уефа

точно! ему снится первое сентября! его собирательный образ. он не заметил тогда ромину улыбку. он, по правде говоря, в принципе рому не заметил. это произошло случайно. как он мог?.. олег теперь думает только об этом. олег теперь смотрит только на рому, вздыхает только том, как его угораздило, а в голове перебирает только одно: сны. рома в белой рубашке, смеётся с друзьями. рома красивый такой, что сводит ребра. рома смотрит в глаза, отворачивается, шутит что-то грубое, ему свойственное, а олега резко разворачивает, потому что обжигает внутри чем-то, что не то страх, не то что-то ещё. а ещё потому, что рома смотрит пристально, в глаза. будто видит насквозь. олегу нельзя позволять видеть себя насквозь. на носу висит контрольняк по геометрии. олег же чувствует, что потерял способность бояться. ну будет у него два, и что? у него с бессонницей притупилось ощущение страха. или все перетекло в это необъемлимое и странное к роме? да хуй его.. за плечо вдруг дёргают. рома. олег это видел. олег видел это! рома хлопает по плечу и просит выйти. вокруг монотонно, как белый шум, гудит класс. слева женский голос вскрикивает: «пять!» олег тяжело поднимается и идёт ужасно медленно. а если все его сны сбудутся? тогда умрёт мама, тогда они станут встречаться с ромой, тогда. стоп, какое встречаться? господи. ему уже это снится? не было такого. он отпирает дверь со звонком и натыкается на рому. — блять. напугал. рома прячет взгляд. он себя ведёт в общем как-то странно — будто ломается, будто что-то хочет спросить, но не может. хуета какая-то: рома ведь совсем не такой, он наглый и смелый, ему если надо будет, он добьется. так почему сейчас так тупит, молчит, тянет?.. даже олег в своём состоянии так себя не ведёт, даже олег с характерным ему поведением так себя не ведёт. дверь за спиной резко открывается и олег с испугом оборачивается. у него вообще распределение эмоций как-то знатно плывёт, неадекватные реакция на происходящее вылезают отовсюду. он будто бы в «игре» с китом на руке, и через десять дней будет готов шагнуть с крыши. нет, блять, это все, конечно, очень и очень интересно, только ему пора уже приходить в норму. приятно быть в таком подвешенном состоянии, не контролировать происходящее и понимать, что нихуя не понимаешь, как пьяный, но олег ведь взрослый, олегу пора становиться самостоятельным. олегу пора вчитаться в ебанные и нечитабельные строки заданий, задач, вглядеться в расплывающиеся перед слезящимися глазами клеточками контрольной тетради. только он реагирует на ромин пытающийся быть тихим бас из угла и учительский вскрик. больше рома не пытается быть тихим и, главное, ведёт себя как всегда: насмешливо и задиристо. выебоны в сторону учителей от соседа по парте могли сойти за душные замечания, но ромины — никогда. олег тихо смеётся в кулак, оглядывается на рому. а тот снова смотрит на него и улыбается — только олег не понимает, это остаточно от шутки или.. олегу? да ну в пизду. олег резко отворачивается, всем видом попытавшись показать, что его не зацепил этот взгляд, и утыкается в плывущие строки. правильная треугольная призма с высотой два корня из тринадцати. ну, будет у него два и будет. олег хмыкает, чувствуя себя так, будто терять ему больше совсем нечего, и роняет голову в гнездо рук, собираясь попытаться уснуть — он помнит, в классе на парте ему не спится, как бы сильно не хотелось. олег, забивая на контрольные из-за сбившейся из-за недосыпа адекватности, забывает, что недосып был получен из-за учёбы. он дома падает на кровать, едва свалив на пол кучу шмоток и пообещав себе разобрать как только проснётся. просыпается олег через пятнадцать минут от стука в дверь и сонно тяжело моргает. мама — самое светлое в жизни, самое любимое и дорогое, и олег готов заплакать, думая о ней, только вот сейчас, когда она пришла так невовремя, на ум идут одни хуевые названия. он натянуто улыбается: — привет, мам! как день? олег точно однажды выспится. только сегодня он снова интернетит до пяти утра, а из дома выходит в шесть — потому что на улице тепло, потому что хочется погулять по пустым трамвайным путям и дорогам. только бы не свалиться. двойная доза кофе с утра вроде помогает, он пытается перед зеркалом разлепить веки и идёт гулять — довольный. опять оценивающий реальность недостаточно адекватно. и картинка мира — или восприятие? — все же плывёт нещадно. олег так думает, когда у школьного забора замечает прикуривающего рому. он либо галлюцинация, либо пришёл сдавать долги. блядь, какие, нахуй, долги в семь утра? в школе нет никого, кроме директора. олег подходит — пусть и как-то страшно, и охуенно волнительно. он переживает из-за простого приближения к нему, так же как сильнее притягиваются магниты, если их подводить друг к другу медленно. в этой ситуации магнит один. олег прислоняется спиной к забору, смотрит на чужие руки, прячущие зажигалку в карман. молчит, почти открыто наблюдая за клубящимся дымом. красивый.. — почти вырывается, и олег закусывает губу. красивый, только такое роме говорить должны девочки. только олега здесь с его ебучими сбитыми и неправильными мыслями быть не должно. только рома неожиданно смотрит на олега слишком осознанно, и олег неосознанную секунду хочет, чтобы он протянул ему руку — наверняка тёплую и сухую. блять, как же ему хуево. — будешь? — вдруг заговаривает рома, протягивая свою сигарету, и олег: — нет, не курю, — реагирует мгновенно. осталось не загнобить себя самого за свою скорость и выбор по жизни. рома усмехается. — а жаль. всю эту хуйню трудно вынести без курения. олег в ответ только молча поднимает взгляд на чужой профиль, старается рассмотреть в мгновение. возможно, рома в этих своих словах прав, как никогда. в школе снова хочется спать.