Сказочная тайга

Валя очнулась от резкого запаха нашатыря, и первое, что она увидела, — такое родное и милое бородатое лицо профессора Доценко. В его бороде застряла пара травинок, и Валя нежно вынула их. Артемий Михайлович счастливо улыбнулся: — Валюша, ты всех нас спасла! — Нас песня комсомольская спасла, Артемий Михайлович! — уверенно сказала Валя и поднялась. Она лежала на земле посередине станции, вокруг нее были комья какой-то слизи, и сама она была вся в ней. — Что это? — Фрагменты этого существа, — ответил Артемий Михайлович, с любопытством изучая кусок щупальца, который он вынул из Валиных волос. — Жаль, что про него нельзя будет написать научную работу. Тут уже товарищи из КГБ приехали. Все засекретят, как водится. Доценко недовольно крякнул и тайком спрятал кусок щупальца в карман куртки. Валя огляделась — рядом с лабораторией стоял вертолет, по станции ходили люди в костюмах химзащиты и упаковывали черную слизь в специальные контейнеры. — А где шпионы? — спросила она. — Увезли уже, — ответил Доценко и нервно сглотнул. — Валя, ты ведь спасла меня сегодня… в прямом смысле спасла. Не только от этого ужасного моллюска, а от падения… Я ведь, когда понял, что план по зябликам не выполняю, так испугался, что думал: была — не была… Доценко махнул рукой и отвел взгляд. — Что «была — не была»? — спросила Валя. — Ну… с Инессой, — Доценко покраснел и спрятал глаза за руками. — Думал, ну, раз женщина так хочет… и все равно умирать в лагерях… можно себе позволить… — Артемий Михайлович, вы оступились! — с комом в горле произнесла Валя и взяла его за запястье. — Нет, Валя, я поддался соблазну… дал слабину, вел себя не как советский человек, — твердо ответил Доценко, глядя ей в глаза. — Но ты меня спасла, Валя. От разврата, от капиталистической заразы и от невыполнения плана. — А что это за план такой? — Ну… ты ведь так и так будешь подписку о неразглашении давать, — задумчиво ответил профессор, поглядывая на людей в костюмах химзащиты. — Словом, зяблики у нас ведь перелетные птицы… — Ну да. Артемий Михайлович, к чему вы клоните? — Сибирский зяблик летает на зиму в Неваду. А там рядом военные базы США. Ну мы и вешали на них кольца с маячком. Они радиосигналы их радарам сбивают. Валя серьезно кивнула. Теперь ей многое стало ясно в поведении Доценко и в интересе к зябликам у шпионов. А еще она была горда за зябликов, которые послужили такой высокой цели. И этим они частично оправдались в ее глазах за зимовку в капстране. — А что же шпионы? Они вешали зябликам свои маячки? — спросила Валя. — А это не нашего ума дело, — серьезно сказал Артемий Михайлович. — Нам главное сейчас доложить обо всем, и пусть ответственные товарищи разбираются. В этот момент на поляну посередине станции стал приземляться еще один вертолет, стало шумно, Валя закрыла уши руками. Вскоре к ним вышли несколько человек в форме офицеров КГБ. Валя вскочила и встала по стойке смирно. Артемий Михайлович последовал ее примеру, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Товарищи, кто здесь главный? — спросил человек лет сорока в форме полковника КГБ и, не дождавшись ответа, сказал: — Теперь тут я всем командую. Периметр мы оцепим, людям объявим о вспышке сибирской язвы на станции, законсервируем на карантин. У полковника было довольно невыразительное лицо. Как у идеального разведчика. — А мы? — испуганно спросил Артемий Михайлович. — А вы тут останетесь. Поможете нам исследования вести. Совершенно секретные, конечно. Вы все теперь у нас работаете, хотите вы этого или нет. — Конечно, хотим! — выпалила Валя. — Мы рады служить Родине на любом фронте! — Похвально, — полковник осмотрел ее оценивающе. Валя под этим взглядом встала еще прямее, выпятив грудь вперед. — А вы — товарищ Образцова? — Так точно, — отчеканила Валя. — Наслышан о вашем мужестве, — полковник протянул ей руку, его рукопожатие было сухим и твердым. Валя чувствовала идущую от него силу правды и осознания важности своей миссии. — Мы вас к ордену представим. За мужество. Но только награда будет засекречена. — Мне ни к чему слава! — взволнованно сказала Валя. — Главное для меня — это служение Родине. — Такие люди нам нужны, — одобрительно сказал полковник и перевел взгляд на Доценко. Тот под его взглядом немного занервничал. — Все вы дадите показания. А потом приступите к работе… надо эту диверсию тщательно изучить, сделать выводы… Полковник окинул взором поляну с разбросанными по ней кусками черной слизи. — Ну и применить эти технологии на благо страны советов, — заключил он. — Так ведь… ненадежные, получается, у них технологии, — сказала Валя. — А вот это уже ваша задача как ученых — сделать ее надежной. По-советски надежной. Чтобы не стыдно было клеймо «Сделано в СССР» поставить! — сурово сказал полковник. — Справитесь? — Служу Советскому Союзу! — выпалили одновременно Валя и Артемий Михайлович. — Другого ответа я и не ждал, — коротко сказал полковник и пошел в сторону радиорубки. А Валя и Доценко еще долго не могли прийти в себя от этого разговора и смотрели как завороженные на его чеканную поступь, на людей в костюмах химзащиты, на два вертолета КГБ и на испуганных, но счастливых Сеню и Вадика, сидящих на ступенях лаборатории и передающих друг другу эмалированную кружку с дымящимся чаем из термоса, стоящего у их ног. Была в этой картине какая-то идиллия, не такая, как в буржуазных романах, а настоящая, таежная, советская. — Валя, — прервал молчание Артемий Михайлович и взял ее за руку. — Ты самая смелая женщина, что я встречал в своей жизни. Да еще теперь «За мужество»… — Какое замужество? — выпалила Валя, краснея. Доценко тоже покраснел. — Ну… да… и замужество символично звучит, — забормотал он. — Может, это не спроста? Получила ордер «За мужество» и в тот же день я предлагаю тебе то же самое. — Орден? — Замуж за меня пойдешь, Валюша? — спросил Доценко прямо. — Нам теперь от КГБ квартиру дадут. А если мы поженимся, то, может, сразу трехкомнатную. — И спецпаек, наверное, — мечтательно сказала Валя, уже представляя свою счастливую семейную жизнь. — Не наверное, а точно! — уверенно сказал Артемий Михайлович. — Я согласна! — Вот и молодец! — сказал Доценко и нежно обнял Валю. — Я нам уже кольца сделал, когда ты в тайгу уходила. — Сами? — удивленно спросила она. — Сам, — гордо ответил Артемий Михайлович и достал из кармана куртки два латунных кольца. — Из птичьих смастерил. Не все же нам зябликов окольцовывать. Теперь пора и друг друга! — Ох, Артемий Михайлович! — с восторгом выпалила Валя, разглядывая грубовато скрученные пассатижами и спаянные кольца, где с любовью было сохранено клеймо «Сделано в СССР». — Какой же я тебе теперь Артемий Михайлович? — с улыбкой спросил тот, и морщинки в уголках его глаз сложились в задорные лучики. — Я теперь для тебя Темочка. Меня так мама в детстве звала. — Темочка… — словно попробовала на вкус это слово Валя. Оно было сладким и тягучим, как ее любимый ирис «Кис-кис». — Валюша, — с нежностью сказал Доценко и впервые поцеловал ее в губы. Его борода смешно щекотала Вале щеку. Впереди их ждало светлое будущее. Конец. ________________ Примечание: в тексте упомянуты следующие тексты по порядку: (1)  «Изгиб гитары желтой». Стихи и музыка Олега Митяева (2)  «И вновь продолжается бой». Стихи Николая Добронравова, музыка Александры Пахмутовой (3) «В глубине вод под Р’льехом покоится Ктулху, дожидаясь своего часа» — цитата из книги «Зов Ктулху» Говарда Лавкрафта (4) «Варшавянка». Стихи Вацлава Свенцицкого (5) Взвейтесь кострами, синие ночи. Стихи Александра Жарова, музыка Сергея Кайда-Дёшкина (6)”Не расстанусь с комсомолом» Стихи Николая Добронравова, музыка Александры Пахмутовой (7) «Милая моя» Стихи и музыка Юрия Визбора