уефа

все началось с того, что неделю назад роме на истории стало скучно. пока учительница сама чуть не засыпала под нудный учебный фильм, рома пытался придумать, чем заняться. и придумал. в широкую спину дениса с соседнего ряда полетел комок бумаги. денис недовольно обернулся. рома премило улыбнулся и сбоку от парты показал камень и ножницы. остап влился сразу. — на желание! — громким шёпотом сказал он, наклонившись в сторону ромы. — какое? в ответ денис долго крутился, в итоге чуть повернулся вместе со стулом к роме, испуганно взглянул в сторону учителя, а когда тревога прошла, указал на спину савченко перед собой. рома непонимающе искривил бровь. деня тогда ткнул пальцем в рому и сложил из пальцев сердечко. он ебанулся?.. рома ещё более непонимающе нахмурился. денис в ответ показательно вздохнул, достал из тетради какой-то лист, что-то скоро написал, скомкал и кинул роме под ноги. на листе оказалось крупное, но едва разбираемое: «подкатишь к олегу». нет, он и вправду ебанулся. рома посмотрел на дениса взглядом, полным непонимания и капли неприязни, и смял листок. — ты угараешь? — тем же громким шёпотом спросил он. денис широко улыбнулся, а историчка постучала ладонью по столу. рома сел нормально, но смотрел на деню. тот довольно скалился в стену. какого хуя ему вообще пришла в голову такая ебаназия? понятно, если бы у них с олегом какие-то тесные отношения, или хоть какие-то дружеские. если бы на приколе была какая-то гейская тема. не то, чтобы рома тогда бы легко согласился, он бы и в такой ситуации был бы так.. удивлён, но тогда хотя бы было бы понятно, что привело к таким мыслям. а тут? о чем, блять, денис думает? объясните. в ноги прилетела ещё одна мятая бумажка, где будто ещё более неразборчиво было короткое: «ну че, зассал?» рома нахмурился, показательно зло смял листок и откинул. налег на парту, поближе к денису, вслух сказал: — иди нахуй, — и выкинул руку сбоку от парты: — камень-ножницы-бумага.. — и бутылка лимонада.. — с у-е-фа! рома выкидывает бумагу, а денис ножницы. рома хмурится, астапов же довольно скалится и многозначительно поглядывает на сидящего перед ним олега, что привычно лежит на парте. рома сквозь зубы цедит: — до трех побед. ему, правда, не помогает и это. звонок звенит ровно в тот момент, когда деня выкидывает камень в ответ на ножницы. рома, неслышимый в поднявшемся гуле, ударяется лбом о стол и устало мычит. приехали. — ну че, лошара, — денис смеётся уже где-то над ухом. — иди к своей принцессе, — и ударяет по плечу. рома не отрывается лбом от стола, но фак показывает и без этого. нарвался на свое несчастье. ладно. может, олег его поймёт. это ведь рофляночка такая, мем. на перемене, за сигаретой, денис с ромы не сводит странный взгляд. ухмыляется, подмигивает. рома закатывает глаза и прячется за пеленой дыма. — ну? идёшь? — довольно интересуется остап, а рома недовольно фырчит. — идёшь только ты, и нахуй. и все-таки он проебал, а долг платежем красен. денис потом ещё три дня доебывается. отнекиваться от этого желания рома перестает на второй, а на третий рычит, резко встаёт из-за парты, чуть не снеся друга с ног, и подходит к олегу. нервно одергивает незаправленную белую рубашку. олег, как всегда сонный, отрывает голову от парты. отчаянно не понимает, что происходит — это рома видит по взгляду. конечно, рома ведь за все время, пока они учатся в одном классе, ни разу с ним не заговаривал. — пошли. выйти надо, — и хлопает по плечу, удаляясь. звенит звонок на урок, но рома терпеливо дожидается олега в коридоре. тот как-то долго тупит, народ в коридоре успевает рассосаться. а рома, отчаянно ищущий плюсы в этой ситуации, пытается убедить себя в том, что отсутствие людей — охуенно. наконец дверь открывается, и вываливается савченко — всклокоченный, мятый. — хули так.. — заводится рома, но вовремя себя останавливает. у него ведь легенда. за углом стоит денис и внимательно слушает их разговор. рома опускает глаза, чтобы не так явно читались настоящие чувства, и пытается улыбнуться. — пошли, — цепляет олега за локоть и подводит к подоконнику. одноклассника, наверное, все же жалко, несмотря на все ромино отношение к людям. рома ведь, пусть и последняя мразь, но безобидного и почти незнакомого человека не станет опускать за ни за что. только бы он понял, что это все — шутка. там, может, и заобщаются. савченко вообще выглядит так нормально — в смысле, кажется адекватным, своим пацаном. рома опирается локтями на подоконник и пытается унять дрожь в пальцах — мало того, что в школе дубак собачий, так ещё и он в тонкой рубашке. олег по-прежнему вопросительно смотрит, только теперь как-то даже испуганно. — короче.. вдруг открывается дверь их кабинета, и выглядывает привычно всклокоченная марьстепанна: — сащеко! где тебя черти носят? урок уже двадцать минут как начался! олег, и ты с ним? где астапов? у вас контрольная, живо в класс! дверь с грохотом запирается, а олег улыбается так, будто они друзья. — ладно, — вздыхает как будто с облегчением рома и прячет руки в карманы. из-за угла выходит озадаченный денис. олег, ничего не заподозривший, заходит в класс, а за ним с извинениями заходят остальные. денис рому одергивает потом весь урок — и вот бы ответы дал, нет, он доебывается со своим ебанутым желанием. на пятый раз, слыша громкое «роман николаевич!» рома даже не поднимает взгляд, а просто показывает фак. в ответ из-за учительского стола грохочет марьстепанна и обещает вызвать родителей за поведение. рома фыркает: — у меня, марьстепанна, мама — анархия, папа — стакан портвейна. со стороны олега слышится смешок, а учительница готова выгнать из класса. рома знает: потом его будет поносить классная, но дальше этого ничего не произойдет: их класснухе не выгодно выносить сор из избы.