Маммиллярия

— Ну уж нет, Чимин, — негодовал управляющий, стреляя злобным взглядом в друга, то и дело отводящего глаза куда угодно, только не на человека напротив. — Я стараюсь ради тебя, что-то придумываю, изворачиваюсь, а ты даже не можешь мне сказать, как прошел вчерашний вечер. Я должен знать ради чего стараюсь! Вид разозленного Джина настолько забавлял Чимина, что тот не скрывал своей улыбки и откровенно потешался над тем. — Да о чем ты таком говоришь? Как еще мог пройти вчерашний вечер? Я был в больнице как обычно, все было в порядке, — строил из себя дурачка Чимин и делал вид будто действительно не понимал, что имеет в виду Джин. А у самого Джина уже пар из ушей начал выходить. Он взял маленькую декоративную подушку, лежавшую до этого на диване, и резко замахнулся ею. — Конечно ты там был, я так и сказал Чонгуку, — он сжал подушку в руках сильнее и стиснул зубы, — но если ты мне сейчас же не скажешь, как все прошло вчера с Юнги, эта подушка полетит прямо в твое нахальное личико. Чимин изо всех сил старался изобразить испуг и даже прикрыл голову руками, как будто действительно опасался управляющего и его подушки, но непрекращающийся смех, вырывающийся из его груди, не оставлял никакого шанса на продолжение этого спектакля. — Все-все, я сдаюсь, Джин, можешь положить свое оружие, — Чимин пытался выровнять свое дыхание и утирал выступившие от смеха слезы. Вот это да. Слезы от радости. — Все прошло замечательно, — заулыбался он, вспоминая вчерашний вечер, — так хорошо, насколько ты даже представить себе не можешь. Чимин мечтательно закрыл глаза и сделал попытку вернуться в тот момент, когда он старательно выводил линии на клочке бумаги, а глаза, пристально наблюдавшие за ним напротив, восхищались его работой. Как Юнги хвалил его аккуратность и изящность исполнения, как Юнги осыпал его комплиментами и ласково водил рукой по голени, медленно подбираясь к бедру. Он заулыбался своим мыслям и воспоминаниям и прикусил губу, чтобы его улыбка не стала еще шире, чтобы совсем не показаться каким-то дурачком. Но он не мог не улыбаться. Не мог не улыбаться Юнги. — Я, конечно, вижу, как ты всеми силами стараешься не выглядеть как кретин, но я как твой друг обязан тебе сказать, что именно так ты сейчас и выглядишь, — ровным тоном сказал Джин, поражаясь тому, как любовь из нормальных людей может сделать идиотов. Чимин моментально спустился с небес на землю и пихнул локтем Джина. — Я посмотрю на тебя, когда в поле твоего зрения появится Намджун. Вернее на то, как ты будешь капать слюной на пол, пока будешь мысленно раздевать его, — не остался в долгу Чимин и злобно рассмеялся, наблюдая за моментальной реакцией всегда сдержанного управляющего. Не то, чтобы это была неправда, — Джин действительно иногда мысленно раздевал Намджуна в своем воображении, — но можно было и не говорить это вслух! Он толкнул локтем Чимина в ответ, чтобы тот угомонился наконец, но смех все еще продолжал наполнять гостиную. Удивительно, что простая улыбка близкого человека может сделать с окружающими. Джин, столько лет наблюдавший за ежедневным издевательствами, происходящими в стенах этого дома, был по-настоящему счастлив видеть Чимина таким. Веселым и беззаботным. Эта улыбка стоила всей лжи, которую он придумывал, и всего риска, которому он подвергал себя и его. — Я рад, что этот день наконец настал, — с мягкой улыбкой на лице, без какой-либо тени былого издевательства произнес Джин. — Рад, что я застал тот день, когда настоящая улыбка коснулась твоего лица. Он легонько сжал рукой чужое хрупкое плечо и поджал губы. Чимин в ответ улыбнулся, но в выражении его лица мелькало едва заметное страдание. Даже в моменты истинной радости отпечаток этого отвратительного чувства теплился где-то далеко в глазах. Будто навсегда остался вместе с ним, чтобы тот не забывал о том, где он до сих пор находится на самом деле и с кем. — Спасибо, Джин, — тихо поблагодарил друга Чимин, словно боялся спугнуть этот мимолетный момент радости. Из соседней комнаты послышались приближающиеся шаги и управляющий мигом встал с дивана и принялся за работу. Работникам дома запрещалось сидеть рядом с хозяевами и за столом и даже вот так на диване. Они должны были знать свое место и Джин это прекрасно понимал. Ведь хоть он и был фактически слугой, он был лучшим в своем деле. Державшая в руке пипидастр Нора вошла в гостиную и покосилась на Чимина, от которого упоением за версту разило. Ее лицо скривилось в отвращении. С каким же болваном живет Чонгук. То ли дело она сама: красива, хороша собой и может утешить Чонгука, когда это нужно. А от этого идиота и толка нет никакого. Вот если можно было бы от него избавиться, тогда она бы точно навсегда сняла этот уродский фартук и стала бы достойной хозяйкой этого дома. — Чего уставилась? Всю работу выполнила? — вызверился Джин, заметив, как горничная пялилась на ничего не замечающего хозяина. Эта девушка никогда не знала, как следует вести себя в доме, когда ты служанка. Нора еще сильнее сдвинула брови к переносице и, цокнув языком, вылетела из гостиной. Два кретина. Уж она точно справится с ними.

***

— Иногда я совсем понять не могу, за какой хер я плачу тебе деньги, — недоумевал Юнги, как ребенка отчитывая Намджуна. — Почему ты мне вчера ни разу не позвонил или не написал? Почему ничего сказал о том, какую информацию тебе удалось нарыть на Чонгука?! Повторяющаяся картина явно забавляла Намджуна: Юнги снова наматывал круги по квартире, а сам он сидел спокойно на диване, раскинув руки на его спинке. Кажется этому парню следует сходить к врачу. Желательно к психиатру. — Юнги, ну в самом деле. Ты же сам прекрасно знаешь, что я сначала был у Чимина дома, а потом поехал к этому черту. И между прочим по твоей милости сводил его с ума бумажками и нашими требованиями, — он ткнул пальцем в сторону Юнги, снимая с себя все обвинения. — Я звонил тебе потом, но тебе явно было не до этого, верно? Ты был с Чимином, я прав? — он немного наклонился вперед и заиграл бровями. — Слушай, пес паршивый, прекрати это немедленно, — стиснув зубы, Юнги приблизился к мужчине и был бы рад сделать что-нибудь такое, чтобы стереть эту нахальную улыбку с его лица, но не смог. Смущение окрасило его щеки в алый, а воспоминания о вчерашнем вечере волнами накрывали его с каждой секундой все больше и больше. Да, он был с Чимином. И это был лучший вечер, проведенный с ним. Нет, конечно каждая встреча с ним потрясающая, но это была особенной. Вчера он мог смотреть в сияющие глаза без остановки, столько, сколько ему захочется. Вчера он мог касаться точенного тела без остановки, столько, сколько ему захочется. Вчера он мог сыпать комплиментами без остановки и доставлять удовольствие Чимину, сколько тот сам этого хотел. Он бросил взгляд на недописанный портрет, лежавший на столике перед диваном, и вспомнил, как дрожало тело Чимина, когда он касался его губами. Он видел эту картину снова перед собой, но.. на самом деле перед ним на том же самом диване сидел Намджун и ехидно улыбался, уставившись на остолбеневшего Юнги. — Как ты и говорил тогда, я действительно влюбился, представляешь? — вдруг неожиданно заговорил Юнги, будто бы не хотел парой секунд назад уничтожить друга. — Так наивно и так сильно, Намджун, что я в лепешку расшибусь, но вытащу его оттуда, понимаешь? И Намджун понимал. Видеть такого Юнги, серьезно говорящего о любви и отношениях, было мягко сказать в новинку. Он совсем не знал, что такого Чимин мог сделать с Юнги, что тот вовсе забыл о своем мнении насчет любви. Точнее о мнении насчет не существования любви. Но если он смог это сделать за такой короткий срок, не прикладывая к этому никаких усилий, то безусловно, Намджун понимает Юнги. И он точно так же в лепешку расшибется, но поможет им. — Я знаю, — он понимающе улыбнулся, а игривое озорство ушло на второй план. — А еще, если ты забыл, у нас запланирована еще одна встреча сегодня.И пока ты будешь сидеть напротив черта и мысленно убивать, я собираюсь выяснить кое-что, — былая ехидная улыбка снова вернулась на свое место. — Обещаю, тебе понравится эта информация. Юнги настороженно смотрел на мужчину и никак не мог разгадать его замысел. Он знал, что мог полагаться на друга, но отчего-то тревожные мысли больше не покидали его.

***

День обещал быть тяжелым. Чонгук уже столько нервов и сил потратил на то, чтобы обработать семью Мин, но они все никак не хотели подписывать этот чертов договор. Терпения было уже настолько мало, что, когда он понял, что забыл дома необходимую документацию и ему пришлось перед встречей возвращаться в особняк, был готов придушить любого, кто посмел не так посмотреть в его сторону. Он быстро распахнул дверь и направился в сторону кабинета, попутно замечая Чимина в гостиной, что-то весело напевающего себе под нос. Тот рассматривал большие листья фикуса и старательно протирал их салфеткой. Эта картина вызвала столько отвращения в Чонгуке, что его лицо непроизвольно скривилось. — Не могу поверить своим глазам, неужели ты нашел себе работу? Отличный выбор, Чимин-и, быть уборщицей тебе как раз под стать, хотя я не уверен в том, что и с этим тебе под силу справиться, — хоть Чонгук и опаздывал, но удержаться от очередной колкости никак не смог. Уж больно раздражающее выражение лица было у его мужа. Чимин будто бы и вовсе не заметил его присутствия, лишь продолжил напевать веселую мелодию и нежно поглаживать зеленые листочки, сдувая с них все пылинки. Такое поведение враз сместило все внимание с каких-то там бумажек на Чимина. Слишком часто пребывающий в хорошем расположении духа муж начинал бесить Чонгука и становился для него красной тряпкой, развивающейся перед носом разъяренного быка. — Ты что, оглох?! — не выдержал Чонгук и подошел ближе к мужу, чтобы убедиться в том, что Чимин хотя бы в своем уме находится. А Чимин на это лишь медленно повернулся в сторону супруга и стал переводить свой взгляд с Чонгука на растение, мол посмотри на него внимательнее. — Ты никогда не замечал, что большинству людей нравятся там всякие розы, тюльпаны, пионы и другие цветущие растения, — он еще раз бросил взгляд на цветок и погладил гладкий листочек. — А вот такие всегда находятся в их тени. Потому что они не цветут. Люди привыкли обращать внимание только на бутоны, хотя отними их у куста роз и это растение не покажется симпатичнее подорожника, выросшего у чьего-то забора. Чонгук продолжал недоуменно смотреть на мужа и пытаться понять, в какой момент лучше всего вызвать карету скорой помощи. Желательно с психиатром. — А ведь дело все в том, что в большинстве случаев у таких растений как фикус всего-то не слишком подходящие условия для того, чтобы расцвели бутоны. Стоит только как следует уделить внимание этому растению, как оно расцветет. Чонгуку казалось, что момент вполне настал. — Фикусы не цветут. По крайне мере этот точно. Чимину так сильно хотелось сказать мужу о том, что именно из-за этого Чонгук тот, кем является сейчас. Но он помнил слова Юнги о том, что он, Чимин, обязательно расцветет. Поэтому промолчал. Не хватало еще того, чтобы Чонгук снова попытался его сровнять с землей. Хотя может если ему тоже предоставить другие условия, он сможет перестать быть таким мудаком. Наверное нет. Чонгук раздражался все больше и чувствовал невероятное желание сделать что-нибудь еще. Что-нибудь обидное. Или сказать что-нибудь язвительное. А лучше всего снова приложиться рукой к этому противному смазливому личику. Но он не мог. Слишком торопился. Поэтому все, что он смог сделать в тот момент, это только развернуться на пятках и продолжить путь, по которому он изначально направлялся — к кабинету. Буквально влетев туда, он обнаружил сидящую на столе Нору, запрокинувшую ногу на ногу. — Какого черта ты здесь делаешь? — злобно прошипел Чонгук и направился в сторону стола. — Сюда запрещено соваться кому-угодно без моего присутствия, что с тобой не так?! Он начал рыскать по столу в поисках нужных бумажек, отчего Нора пулей слетела с твердой поверхности. Она разгладила ладонями свою униформу и раздраженно цокнула языком. — Ты меня постоянно игнорируешь и избегаешь, это с тобой что не так?! — сама того не замечая, повысила тон разговора Нора. — В твоих же интересах выслушать то, что я давно хотела тебе сказать. — У тебя есть ровно минута, пока я пытаюсь найти документы, — не отрываясь от своего занятия, монотонно произнес Чонгук, продолжая перебирать стопки бумаг на столе. — Это касается твоего мужа, — последнее слово она произнесла с заметным отвращением, почти что выплюнула. Чонгук замедлил свои движения руками, вскинул мимолетный взгляд на Нору, заметно медленнее продолжая свои поиски. Но продолжал упорно делать вид, будто ему до лампочки то, что несет эта служанка. — Я знаю, почему он в последнее время ведет себя как идиот. Нет, он всегда им был, но теперь он даже этого не скрывает, — усмехнулась девушка, а Чонгук бросил на нее строгий взгляд, заставивший ее на секунду замолчать. Чонгук тоже был такого мнения о своем муже, но считал, что только он имеет право глумиться над ним. Эта девица говорила абсолютную правду, но проблема как раз и была в том, что она говорила это вслух. Никто не был в праве так поступать с Чимином. Это была только его лично, Чонгука, привилегия. Смеяться над ним. — Либо ты прямо сейчас говоришь то, зачем сюда пришла, либо ты катишься к черту, выбирай. Нора осеклась и растерянно моргнула. Ну уж нет, она не уйдет. Она должна все выложить. Это должно ее приблизить к своей мечте. — У Чимина кто-то есть. Парень, может девушка. Хотя насчет девушки сомневаюсь, он и сам-то как.. Чонгук снова смирил девушку злобным взглядом и громко уронил бумаги на стол, чтобы та замолчала. Глупая уборщица, мозгов меньше, чем у Чимина, раз с первого раза не понимает. — Я слышала его разговор по телефону с кем-то, — быстро продолжила Нора, чтобы снова не выслушивать колкие замечания Чонгука, — с кем-то, с кем разговаривают не как с другом. «У него то и нет их совсем» — про себя добавила девушка, не рискуя больше говорить такие вещи вслух. — И еще он разговаривал с Сокджином сегодня. Уж не знаю, что там у него прошло «замечательно» вчера, но смеялись они так, будто у них совсем нет никаких забот в жизни, — съязвила Нора и тут же мысленно ударила себя по лбу. Ну никак она не может сдержаться, когда дело касается этого кретина. Этих. Но Чонгук будто и вовсе этого не заметил. Остановил всю свою поисковую деятельность и будто что-то прикидывал в уме. Даже издалека было заметно, как в его голове происходили какие-то невероятные мыслительные процессы. Он еще с полминуты стоял неподвижно и безмолвно. Только лишь выражение лица едва изменялось с задумчивого на недоуменное. — Чонгук, проверь его, — осторожно сказала Нора, боясь спугнуть мужчину, чтобы ей не досталось еще больше, чем до этого. — Он точно скрывает что-то, что тебе не понравится. Чонгук лишь сильнее нахмурился и, не глядя схватив со стола какую-то документацию, молча выбежал из кабинета.

***

Стрелка на часах перевалила за двенадцать. Встреча была назначена ровно на пять, но Чонгук с треском провалил задание прийти вовремя. Чертова Нора. Чертов Чимин! Он быстро вошел в приемную и остановился на несколько секунд, чтобы перевести сбившееся дыхание. В это время милая секретарша встала со стула и вежливо поклонилась, одновременно оповещая о том, что господин Мин уже в кабинете и ждет его самого. Чонгук про себя выругался, натянул абсолютно фальшивую улыбку и вошел в кабинет. — Прошу прощения за опоздание, — он еле заметно поклонился, но мимо Юнги этот жест не прошел незамеченным. — Да все в порядке, Чонгук, к чему такая формальность? — не ответив на фальшивый, но вежливый тон Чонгука, Юнги не только не встал и не поклонился, но и с почти незаметной издевкой добавил: — С кем не бывает. Чонгук за это время добрался до своего стола и начал извлекать из портфеля макулатуру, которую запихнул туда, вылетая из дома. — Я так понимаю господина Мина не будет? Сегодня мы вдвоем? Чонгук усердно делал вид, что делает что-то важное: просматривал документы, перекладывал бумажки из одной стопки в другую и постоянно открывал выдвижные ящички рабочего стола,будто не мог найти там что-то важное. Только ничего важного там не было. Все, что он пытался сделать, это скрыть свое отрешенное состояние. Если бы он сидел ровно и не выполнял лишних манипуляций, он бы застыл в одном положении и, возможно, даже не моргал. Мысли были совсем не о работе и чертовом Юнги. — Как думаешь, наша встреча закончится чем-нибудь хорошим или полезным? Или все будет как обычно? — почти безучастно произнес Юнги, рассматривая то свои пальцы, то ботинки. Никакого желания разговаривать с этим чертом у Юнги не было. Он бы и не пришел на эту встречу, если бы не его отец. Видимо, Мин старший и сам не хотел присутствовать здесь, вот и прикинулся будто у самого гора дел и отправил на эту пытку сына. Так думал Юнги. А еще он думал о Чимине. Как тот себя чувствовал, чем сейчас занимался, все ли у него в порядке сейчас? Всяко лучше, чем если бы черт был дома. Разглядывая свои руки, он вспомнил, как хорошо в них смотрелось хрупкое тело Чимина, как его прикосновения пускали волны мурашек по спине и шее и как Чимин стонал его имя, пребывая в сладкой истоме. Его Чимин. Его потрясающий ангел обязательно распустит свои крылья, уж это он мог гарантировать. Мысли были абсолютно не о работе и чертовом Чонгуке. Время шло, и каждый из них был целиком и полностью поглощен своими мыслями. И никто из них будто и вовсе не замечал того, что стрелка на часах неумолимо двигалась вперед, а тишина больше ничем и не прерывалась кроме шелеста бумаги в руках Чонгука и тиканьем настенных часов. Молчание продолжалось бы и дальше, если бы тишину в кабинете не нарушил стук в дверь и робко зашедшая девушка, вежливо поинтересовавшаяся не желают ли мужчины кофе. Те в свою очередь вежливо отказались и будто вспомнили зачем вообще собрались сегодня. — Так вы подумали над моим предложением? — откашлявшись произнес Чонгук. Обоим было неловко говорить о работе после долгого молчания, будто ничего и не произошло. Обоим хотелось поскорее покончить с этой встречей и заняться более важными делами, чем этот блядский договор, будь он неладен. Даже Чонгука больше не волновала эта сделка. Нет, не так. Конечно волновала, но зная, что договориться опять не получится, судя по поведению Мина младшего, он больше не мог думать об их совместном проекте. Не хотел. — А ты подумал над нашим предложением? — не остался в долгу Юнги. Чонгук лишь тяжело вздохнул и потер переносицу, зажмуривая глаза. К чему была эта клоунада, он не понимал. Как не понимал и Юнги. Но придерживаясь хоть каких-то правил приличия и морали, они сделали вид, что пытаются убедить друг друга в выгоде каждого их предложения для обеих сторон. Очевидно, безрезультатно. Только для вида. В голове Юнги проскользнула мысль о Намджуне. Чем тот занимался? Заинтриговал, оставил гору вопросов неотвеченными и скрылся. После того, как это мучение закончится, он обязательно должен навестить друга и потребовать объяснений. Видимо двое мужчин обладали какой-то незримой связью. Намджун будто на расстоянии осознав, что друг размышляет о нем, отправил тому сообщение. Телефон завибрировал и Юнги незамедлительно уставился в экран. «Юнги, быстро домой, это срочно!!!!» Очень вовремя. Юнги как раз не знал, как уже быстрее свалить отсюда. — Прости, Чонгук, но мне пора, неотложные дела, — не дожидаясь ответа партнера, Юнги встал, забрал свои вещи и направился к выходу. Дойдя до двери он бросил небрежное «пока» и, не обращая никакого внимания на черта, покинул кабинет. — Вот мудак, — выругался Чонгук вслух и нервно ударил по столу. Ни руку не пожал, ни даже соблюсти дурацкие правила приличия не удосужился. Работа мозга Чонгука была на пределе. Ублюдский договор, ублюдский Юнги, ублюдский Чимин. Голова шла кругом о нескончаемого потока неразборчивых мыслей, отчего на его лбу даже появилась испарина. Проклятые ублюдки. Чонгук потянулся к внешнему карману пиджака, пытаясь найти в нем платок. Не отыскав необходимой там вещи, он сунул руку во внутренний карман, но вместо платка обнаружил там давно позабывшийся лист бумаги. Пытаясь вспомнить, откуда это взялось у него в кармане, он развернул лист, сложенный четыре раза. На клочке бумаги был рисунок. Точно, рисунок Чимина, который ему дал Сокджин. И зачем он только его сохранил. Давно выбросил бы бесполезную вещь от бесполезного человека. Но что-то не давало ему смять лист и выбросить в мусорную корзину под столом. Он все внимательнее вглядывался в нечеткие очертания лица, изображенного на бумаге человека в полный рост. В очертания лица и белокурую шевелюру. Белые волосы. Ярость внезапно заслонила своей пеленой сознание, и Чонгук резко и со всей силы ударил кулаком по столу, отчего толстая поверхность даже затрещала. Он смял злосчастный лист бумаги и швырнул его куда-то в другой угол кабинета. — Глупый Чимин-и, решил обдурить меня? — не своим голосом говорил с собой Чонгук, попутно собираясь и стремительно направляясь к выходу. — Молись. Теперь только Господь Бог сможет тебе помочь.