одна за другой, а рука, державшая телефон, сжималась так сильно, что могла бы расплющить гаджет к чертям. Конечно же Чимин не брал трубку, чего еще можно было ожидать в такой столь тревожной ситуации. Сохранять трезвый ум было крайне важно, нужно еще поразмышлять о делах Чонгука и о том, как этим можно было воспользоваться. Но как это можно было делать, когда он понятия не имел, что черт возьми происходит и что сейчас с Чимином? Почему Юнги даже в такой момент должен думать про этого черта?! Это все ради ангела. Конечно дела Чонгука, связанные с уклонением от уплаты налогов, искажение информации о доходах его компании и отказ от выплаты дивидендов некоторым акционерам не то, чем можно было бы угрожать ему, но это уже хоть что-то. Интуиция подсказывала Юнги, что такой человек, как он, за плечами мог иметь более внушительные грехи, чем эти. Нужно только узнать, где копать. То, что Юнги проводил за размышлениями о Чонгуке так много времени, не значило, что мысли о Чимине исчезали из его головы. Они круглосуточно теплились где-то на переферии сознания и Юнги в какой-то момент даже перестал это замечать. Так же, как ангел резко ворвался в его жизнь, так же и резко он перевернул ее. Удивительно, как мало времени ему потребовалось на то, чтобы свести Юнги с ума. Однако Юнги не удалось погрузиться в эти размышления слишком глубоко. Дверь открылась и на пороге появился Намджун, придерживающий Сокджина за руки, словно тот собирался свалиться в обморок сию секунду. Юнги резко подорвался с места и начал обеспокоенно хлопотать над Сокджином, как над потерпевшим. — Господи! Сокджин, что случилось? Тебе плохо? Принести тебе воды? Или лучше сразу к врачу обратиться? — Юнги и сам не понял своего поведения. Никогда за ним таких внезапных порывов милосердия замечено не было и Намджун уставился на него с выражением лица мол ты с дуба рухнул что ли? Тут я о нем забочусь, так что проваливай. И запал Юнги немного поутих. — Присаживайся, — сказал он растерянно, а в голове начал кружиться новый поток мыслей. С Сокджином случилось явно что-то нехорошее, об этом как минимум говорила рана на его губе. Неизвестно, случалось ли подобное ранее, но если он сейчас в таком состоянии, учитывая то, что он приехал сюда из дома чертилы, то что сейчас может происходить с Чимином? Негативные мысли до этого заполнявшие его голову теперь обрели еще более мрачный окрас. Как и его лицо, когда Сокджин начал свой рассказ. — Юнги, ты должен что-то сделать, умоляю, — сорвался Джин, как только посмотрел виноватыми глазами на его обеспокоенное выражение лица. Побледнели все. Намджун, которому Джин ничего толком не рассказал по пути к дому Юнги, заерзал на месте, не зная куда себя девать. Наконец он сел рядом с Джином и взял того за руку, которую моментально крепко сжали. Единственное, что мог он сделать в данный момент — показать Джину поддержку и уверенность в том, что все будет хорошо. Джин не был уверен в этом пока что, но даже не глядя на Намджуна он был так благодарен. Юнги же, наблюдая за своим собеседником, только и чувствовал, как земля постепенно уходит из-под ног. — Мы правда не думали, что все сложится таким образом и так быстро, Юнги, он с ним сделает что-то, он псих, я ничем не смог ему помочь! — молчавший до этого Джин теперь не мог остановить своих эмоций. — Он узнал обо всем, — тихо сказал он в конце. Юнги не знал, что чувствовать, что думать. На миг он ощутил, как душа покидает его тело. Разом он ощутил страх и ярость, гнев, бессилие и отчаяние. Его ангел сейчас остался один на один с дьяволом. Он не мог оставить его одного. Он обещал его освободить. Все последующие действия для него происходили как в тумане. Вот он на трясущихся то ли от страха, то ли от гнева ногах встает с дивана. Пытается в спешке найти ключи от машины. А найдя срывается с места и бежит к двери. А в следующую секунду его нагоняет Намджун и трясет за плечи. — Куда ты собрался? Что ты сейчас один там сможешь сделать? Он тебя пристрелит прям на пороге! — Ну и пусть! — закричал Юнги. — Пусть пристрелит меня, но не Чимина! Намджун, он его может убить, ты этого не понимаешь?! — Понимаю! — пытался привести его в чувство мужчина. — Но действовать нужно вместе. Один ты можешь сделать только хуже и себе и Чимину. Глядя на заливающегося слезами Джина и потерянного Юнги, Намджун принял на себя ответственность за трезвый ум в этом доме. Кто-то должен был даже в такой ситуации оставаться хладнокровным. Как же сложно это было делать, когда у самого душа разрывается на части. — С ним ничего не случится, обещаю, — он держал друга за плечи и говорил так, что ему нельзя было не поверить. — Все будет хорошо. Юнги опустил голову и почувствовал, как впервые за долгое время в горле образуется ком, а по щекам текут непрошенные слезы. Он должен оставаться сильным ради ангела. — Ладно, — он быстро утер влагу с глаз, — нам нужно придумать, что делать. Все понемногу начали приходить в себя. Но действовать нужно было быстро. — Джин, — обратился Намджун и взяв его за руки, присел перед ним. — Нам нужна будет твоя помощь. У нас есть некоторый компромат на Чонгука, но этого мало. Он не остановится перед этим. Нужно что-то большее. Скажи нам где копать и мы быстро его уничтожим. Джин посмотрел заплаканными глазами на Намджуна, затем на умоляющего Юнги и его глаза снова начали наполняться слезами. — Он убил человека.

***

Чимин пришел в сознание, но про себя думал, что лучше бы он этого не делал. Пусть Чонгук расправится с ним быстро, чтобы не мучиться. Сознание медленно возвращалось к нему и он обнаружил себя лежащим на кровати, прикованным наручниками к изголовью кровати. Голова болела так, будто по ней били кувалдой, а руки затекли. Сколько он так уже лежит? В комнате было темно, а шторы, не пропускающие свет, задвинуты. Он даже не понимал какое сейчас время суток. Но Чонгука в комнате не было, хоть что-то давало ему небольшое облегчение. Но длилось оно недолго. За дверью послышались шаги и через секунду в дверях показался Чонгук с неизменной улыбкой на губах. Чимин увидел это, когда Чонгук включил прикроватную лампу и мягкий приглушенный свет залил комнату. — Проснулся уже? Замечательно. В его голосе не было ничего, что могло бы напоминать о его недавнем гневе. Или это было давно? Господи, какой сейчас день? Чонгук присел рядом с мужем на кровать и посмотрел на него с такой лаской, которую Чимин никогда не видел в его глазах. Он протянул к нему руку, огладил его щеку, спускаясь ниже, и провел большим пальцем по поврежденной губе, на которой запеклась кровь. Чимин от такого жеста скривился и шикнул: губа болела, как и все лицо. — Больно? — обеспокоенно поинтересовался Чонгук и на его лице действительно было выражение глубокой тревожности из-за этого факта. Больше, чем озлобленного мужа, Чимин боялся вот такого. Когда Чонгук кричал и принимался за моральное или даже физическое уничтожение, от него можно было ожидать конкретных действий, к ним можно было подготовиться. Когда Чонгук был вот таким, чего от него ждать было неясно. Одному только богу было известно, что у него на уме. — Чонгук, отпусти меня, прошу, — умолял Чимин, но тот его не слышал. Он продолжал гладить мужа по лицу, постепенно опуская свою руку на шею и ниже. Чимин от этих прикосновений весь задрожал. Дурные мысли не покидали его, а Чонгук будто перенесся в другую реальность. В этой реальности мольбы Чимина он уже не слышал. — Чонгук, остановись! Не надо! Все просьбы были бесполезны, но Чимин не мог так просто сдаться. Ему была противна сама мысль близости с этим человеком после всего того, что он сделал. Ему были противны любые мысли связанные с ним, после встречи с Юнги. Чонгук орудовал умело: быстро взобрался сверху, разорвал футболку, которая предательски разошлась с первого раза и без каких-либо усилий, и стянул штаны сразу с нижним бельем. Чимин снова плакал. Он брыкался и кричал. Умолял не делать этого. Чонгук лишь жадно улыбался. И разделся сам. Где-то на переферии сознания он слышал крики и надрывный плачь, но так было даже лучше. Это даже больше заводило. Он смотрел на оголенное тело и не мог налюбоваться — это все принадлежало ему. И всегда будет. Поглаживания и касания стали спешными и резкими, а губы блуждающие по телу целовали грубо, оставляя темные следы. Когда брыкания Чимина стали раздражающими и слишком сильными, он сел на его ноги, обездвижив нижнюю часть тела. Но Чимин был слишком упрямым. Если в его силах сохранить свою честь, он хотя бы попытается сделать это. Из последних сил он пытался изворачиваться от ненавистных касаний, но делать это будучи прикованным наручниками было не так просто. Но он не сдастся. Ради Юнги. Но для Чонгука все попытки Чимина вырваться были настолько незначительными, что он их уже почти не замечал. Он продолжал спускаться ниже. И вот в поле зрения оказался член. Его Чимини такой красивый. Везде. И весь его. Он взялся за плоть рукой и начал двигать ею вверх-вниз. Потрясающий. И такой послушный, он позволяет ему все. А если не захочет, то Чонгук его убедит. Заставит. — Ты такой замечательный Чимин-и, такой безотказный, — говорил он почти бьющемуся в конвульсиях мужу. — И принадлежишь мне, а я тебе. Да? Он склонился над членом и начал водить по нему языком, посасывая. Он стонал от удовольствия, при мысли, что это тело его. Что он имеет власть над ним. — Ответь, Чимин, я жду, — Чонгук отвлекся на секунду, а затем продолжил свои действия. Но Чимин не мог говорить. Все, что он мог, это лишь кричать, надрывая голос. Неужели его никто не слышит? Есть ли хоть кто-то еще в доме? Даже если и есть, он знал, что ему никто не поможет. Как обычно. — Я не слышу ответа, Чимин-и, — настаивал на своем Чонгук. — Или ты так не считаешь? Ты не принадлежишь мне? Чонгук стал меняться на глазах. Весь его игривый настрой постепенно превращался в раздражение. — Я понял, — он резко склонился над заплаканным лицом, — ты даже сейчас думаешь о нем? Отвечай! — Чонгук закричал, брызжа слюной, а когда ответ не поступил, с размаха влепил звонкую пощечину. Он выбил из Чимина дух и тот замолчал, прекратил свой крик. — Я всегда говорил оставаться тебе дома, а ты меня не послушал. Как тебе удалось так провести меня? Маленький ублюдок, — вторая пощечина. — Долбаный фрик заморочил тебе голову, а ты и повелся, как последняя шлюха, — эта мысль была для него последней каплей и Чонгук, не сдерживая своего гнева ударил и по без того измученному лицу кулаком, выбивая очередную порцию крови. — Ну ничего Чимин-и, я заставлю тебя забыть о Мин Юнги. И Чимин действительно забыл, ощущая лишь боль во всем теле, когда Чонгук вошел в него резко и без какой-либо подготовки. Чонгук обещал его уничтожить. Ему это удалось.

***

Прошли уже сутки с тех пор, как жизнь Юнги разделилась на до и после. Целые сутки он не знал, что происходит с его ангелом, что озарял его жизнь. Целые сутки он изводил себя мыслями, не спал и не находил себе места. Ничего перед собой он не видел и не слышал, лишь Намджун изредка мелькал перед его глазами с едой, на которую он не реагировал. — Юнги, на тебе лица нет, — говорил Намджун, а Юнги на это лишь горько ухмылялся. Лица нет. А как оно может быть, когда Юнги даже не знает жив ли его ангел. Он знает лишь одно: если с ним что-то случится, он себе этого не простит. И отправится вслед за ним просить прощение за то, что не смог уберечь. — Ты должен поесть и набраться сил. Ты же не будешь в таком виде встречать Чимина? Намджун был прав. Он не позволит случиться ничему плохому. И он вытащит его оттуда чего бы это ему ни стоило. — Намджун, какой у нас план? И где Сокджин? — Юнги начал понемногу приходить в себя и вдруг осознал, что сутки не видел Сокджина. — С ним все в порядке, он помогал нам в поиске информации и сейчас он на кухне. Он специально не попадается тебе на глаза, потому что чувствует вину перед тобой. Считает, что это из-за него все произошло. Но он готовит тебе еду, которую ты не ешь, а зря. Очень вкусно между прочим. Юнги опустил глаза на тарелку, которая была наполнена каким-то супом. Мило. Но Юнги не считал его виноватым. Винить он мог только себя. Взяв себя в руки, он попробовал суп и только сейчас понял, насколько был голоден все это время. Действительно вкусно. Он быстро расправился с едой и встал, чтобы самостоятельно отнести тарелку на кухню. Там, как и говорил Намджун, Юнги обнаружил Сокджина, сидящего за столом, буравящего стену взглядом. Увидев в дверном проеме Юнги, он встал и с виноватым лицом опустил голову. — Юнги, прости, — слез в глазах уже не осталось, но если бы были, он бы обязательно расплакался снова. Юнги ничего не сказал. Молча подошел к Сокджину и обнял того, как старший брат обнимает младшего в момент, когда тот натворил чего-то, а старший успокаивает и говорит, что все будет хорошо. Юнги и самому нужна такая поддержка и как хорошо, что они все есть друг у друга. — Ты не виноват, — он похлопал того по спине и они разорвали объятия. — Скоро все образумится. Да? — теперь он направил вопросительный взгляд на Намджуна. — Ты же нашел то, что нам нужно? И на лице Намджуна просияла довольная улыбка. — Конечно нашел, — он сел за стол, приглашая всех сделать так же. — Джин сказал, что Чонгук убил человека, фактически не он это сделал, но он оказался виноват в смерти рабочего, который работал на стройке здания, за которую он отвечал. Он экономил на стройматериалах, чтобы побольше денег положить себе в карман и когда в потолке пошла трещина, он ничего с этим не сделал. Потолок развалился, человек умер. Ответственность он, естественно, не понес. Никаких заявлений, не говоря уже о судах, не было. На таких как он не заявляют, скорее всего от кого нужно откупился, а семью умершего запугал так, что те и не рыпались. Юнги внимательно слушал и ужасался с каждым услышанным словом все больше и больше. Он не мог поверить в то, что с этим человеком он имел какие-либо дела, а Чимин, его ангел, вообще столько лет жил с ним. Юнги напрягся еще сильнее. Страх за Чимина снова начал окутывать его. Этому психу абсолютно плевать на человеческие жизни. Он использует их как ресурс в угоду себе. Но Юнги одернул себя. Поддаваться панике он больше не намерен. Он должен сосредоточиться только на спасении. — Да, Юнги, мы тоже все охренели от этого и от того, что об этом случае никто и ничего не знал. Он хорошо постарался, чтобы это никак не запятнало его репутацию, но благодаря Джину, у нас теперь есть козырь в рукаве, — он нежно улыбнулся мгновенно засмущавшемуся Джину. — Мы нашли эту семью и отправили их к журналистам. Они все были очень заинтересованы этой историей. Поднимется общественный резонанс, мы его уничтожим. Юнги был поражен тем, насколько быстро сработал Намджун и его люди, пока он пребывал в прострации. Его взяло чувство вины за то, что он не участвовал в разоблачении, но еще больше его тревожил другой вопрос. — Это все отлично, Намджун, спасибо тебе, но как мы вытащим Чимина? Думаешь если активисты придут к его дому с плакатами и лозунгами он сдастся и освободит его? Я в этом не уверен. Он скорее убьет себя и всех в доме, но не даст правосудию случиться. — Я очень рад, что за время пока ты был не с нами, а на связи с внеземными цивилизациями, твой мозг не разучился задавать правильные вопросы. Ты думаешь в нужном направлении, друг мой, — Намджун был в приподнятом настроении, как будто им не осталось выполнение самой сложной части плана. — Конечно он не сдастся просто так. Поэтому ты поедешь и поможешь ему сделать это. Намджун говорил это с такой легкостью, как будто день назад он не останавливал Юнги от поездки в дом Чонгука. — Вчера ты говорил, что если я приеду, то он убьет меня, — Юнги скептически смотрел на довольного друга. — Что случилось теперь? — Ну, мы не можем знать наверняка реакцию черта на тебя, но Джин предполагает, что он заинтересуется твоим предложением и как минимум тебя выслушает, а потом может и убьет, — он пожал плечами, как будто рассуждал о выборе цвета обоев в квартиру, а не о жизни Юнги. — На работе он не появляется, на звонки не отвечает, а первые новости в интернете уже начали появляться, но похоже на то, что он о них не в курсе. Ну мы и послали своего человека к нему под видом доставщика корреспонденции и прочей документации, он же должен решать рабочие вопросы. Туда то мы и подсунули новость о том, что предварительная информация по этому делу стала известна в некоторых кругах, не во всем обществе, конечно, ему это знать не обязательно. Он должен начать нервничать. А ты как самый благородный из всех людей на планете предложишь ему выгодную сделку, от которой он не сможет отказаться. — Звучит, как ахерительнай план, надежный, как швейцарские часы, если я правильно понял. — Конечно, друг мой, — Намджун похлопал Юнги по плечу. — Иди одевайся.

***

Чонгук, как и ожидалось, был сам не свой после недавних новостей. Как только он узнал, что информация о давно забытом им инциденте просочилась в массы, начал обзванивать своих людей, чтобы те сделали хоть что-то. Но в ответ лишь получал разводящих руками соучастников, говоривших мол мы не знаем, как это остановить, все распространяется слишком быстро. О Чимине он уже и думать забыл. Жалкий кусок дерьма, не стоящий внимания. На кону стоит нечто более значимое — его репутация. И свобода. Он приказал Норе лишь кинуть тому кусок хлеба, чтобы тот не сдох раньше времени. Еще от одного трупа будет сложно избавиться. Та, как и велел Чонгук, отнесла Чимину еду. Не кусок хлеба, конечно. Она и так чувствовала за собой вину. Хоть она и недолюбливала Чимина, такой участи она ему не желала. Поэтому попросила у Чонгука ключ от наручников, чтобы тот самостоятельно смог поесть, прикрываясь тем, что нянькой она не нанималась и кормить его она не собиралась. У Чонгука голова была забита совсем другим, поэтому он безо всякого внимания бросил ключ на пол. Чимин выглядел мягко говоря плохо: раздетый, измученный, с распухшим лицом и окрасившимися в яркие цвета синяками и кровоподтеками. На него было страшно смотреть. Вошла она без стука. Поджала губы и села на кровать, чтобы отомкнуть наручники. Она ожидала увидеть облегчение, но никакой реакции на эти действия не поступило. Чимин лишь опустил руки и продолжил ровно лежать, не выражая ни единой эмоции. Если бы он не моргал, можно было подумать, что он умер. Это не далеко ушло от правды. — Я принесла ужин, — ее голос был тихим, но громко говорить нужды не было. Чимин ничего не слышал. Лишь моргал и продолжал дышать. Зачем-то. — Оденься, Чимин, — соблюдать формальности в таком положении Нора нужным не находила. Достала из шкафа первую попавшуюся одежду и положила на кровать. Но никакой реакции снова не было. — Чимин, у Чонгука сейчас какие-то проблемы, он не явится к тебе. Одевайся. Тот на ее слова лишь закрыл глаза и больше не открывал. Теперь он точно был похож на труп. — Да чтоб тебя, — хотела выругаться служанка, но лишь принялась поднимать безжизненное тело с кровати. Чимин был истощенным, но для Норы, как для девушки, стоило больших усилий поднять мужское тело с кровати. Она не без труда надела на Чимина футболку и начала натягивать на него штаны. — Вот уж не думала, что когда-то буду склоняться над твоим членом, — она хмыкнула, в надежде на то, что он подаст хоть какие-то признаки жизни. — Если ты не поднимешь свою задницу, я не смогу надеть на тебя штаны полностью, вставай. Она снова потянула Чимина за руки и тот наконец открыл глаза. Он большим усилием опустил ноги на пол и поднялся с кровати. Нора закончила свои манипуляции и он снова рухнул на кровать без сил. Но на еду даже не смотрел. — Если ты не поешь, то умрешь раньше времени, ты же этого не хочешь? Не хочешь доставить такое удовольствие Чонгуку? Удовольствие? Свое удовольствие Чонгук уже получил. Через чужую боль. Нора уже поняла, что ничего ждать от Чимина не нужно и поставила поднос на кровать, беря ложку в руки. Она зачерпнула куриного бульона и поднесла ко рту. Теперь Чимин даже не моргал. — Я виновата перед тобой, правда. Я наделала кучу ошибок, но я хочу все исправить, Чимин. Я хочу помочь тебе. Давай же поешь и я обещаю тебе, что помогу тебе выбраться отсюда. Чимин не верил в то, что ему удастся выбраться. Тем более с помощью этой служанки. Но рот послушно открыл. Без какого либо энтузиазма он съел все содержимое тарелки и продолжил смотреть в одну точку. — Не знаю, чем еще могу тебе помочь. Я зайду позже. Служанка вышла из комнаты, а Чимин перевел взгляд на подоконник и стоявшую на ней маммиллярию. И зарыдал с новой силой.

***

Чонгук был на измене: выйти из дома не мог — Чимину тогда не будет ничего стоить сбежать, а решать вопрос с обнародованием его дела дистанционно выходило, мягко говоря очень плохо. Доверить кому-то из прислуги присмотр за мужем он уже не мог. Как оказалось, подставить его мог уже кто угодно. Да и не в том положении он находился, чтобы полагаться на кого-то другого. В доме послышался звонок из-за ворот. Гостей он не ждал. — Нора! Пойди и посмотри кого там принесло. Скажи, что никого нет дома. Нора послушно вышла, а уже рез пару минут вернулась, да не одна. На пороге стоял Мин-черт бы его побрал-Юнги. — Кого ты притащила в дом?! Чертова ты сука, — он молниеносно направился к незваному гостю, попутно разминая кулаки. Но удар по челюсти пришелся быстрее, чем он ожидал. И по его лицу. — В прошлый раз ты был более гостеприимным, Чонгук. Нехорошо так поступать с гостями, — Юнги наблюдал за дезориентированным хозяином дома и разминал кисть руки. — Не петушись раньше времени, я не драться сюда пришел. Но Чонгук был настроен решительно. — Что, пришел посмотреть на то, как я хорошо поиздевался над твоей подстилкой? — он глубоко и почти истерически засмеялся. — Не переживай, я дам тебе полюбоваться этим прекрасным видом. А потом пристрелю тебя у него на глазах. А потом и его. Юнги требовались колоссальные усилия, чтобы не размозжить бошку этому ублюдку прямо сейчас. — Ты на это не способен, не обманывай ни меня, ни себя. Потому что ты жалкий трус. Убил человека, замел за собой все следы, а безутешную семью, которую ты оставил без кормильца, запугал так, что те даже пискнуть не смогли. Чонгук на это лишь ухмыльнулся. — Ну убил и убил, ты разве от этого как-то пострадал? Юнги и раньше был шокирован его отношением к человеческим судьбам, а теперь и вовсе потерял дар речи от того, насколько прогнившим человеком был Чонгук. Уму непостижимо. — Я пришел, чтобы предложить тебе сделку. — О, дай угадаю. Я должен во всем сознаться и отпустить твою шлюшку, так? — он снова засмеялся. — Это невозможно. — Чимин не шлюха! — прошипел Юнги, хватая Чонгука за ворот. — А что, он не дал тебе? Большое упущение. Он так стонал подо мной сегодня, даже кричал, ты бы слышал как, — мечтательно произнес Чонгук, но тут же получил второй удар по челюсти, от которого свалился на пол. — Какая же ты тварь, — выплюнул Юнги — Это я тварь? — Чонгук снова поднялся на ноги, сплевывая кровь. — Ну я по крайней мере не увожу чужих мужей из семьи, как это делаешь ты. — Вы никогда не были семьей! — Еще как были, Юнги, можешь не сомневаться в этом. Юнги начинало трясти от гнева. Он был готов прямо сейчас ринуться на поиски своего ангела, чтобы тот больше не мучился, но не мог. Прямо перед ним стоял черт, который загораживал собой путь, и спугнув того, неизвестно чем могло это обернуться. В том, что Чонгук был психом, не оставалось никаких сомнений. — Я предлагаю тебе сделку, — повторил Юнги. — Ты отдаешь мне Чимина, а я снова заминаю твое дело, идет? Этот вечер был определенно одним из самых веселых на памяти Чонгука. Он продолжал смеяться все время. — Ты то? Не представляешь, каких трудов мне стоило замять его, что ты то уже можешь сделать? — Это я раскрыл все карты. Это моих рук дело. Как раскрыл карты, так и соберу их обратно в колоду. Не зря же ты хотел со мной работать, какую-то власть я все-таки имею. — Ну ты и скотина, — улыбка мигом спала с лица Чонгука. — Я явно тебя недооценивал. — Ну так что, по рукам? — Такому как ты даже руку не пожму, — с отвращением сказал Чонгук, но на условие согласился. О его согласии можно было судить по тому, как он молча развернулся и ушел на второй этаж. Когда черт скрылся из поля зрения Юнги, он тихо подошел к двери и открыл ее. Неужели все может сработать? Чонгук, однако, выполнил условия договора, спустился с Чимином. Только с приставленным к его виску пистолетом. У Юнги сердце ушло в пятки. — Ты что, ублюдок, думал я поведусь на это? Ничего ты сделать не сможешь. А я смогу! И потащу одного из вас за собой в саму преисподнюю. Чимин в его руках заливался слезами, боясь пошевелиться. Но наконец он увидел Юнги. Его Юнги пришел за ним. Как и обещал. Если Чонгук и выстрелит, то он хотя бы в последний раз увидел его. Глядя на него уже не было так страшно. А Юнги наоборот от страха весь побледнел. С Чонгуком могло все пройти гладко и теперь он смотрел на свет своих очей, который успел почти погаснуть. На светлом до этого лице с трудом можно было разглядеть хоть одно живое место. На скулах виднелись яркие синяки, губы были разбиты, а глаза опухшие от слез. Его ангел с надеждой продолжал смотреть на него и Юнги не имел больше права подвести его. — Чонгук не делай глупостей, все еще можно изменить, — как можно спокойнее говорил Юнги, а у самого внутри закипала кровь. — Конечно могу изменить. Например, выстрелить не в него, а в тебя, — и направил дуло пистолета прямо напротив Юнги. От этого действия Юнги машинально поднял руки вверх, показывая, что он безоружен. Но Чонгуку было все равно. — Да, пожалуй так и поступим, сначала я пристрелю тебя на глазах у Чимина, а потом и его самого, — отчаянно говорил Чонгук, продолжая держать бьющегося в истерическом плаче Чимина одной рукой. — Чонгук.. Не успел договорить Юнги, как в доме раздался оглушающий выстрел. Юнги свалился на пол. Вместе с выстрелом дом заглушил крик Чимина. — Нет! Юнги! — истошный вопль заполонил все пространство, сжавшееся до одной точки. Он вырвался из рук монстра и упал на колени перед лежавшим на полу телом. В этот момент в дом вбежали люди, которых Чимин не видел. Все, что он мог видеть перед собой — образ человека, расплывающегося из-за слез, который изменил его жизнь. Больше она никогда не будет прежней.

***

Начало лета обещало быть жарким. На улице даже до полудня солнце не щадило никого, опаляя все вокруг своими лучами. Люди вооружились солнцезащитными очками и зонтиками в надежде, что это их хоть как-то спасет от утомляющей жары. А те, кто не торопился по делам, спешили спрятаться в каком-нибудь кафе, чтобы освежиться холодным кофе и провести хоть какое-то время под охлаждающими потоками воздуха кондиционеров. Намджун не был исключением. Под руку с Джином он вошел в давно излюбленное ими место — местную кофейню, где увидели знакомые им лица, регулярно посещавшие это заведение. — И почему я не удивлен, что вы здесь? — И почему я не удивлен, что вы тоже опять здесь? — с такой же интонацией в голосе ответил Юнги и пересел на диван к Чимину, чтобы пара смогла сесть напротив. — Это у вас вместо "здрасьте" что ли? — улыбнулся Джин и сел рядом с Намджуном, который мгновенно и по-собственнически положил руку на спинку дивана, приобнимая его. — Это у нас вместо "спасибо", за то, что я спас ему жизнь, — парировал Намджун. Прошло время, а он все никак не мог упокоиться, не подстегнув Юнги за то, что благодаря ему он сейчас сидит живой и здоровый, бросая влюбленные взгляды на Чимина. — Жизнь мне спас не ты, а бронежилет. — Но это я заставил надеть его! — не унимался Намджун. — Я ради тебя такую аферу провернул, а ты все никак не можешь признать моего триумфа. — Триумф твой, конечно не обсуждается, но когда Юнги принял весь удар на себя, ты стоял за дверью, Джун-и, — беззлобно подстегнул того Джин и в качестве утешения оставил поцелуй на его щеке. — Остановитесь, — решил закончить бессмысленный спор Чимин, — каждый раз одно и то же, как дети малые, ей богу. И никто не смог ослушаться. Обсуждение переключилось на донимающую всех погоду, которая была единственной одинаковой проблемой для всех. Как раз вовремя в этот момент принесли кофе. — Опять вы вместе здесь, — без какого-либо удивления сказал Хосок, ставя на стол два стакана кофе. — Вы ходите сюда так часто, что у меня ощущение, будто пятьдесят процентов выручки этому заведению приносите одни вы. — Ты же знаешь, для нас это место особенное. — А еще ты делаешь самый вкусный кофе в городе, — похвалил Хосока Джин, отчего тот весь засмущался. — Ну ладно вам. Принесу вам как обычно и может даже сделаю комплимент от заведения, — улыбаясь Хосок отправился за рабочее место. — Вот это называется друг. Я ему столько времени помогал, подменял, когда ему было нужно, а он тут комплименты собирается раздавать, да и еще не мне! — возмутился Юнги, на что лишь получил пару закатывающих глаз напротив и нежные объятия ангела. — Ну не бубни, а то ты так становишься похожим на ворчливого деда, — Чимин поцеловал Юнги в складку образовавшуюся на лбу и тот моментально расслабился. — Ну вот, так-то лучше. Они оба сделали по глотку любимого латте. — Кстати, забыл сказать, — оторвался от напитка Чимин. — Сегодня маммиллярия расцвела, представляешь? Как ты и обещал. Юнги смотрел в светящиеся глаза и не мог поверить в то, какой бриллиант ему достался. Все пройденные трудности стоили того, чтобы наблюдать счастливого ангела, дарящего ему свет и надежду на счастливое будущее. И Юнги в долгу не остается. В благодарность за подаренную новую и счастливую жизнь, расправляет крылья ангелу больше и больше с каждым днем. Так, как он этого заслуживает. Юнги, как и обычно, подарил Чимину тысячный поцелуй, полный любви и ощутил вкус кленового сиропа. Сладкого, как губы ангела.