Сказочная тайга

Обойдя несколько ловушек, не особенно надеясь на успех, она нашла нечто гораздо более ценное, чем птицы. В сухой траве возле наполовину утонувшей в ручье сети лежал флакон духов «Ландыш серебристый»! Валя чуть не закричала от радости! Эта находка была добрым знаком, пусть даже комсомолки и не должны верить в такие вещи. И все-таки этот сладкий нежный аромат наполнил ее оптимизмом и верой в то, что победа будет за ней. Она обязательно разоблачит врагов советской власти, проникших в советскую науку явно с недобрыми целями, и выдернет профессора Доценко из пагубной шпионской компании. Вдыхая любимый аромат, Валя преисполнилась уверенностью, что тот, кто может подарить такое девушке, — настоящий советский человек! И, чтобы не утратить эту веру, она щедро нанесла духи себе на шею, запястья и грудь — всюду, куда смогла достать. Находясь в облаке этого прекрасного запаха, она была по-настоящему счастлива. К ней вернулась ее обычная уверенность в себе. Вдруг ее словно что-то обожгло. Она испуганно сунула руку в лифчик и отдернула. Тяжелое свинцовое кольцо, которое она срезала с мертвой птицы, от соприкосновения с духами зашипело, нагрелось и стало распадаться в труху. Валя выбросила его, распахнула рубашку, подставляя обожженное место прохладному сибирскому ветерку. Все-таки на Родине даже воздух лечит — и ей быстро стало лучше. К счастью, у нее еще остались два кольца, которые она спрятала глубже, и на них капли «Серебристого ландыша» не попали. «Какие все-таки ненадежные эти иностранные вещи!» — подумала Валя. Советские кольца даже в серной кислоте не растворялись! Их, наверняка, ученые будущего будут на раскопках находить в нетронутом виде с клеймом «Сделано в СССР». Недалеко от входа на станцию она встретила Сеню и Вадика. — Ну, как улов? — спросила она, внимательно рассматривая их лица. А вдруг они тоже враги? — Да не густо. Всех зябликов как будто кто-то до нас собирает, — заметил Вадик. Сеня, как всегда, только кивнул словам друга. — Может, и собирает, — заметила Валя и снова посмотрела на парней. Те под ее взглядом как-то занервничали. Сеня вдруг начал что-то судорожно утрамбовывать в карман куртки. — А это у тебя там что? — строго спросила Валя. — Ничего, — испуганно сказал тот и спрятался за спину Вадика. — Что вы там скрываете? — закричала Валя и пошла на них тараном. Те стали синхронно отступать, пока не уперлись в забор научной станции. — Что у тебя там, Тихонов?! Показывай! От Валиного крика Сеня зажмурился и вынул из кармана смятый черный лифчик. Тот самый. Он повис на его дрожащих от волнения пальцах, ветер покачивал тяжелые поролоновые чашки. Валя несколько мгновений тупо смотрела на это, не в силах ничего сказать. — Это не то, что ты думаешь, — выдавил Вадик и покраснел. Сеня так и не разжал веки и вжимался в спину друга, как в спасательный круг. — Нет, это именно то, что я думаю! — выпалила Валя, тыча ему указательным пальцем в грудь. — Вы с Сеней занимаетесь ужасными вещами! Недостойными комсомольца и вообще советского человека! От этих слов Сеня заскулил. Вадик потупил взор и тяжело вздохнул. — Но ведь от этого никому нет вреда. — Что?! От шпионажа и предательства нет вреда?! — закричала Валя и треснула Вадика по щеке. — Какого шпионажа? — ошарашенно спросил тот, потирая ушибленное место. Сеня сзади на нем просто повис и плакал навзрыд, как девчонка. — Такого шпионажа. Вражеского! — сказала Валя и подняла с земли упавший из ослабевших Сениных рук лифчик. — Зачем вы с собой носите шпионскую прослушку?! Кому вы передаете сведения о научных достижениях советской зоологии? Признавайтесь! — Валя… да мы ничего такого… — растерянно сказал Вадик. — Как ты могла подумать? Мы бы Родину никогда не предали! — А зачем вы тогда прослушку с собой таскаете? — строго спросила Валя. — Какую прослушку? Валя вместо ответа стала разрывать кружевную обертку шпионского устройства и обнаружила внутри поролон, подоткнутый под внутреннюю подкладку слой ваты и две толстые проволоки. — Это, по-твоему, что?! — выпалила Валя. — Косточки, — еле слышно прошелестел Сеня. — Что?! — Ну, косточки, на них он держится… форму там придает, — краснея, объяснил Вадик. — А ты откуда такие вещи знаешь? Зубы заговариваешь! — не поверила Валя. — Это вражеская прослушка! Не бывает в лифчиках никаких косточек! Я это тебе ответственно заявляю! По крайней мере, в советских лифчиках точно. — Ну так это и не советский… был, — грустно сказал Сеня, глядя на распотрошенный предмет дамского гардероба. — Вот именно! Американский! С прослушкой! А ты, Тихонов, его в кармане носишь. Зачем? Отвечай! — Он красивый… был, — так же еле слышно ответил тот, потупив взор. — Валя, нет там никакой прослушки. Мы же радиолюбители, мы бы ее обнаружили, — сказал Вадик, взяв себя в руки. Он выхватил лифчик и начал демонстративно в нем рыться. — Смотри сама — нет там никакого устройства записывающего. — Может, ты его спрятал! — выпалила Валя, копаясь в истерзанном лифчике, выбрасывая на землю куски поролона и ваты. Сеня, глядя на это, совсем скис и тихо всхлипывал. — Тебе просто показалось. Не было там ничего. И потом, зачем бы шпиону его в поленницу прятать? Его бы тогда в лаборатории оставили или в административке, — заявил Вадик. — В поленнице его я спрятала! — сказала Валя, оставив лифчик в покое и с недоверием глядя на парней. — А вы его зачем оттуда достали и таскали в кармане? — Да ну… просто любопытно стало, — тихо сказал Вадик, ковыряя носком ботинка сухую прошлогоднюю листву. — Мы же такого не видели никогда. Думали, ничье. — Ничье! — возмутилась Валя. — Ты думаешь, ТАКОЕ может быть ничьим?! В СССР?! Ты вообще ничего не понимаешь? Наша страна окружена идейными врагами. Они того и ждут, чтобы завербовать такого как ты! Или ты! Валя ткнула в понуро молчавшего Сеню, и тот всхлипнул. — Вы что, на уроки политинформации не ходите? На комсомольские собрания? Песни не слушаете? Как там?.. «Видишь, веют над страною вихри яростных атак»? — Валя пропела слова своей любимой песни и сверлила глазами парней. Те отводили взгляды. — Вы чем вообще в тайге занимаетесь целыми днями?! Как вам вообще не стыдно?! А еще комсомольцы! Я все про вас комсоргу доложу. — Не надо! — взвыл Сеня и закрыл лицо руками. — Мы исправимся, Валя. И эту дрянь выкинем. — Не надо выкидывать! Это улика, — серьезно сказала та, отобрала у него лифчик и запихала себе в карман. — Идите на станцию и никому про это все не рассказывайте. — Да там и некому рассказывать. Все ж на День молодежи поехали, — Вадик пожал плечами. — А нас оставили, потому что Доценко надо план по зябликам закрывать. Ну и ленинградцы тоже остались… — Держитесь от них подальше! — Валя погрозила ему кулаком. — И ни слова им. Ясно? А не то мигом расскажу, как вы за иностранный ширпотреб Родину продали! Парни закивали и быстро пошли к воротам научной станции. Валя шла за ними следом как надзиратель. «До чего молодежь пошла несознательная! — думала она, сжимая в кармане заветный флакон духов «Ландыш серебристый». — Если завтра война, кто будет защищать Родину? Вот эти оболтусы? Да они врага от своего отличить не смогут. Все-таки мало у нас разъяснительной работы в институте ведется. Надо с сентября начать этим самой заниматься». На станции было необычно тихо — народу совсем не было. Валя направилась сразу в лабораторию и в дверях столкнулась с Инессой. — Ого, кто-то пошел в ва-банк, — с ухмылкой сказала девица и пропустила Валю вперед. Та даже как будто не расслышала ее слов, потому что больше всего ей хотелось не выдать своего знания о ее шпионстве, проскользнуть в лабораторию и остаться там наедине с профессором, закрыться изнутри. Словно это слабое препятствие способно защитить их от врагов. Она прошла внутрь, увидела сидящего за столом профессора Доценко. К счастью, он был один. Валя повернула ключ в замке, чтобы их никто не беспокоил. Артемий Михайлович поднял на нее голову, его взгляд казался затравленным. — Что с вами? — испуганно спросила Валя. Тот лишь покачал головой и закрыл лицо руками. — Я нашла кольца… и зябликов дохлых нашла! И шпионов вычислила. Но Доценко словно не слышал ее. Тогда она приблизилась к нему и обняла. Тот упал ей лицом в грудь и крепко к себе прижал. И Валя только что заметила, что ее рубашка расстегнута и из-под нее видно лифчик. Она залилась краской стыда, попыталась отпрянуть, но Артемий Михайлович крепко держал ее в своих объятиях, уткнувшись носом между грудей. Он вдыхал запах духов «Ландыш серебристый» и словно оживал, становился тем самым профессором, которого она когда-то полюбила. Валя буквально чувствовала это чудесное перевоплощение! Доценко продолжал сжимать ее в своих объятиях, когда поднял на нее глаза и сказал: — Валюша, ты меня спасла! А то я думаю — приедут, а мне и доложить не о чем… и показать… Я ведь план по зябликам не выполнил. Меня за это могут в лагерь посадить! А если мы врагов нашли — то значит, шито-крыто, — бормотал Доценко, лежа на Валиной груди. — Артемий Михайлович, так ведь ваши ленинградцы и есть шпионы! Они зябликов хоронят и над ними молятся! — выпалила Валя. Тот встрепенулся и уставился на нее. — Что за чушь ты говоришь?! Я с Гершензоном МГУ заканчивал! Он бы никогда. — Я сама все видела! — уверенно сказала Валя. — И в таких делах надо равняться на Павлика Морозова. Никто нам не брат, если против СССР! — Да… ты права, конечно, — суетливо выпалил Доценко и поднялся на ноги. — Давай сюда кольца. — Не дам! А то вы опять их потеряете! — выпалила Валя, а потом авторитетно добавила: — Вам собраться надо и позвонить куда следует. Чтобы прям сейчас приехали сюда. А то ведь сбегут! — А ты уверена, Валя? Может, ошибка? — неуверенно спросил Доценко. — Уверена, как в том, что СССР вечен, а Ленин жив! — твердо сказала та. — Они наших зябликов умерщвляют и кольца на них странные вешают. Или вообще эти птицы к нам из США с ними прилетают. А они их тут закапывают — прячут улики. Да еще и молятся над ними. Словно жертву духу капитализма приносят. Доценко смотрел на нее во все глаза, не веря в услышанное. — Идемте на пункт связи! Подадим сигнал! — Валя взяла его за руку и повела за собой. Все-таки в самые ответственные моменты нельзя ждать инициативы от других, важно проявить ее самому. Доценко как завороженный шел за ней и бормотал что-то про план и лагеря. На полпути он остановился и тихо спросил: — А Инесса тоже? — Да. Она соблазняет советских ученых, чтобы они ей секреты выдавали, — сурово сказала Валя и посмотрела ему в глаза. Там она увидела вину и сожаление. — Вы ей что-нибудь рассказывали? — Про проект «Зяблик» ничего, — испуганно выпалил Доценко. — Или почти ничего… — Какой проект? — Валя сузила глаза и подозрительно на него уставилась. — Сверхсекретный, — просипел Артемий Михайлович и обернулся по сторонам. — Инесса интересовалась зябликами. Сказала, что по ним диссертацию пишет. — Президенту она американскому пишет! — рассерженно выпалила Валя. — Как вы вообще могли так попасться?! Довериться такой женщине?! Доценко вновь упал Вале на грудь и едва ли не зарыдал. Она чувствовала его теплое дыхание и почему-то сразу его простила. Вот что бывает, когда человек до сорока не женатым ходит. Попадает в сети всяким профурсеткам, как зяблик в силки. Но Валя его спасет из этих сетей. И, кому надо, все объяснит. Пусть эти шпионы в лагеря попадают, а Артемий Михайлович максимум лишится премии. Потому что он великий ученый и просто оступился! Они зашли в пункт связи, Доценко трясущимися руками пытался отправить сигнал, связаться с городом, но тщетно. Рация издавала только треск и какие-то странные протяжные звуки. Смутно знакомые. — Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн, — раздавалось из репродуктора. — Они здесь побывали! — сокрушенно сказала Валя. — Эти самые молитвы они читали над зябликами! Наверное, это американский гимн или что-то такое же мерзкое. Доценко слушал эти ужасные звуки, вытаращив глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, как умалишенный. Валя поняла, что эта молитва на него дурно действует. Может, это вообще психотропное оружие? Она схватила его за рукав и потащила из радиорубки. На улице ему сразу стало легче. Доценко смотрел на нее растерянно и хлопал глазами. — Надо подать сигнал, Артемий Михайлович! У вас дымовая шашка есть? — Есть, — кивнул тот. Он наконец пришел в себя и схватил ее за руку. — Она у меня в домике. Я побегу туда, а потом на гору заберусь, чтобы сигнал был дальше виден. А ты в лабораторию иди. Закройся и никого не пускай! — Может, я с вами пойду? — неуверенно спросила Валя. — Нет, надо секретные документы беречь! — выпалил Доценко. — Я кроме тебя тут никому не доверяю! — Я тогда ружье возьму! — Валя побежала в сторожку. Михалыча там не было — уехал в город за пенсией, зато ружье было. Валя набрала патронов в карманы, передернула затвор и вышла наружу. Вскоре она встретилась с Доценко, у выхода со станции. — Валюша, береги документы и сейф! — взволнованно сказал он. — А что там такого? — Секретный проект КГБ, — торжественно сказал Доценко и побежал к ближайшей горе. Бегал он как настоящий сибирский олень — быстро и грациозно. Валя направилась к лаборатории, где на пороге встретила Инессу и Гершензона. Они пытались взломать замок. Но не зря советское производство — самое крепкое в мире. Замок не поддавался. Валя направила на них ружье. — Отойдите оттуда, фашисты! — выпалила она. — Девушка, да какие мы фашисты? — лучезарно улыбнулся профессор Гершензон. — Мы просто свои документы у Доценко забыли. А нам уезжать. Откройте нам, пожалуйста. — Не врите. Вы шпионы и враги! — закричала Валя, недрогнувшей рукой сжимая ружейный ствол. — И с чего ты так решила? — спросила Инесса, глядя на нее с прищуром. Валя скользнула по ней внимательным взглядом. Та была одета вызывающе — черная обтягивающая миниюбка и белая кружевная блузка, из-под которой виднелся черный лифчик. Вот кто под белую одежду черное белье носит? Ну только классовый враг! Валя мстительно заметила на черных капроновых колготках большую затяжку. — А я вас видела! И слышала, — сказала она. — В тайге. Гершензон и Инесса нервно переглянулись. — Ну, чужая личная жизнь тебя не касается, — фальшиво засмеялась Инесса. — Вы зябликов наших советских умерщвляете! И молитесь по-английски! — выпалила Валя и ткнула на них ружьем. Те сделали шаг назад. — Да это эсперанто! — воскликнул Гершензон. Его лицо как-то странно задергалось и стало еще больше похожим на птичье. Он был прямо как стервятник сейчас, американский гриф. — Мы же на конференцию вот скоро поедем. Ну и доклад репетируем. — Вам меня не обмануть! Отойдите от лаборатории! — закричала Валя и сделала предупредительный выстрел в воздух. На звуки пальбы из корпуса выбежали Сеня и Вадик. Они вмиг оказались у лаборатории и испуганно смотрели на противостояние Вали и ленинградцев. — Ребята, смотрите, тут девушка с ума сошла! — воскликнула Инесса и подскочила к парням. Она лучезарно улыбалась и обняла их обоих за плечи. — Да, надо обезвредить девушку, — сказал Гершензон. — Не верьте им, ребята! — Валя с ненавистью посмотрела на Инессу. Было видно, что та хочет соблазнить Сеню и Вадика, но оба странным образом не поддавались, а шарахались от нее. Значит, они точно наши, советские парни! — Они шпионы! Это они наших зябликов воровали и в землю закапывали! — выкрикнула Валя. — И лифчик этот ее. Хотела Доценко соблазнить, чтобы в доверие ему влезть, украсть открытия нашей кафедры зоологии! — Да какие там открытия! — отмахнулся Гершензон. — Если бы не проект «Зяблик», ноги б моей в этой глуши бы не было. Иди сюда, Инесса. Не видишь, что ли, что эти двое на тебя не ведутся? По-другому будем вопрос решать. Он достал кармана небольшой пистолет и направил на Сеню. — Дай нам ключ от лаборатории, иначе я его убью! Вадик тут же прикрыл друга собой, как сделал бы любой настоящий советский человек. Валя нервно сглотнула, но не колебалась ни минуты. — Мы, комсомольцы, не жалеем своей жизни и рады умереть за Родину! — четко сказала она. — Сумасшедшая! — потрясенно заорал Гершензон и выстрелил. Вадик вскрикнул, Сеня упал без чувств, а проклятый шпион завопил — пистолет дал осечку и сильно обжег ему руку. «Даже оружие сделать нормальное не могут, капиталисты проклятые», — мстительно подумала Валя и выстрелила в воздух еще раз. — Последнее предупреждение, и буду вести огонь на поражение, — отчеканила она. Инесса подлетела к Гершензону и что-то зашептала. Тот упал на колени и стонал, баюкая свою раненую руку. Слабак! Как все шпионы и диверсанты!